Apocalypse

Темнота в комнате кофейной невесомой пылью оседает на плечах. На улице ливень — Сеул тонет, не сопротивляясь, уже не одно столетие в этот сезон. Настольная лампа отбрасывает песочный блик на оконное стекло, заплаканное снаружи. А изнутри смотрит Джисон. Матово-стеклянно, как статуя, парализованная ураганом под сводом черепа. А под рёбрами пустота. Но это ненадолго. Стоит вспомнить о том, что придётся выйти отсюда — из тёмной тихой комнаты и хотя бы ступить шаг в публичную жизнь, как мир заревёт тысячами голосов, раздавит миллионами взглядов, и жадными, разрывающих плоть, касаниями, желая добраться до души, испуганной и сжавшейся в комочек, как птенец или котёнок. Чтобы и её сожрать. От одной только мысли об этом, Хан чувствует, как умирают руки и ноги, как кто-то давит его, как таракана, как трясутся пальцы, череп давит как терновый венец и как сердце бьёт тревогу. Это всё страх. Ненавистный отвратительный страх, из-за которого у Джисона всё рушится прямо в руках. "Я, может, хочу кричать на сцене! Я, может, хочу петь и танцевать! Так почему же ты лишаешь меня этого?! Почему из-за тебя у меня внутри апокалипсис?!" Джисон почти кричит в мыслях, всё больше рушась изнутри. Вместо душащей пустоты хочется ощутить терпкость дыма, который, быть может, заглушит ураган в голове и ослабит давящий на лоб обруч стресса. Но что-то проявляется. Что-то маленькое, светлое. То, что душа сжимает в руках. Шорох объятий, шёпот поддержки, долгие разговоры по душам в час ночи и съеденные вместе вкусности. Те, кому пелись все песни. Те, кто вдохновлял. И всё понимал. Джисон, разламывая лёд на лице, обнажает улыбку. Искр в глазах становится так много, что они стекают по медовой из-за освещения щеке. Да. Сейчас я в руинах и мне плохо, меня растоптал собственный страх. Но те, кто мне дорог и те кого я люблю продолжают быть со мной. Даже если вокруг апокалипсис. Даже если вы не здесь, а где-то там, за океаном. Я буду писать о вас в песнях, пока за окном поёт дождь. Я буду петь вам отсюда, пусть буря принесёт вам мои чувства. Моя музыка — это вы. И никакой страх не выбьет у меня из рук микрофон, пока я пою о вас. Джисон усаживается поудобнее и проводит грифелем по листу блокнота, Чувствуя, как луч надежды освещает руины между рёбрами и едва пробивающиеся там ростки. Которые скоро станут музыкой. Музыкой, побеждающей страх.