Когда не чего терять - не боишься риска

Гонт-мэнор дышал гнилью и проклятиями. В его стенах тьма жила собственной жизнью, питаясь отчаянием и криками. Том Риддл стоял перед Эвой. Его глаза горели, лицо сохраняло маску притягательной холодности, но в глубине сквозила жажда контроля. — Ты сильная, — сказал он мягко, почти ласково. — Но сила — это то, что можно согнуть, если знать, где нажать. Он поднял палочку. — Crucio. Красный свет взорвал пространство. Магия ударила в тело Эвы, пронзая нервы, сжигая каждую клеточку. Она упала на колени, пальцы вцепились в каменный пол. Но её губы остались плотно сжатыми. Ни крика. Ни звука. Только тихое дыхание, прерываемое судорогами. Риддл прищурился. — Молчишь? Даже ради ребёнка? — его голос был вкрадчивым, как яд. — Ты думаешь, магия защитит его? Новая волна боли прошла по её телу. Эва стиснула зубы так, что кровь выступила на губах, но не издала ни стона. Где-то глубоко внутри неё — там, где жила древняя сила её рода, — вспыхнуло сияние. Оно окружило её живот мягким барьером. Её магия, инстинктивная и упрямая, защищала жизнь внутри неё, даже когда тело тряслось от пытки. — Ты… — прохрипела Эва, подняв голову, и её глаза сверкнули. — Никогда… не получишь меня. Лорд приподнял брови. В его взгляде смешались раздражение и восхищение. — Странно, — произнёс он тихо. — Я мог бы влюбиться в тебя. Если бы ты не принадлежала моему врагу. Он наклонился ближе, позволив пальцам коснуться её подбородка. — Но ничего. У меня есть время. Я сломаю тебя. И тогда ты будешь благодарить меня за каждый мой шаг. Эва, едва держась на ногах, прошипела: — Я никогда не склонюсь перед тобой. В её глазах было столько силы, что даже Риддл на миг замолчал.

***

Комната, где держали Эву, пахла гарью и тёмной магией. Беллатриса продвинулась по коридору тихо — каждое её дыхание было выверено, каждое движение рассчитано. Она знала: если сейчас прорвётся в открытую, она не выживет — и Эва тоже. Поэтому крошечный шанс, который у неё был, должен был быть использован так аккуратно, как хирургический нож. Эву видели сразу — в центре круга чар, руки связанные серебряными цепями заклинания, вокруг неё мерцали защитные печати Томовых ритуалов. От пыток остались фиолетовые следы на теле, но губы не издавали ни стона. Даже лёжа, она держала голову прямо; её разноцветные глаза смотрели в одну точку — не в Беллу, не в Лорда, а куда-то за пределы её клеток, и в этом взгляде было столько расчёта и хладнокровия, что Белла почти задрогнула. — Белла, — шепнул кто-то сзади. Это был тихий сигнал — время было на минутах. — Если ты попытаешься спасти её сейчас, Лорд мгновенно убьёт вас обеих. Он жёстко привязан к этому месту, по его воле действуют чары. Ты не вынесешь двоих. Белла сдержанно кивнула. Внутри всё разрывалось — прежде всего от ярости и беспомощности. Она подошла к Эве ближе, так чтобы их могли увидеть только глаза друг друга. Эва подняла голову и взглянула на неё. Тот взгляд был неожиданно чист: не надежда, не просьба, а решение. Холод и ясность. Как будто в этот миг Эва уже считала все цены и знала, какую одну монету придётся положить на стол. — У тебя есть план? — прошептала Белла так тихо, что звук её спальника едва дрогнул. Эва улыбнулась — совсем чуть-чуть, без юмора, но с той самой безумной уверенностью, что и привлекла Беллу изначально. — Есть, — ответила она. — Но он не твой план. Ты уйдёшь и останешься живой. Ты будешь тем голосом, который подстрекнёт, отвлечёт, поджжёт — но не пожрёт. Пойми: если ты останешься здесь, он выжжет тебя, и у нас не будет ни удара, ни шанса. Мы не можем рисковать двумя жизнями, когда на карту поставлено больше. Белла прижала руку к губам, где дрожь едва угадывалась. Сердце ломило её изнутри, но она увидела в Эве не сломленную женщину, а командира, который уже распределил потери и выигрыш. С минуты на минуту из соседнего зала донёсся приглушённый гул — подготовленные Лордом чары усиливались. Белла знала, что ждать нельзя. Её план — маленькая ложь величайшего масштаба, и выполнить его можно только одним образом: громко, дерзко и обречённо. Она шагнула назад, к камину. Подойдя, схватила канделябр и резко бросила его в середину зала, туда, где сеть защитных узлов Томового круга была тоньше. Пламя вспыхнуло мгновенно: заклинание было подмешано к воску — маленький пиротехнический приём, который она выучила у брата. Пламя, как и ожидалось, поймало одну из промежуточных нитей, и в тот же миг — как по команде — весь зал наполнился криками. Лорд повернулся. Его внимание мигом сосредоточилось на очаге возгорания. Это была дробь секунды, но Белла знала: этого достаточно. Пока он был занят — пока его слуги бросались тушить и восстанавливать ритуал — она сделала то, что собиралась сделать заранее: без лишних слов коснулась губ Эвы и сказала одно короткое слово, которое для них обеих значило обещание и приказ. — Жди меня, — прошептала она. — И не делай глупостей. Эва ответила взглядом, который был и приказом, и обещанием. В нём не было страха — только холод и план, который начинал жить. Белла увидела, как Эва губами прошептала имя — не для Беллы, а для самой магии вокруг неё. Это имя было ключом. Белла знала, что это не простая защита; это начало движения, которое Эва уже запустила в уме. Пламя хлынуло шире. Под защитой хаоса Белла сделала последний шаг назад, бросила через плечо тем, кого любила, взгляд, в котором были слёзы и решимость одновременно, и исчезла — не с воплем, а как тень, что растворяется в огне. Её фигура, окутанная дымом, миг — и её уже не было. Когда дым рассеялся и слуги Лорда бросились к очагу возгорания, они нашли пустое место там, где ещё минуту назад стояла Беллатриса. Казалось, будто пламя поглотило её тело, но магия — та хитрая магия, которой владела Белла — сделала своё: исчезновение было иллюзией и исчезновением одновременно. Для Пожирателей она была мертва; для тех, кто знал правду — она была живым свидетельством, товаром и жертвой одновременно. Она ушла в ночь, оставив позади горящие их планы. Перед тем как окна Гонт-мэнора снова закрылись для неё, Белла успела бросить Эве последний взгляд. Эва стояла в круге, сцепив руки в особом жесте, и в её глазах блеснуло холодное обещание: она знала, что делать дальше. План начался — тонкая нить интриги и жертвы, которую Эва ткала в ответ на грубую силу Лорда. Белла исчезла в пламени. И в этот миг, в глубине её души, за страхом и болью, шевельнулась крошечная искра веры: Эва не просто выживет — она уже задумала ход, который изменит всё.