Обещание полной луны

Они нашли друг друга в самом неожиданном месте. На острове, почти полностью забытом. Почти — потому что изредка здесь появлялись контрабандисты рома. Это делало их случайную встречу ещё более удивительной. Она выбрала этот остров, чтобы практиковать своё волшебство. Особенно заклинания, связанные с ногами. Она так и не смогла до конца забыть тот свой опыт жизни в теле человеческой девушки. В свободное время, когда её не вызывали на помощь невежественные дети или эгоистичные взрослые, она приходила сюда, чтобы учиться создавать ноги, которые не причиняли бы боль при ходьбе. Она только что совершила прорыв и неуклюже пританцовывала от радости, когда споткнулась прямо о него. Упав лицом в песок и отплёвываясь в изумлении, она чуть не захлебнулась, когда поняла, о что именно споткнулись её новые ноги. Это был человек. Настоящий, живой человек. Его волосы были длинные и растрёпанные, и ей показалось, что из-под шляпы выглядывают яркие бусины. Лицо его было почти полностью скрыто — он лежал на боку, уткнувшись щекой в песок. Она наклонилась, чтобы разглядеть получше. Запах рома был таким удушающим, что она отшатнулась и неуклюже повалилась обратно. Что ж, подумала она, это, по крайней мере, объясняет, почему он до сих пор не проснулся. Вспомнив, что у людей есть какая-то странная стыдливость по поводу их нижних конечностей, она решила воспользоваться состоянием неожиданного гостя. Собрав самые большие листья, какие смогла найти, и смастерив из них грубую юбку с помощью верёвки, позаимствованной из его припасов, она принялась тренироваться: ходила, бегала и танцевала, пока он отсыпался после рома.

***

Когда Джек наконец очнулся от своего ромового забытья, его разбудила музыка. Пение из слов, каких он никогда прежде не слышал. Оно напоминало ему океан — и всё, что манило его к нему: красоту, опасность и дикое чувство свободы. Он сел, выплюнул песок изо рта и попытался понять, не спит ли он ещё. Уж точно ни один из известных ему контрабандистов не обладал таким чарующим голосом. Источник этого голоса обнаружился быстро. Певица, похоже, была полностью поглощена песней и танцем. Это был самый необычный танец, какой только видел Джек, но его это нисколько не смутило, потому что танцовщица была весьма красива. К тому же, на ней было не так уж много одежды. Он откашлялся, и странная маленькая танцовщица чуть не упала от неожиданности. — Прошу прощения, дорогуша, — сказал он, — боюсь, я не узнаю эту мелодию… Танцовщица засмеялась — звонко и легко — и на цыпочках подошла к нему. Она села напротив, с таким выражением лица, будто ничего в мире не было интереснее, чем он. Она улыбнулась — удивительно мило. И в этот момент Джек понял: в ней есть что-то подозрительное. Она была миниатюрной, даже хрупкой, меньше большинства женщин, которых он знал. Волосы — словно нити меди, глаза — тёмно-зелёные, как морские водоросли в глубинах. Всё её лицо было таким же изящным, как и остальное. На груди — украшения из ракушек, на бёдрах — юбка из листьев, связанных… он прищурился… верёвкой? Она наклонилась ближе, совершенно не замечая, как это сказывается на его восприятии, и протянула ему руку. Джек посмотрел на её руку, потом на лицо, потом снова на руку (возможно, задержавшись ненадолго на её весьма привлекательной груди) и, наконец, взял её ладонь в свою. Он поцеловал её тыльную сторону в манере, которую считал джентльменской. Она радостно захихикала. — Я капитан Джек Воробей, дорогуша. А ты?.. — Он улыбнулся, потому что она и правда была очень хорошенькой. Танцовщица усмехнулась, услышав его титул, и склонила голову. — Я — морская ведьма Ариэль, капитан Воробей. Очень приятно с вами познакомиться. — Она отняла руку и положила её на тонкие щиколотки, по-прежнему склонившись к нему, будто он был самым интересным человеком в мире. — Морская ведьма? — В голове Джека зазвенели тревожные колокольчики. Он слышал истории о морских ведьмах и о том, сколько бед они могли принести честному моряку. Правда, Джек с облегчением вспомнил, что к числу честных моряков он явно не относился. — Скажи, дорогая, как такая очаровательная юная особа стала морской ведьмой? Она впервые нахмурилась, и он почувствовал укол сожаления о своём вопросе. Девушка попыталась снова улыбнуться, но уже не так ярко. — Это длинная история, капитан. Уверены, что хотите её услышать? Джек огляделся. Солнце клонилось к закату, и он всё ещё был в плену обстоятельств. Времени у него было хоть отбавляй. Он устроился поудобнее у упавшего ствола дерева и одарил её одной из своих самых обаятельных улыбок, поманив поближе. — Пожалуй, время — это всё, что у меня сейчас есть. И я с радостью отдам его тебе. — Она снова рассмеялась, тихо, приятно, и он с удивлением понял, что ему это нравится. — Ну что ж, — сказала она, — тогда, полагаю, расскажу.

***

Ариэль говорила ровным, почти отстранённым голосом, словно пересказывала чужую сказку, а не свою собственную боль. Джек, обычно нетерпеливый и склонный перебивать, сидел молча, зачарованный историей, полусказкой, полулегендой. — Королевство под волнами — процветающее место. Им правит мудрый и добрый король, и у него шесть прекрасных дочерей… — Погоди, — перебил её Джек, приподняв бровь. — Под волнами? То есть ты имеешь в виду… — он махнул рукой в сторону бескрайнего океана, простиравшегося перед ними. Ариэль фыркнула от раздражения: — Да, королевство в океане. Где живут русалки. — Она бросила на него выразительный взгляд. — Так ты хочешь слушать историю или нет? Он театрально пожал плечами и взмахнул рукой в знак согласия. — Так вот. Королевство под волнами процветало под правлением доброго короля и шести его дочерей. Но когда-то была и седьмая. Её имя больше не произносят, потому что она осмелилась влюбиться в смертного человека с поверхности… При слове «влюбиться» её голос стал холоднее, с оттенком горечи. Джек заметил это, но промолчал. Ариэль, обрадованная его вниманием, продолжила: — Говорят, она была самой красивой из всех сестер и славилась своим пением по всему морю. Человеком, в которого она влюбилась, был прекрасный и обаятельный принц. Она подглядывала за его кораблем, потому что всегда тянулась к миру над водой. И однажды — влюбилась с первого взгляда. Отец, король, был в ярости. Он запрещал любое общение с сухопутными. Он не доверял им. И когда узнал о её чувствах, то категорически запретил ей когда-либо снова видеть принца. Разбитая, она отправилась к морской ведьме — зловещей колдунье, что творила зло из прихоти и ради собственного развлечения. Ведьма согласилась помочь и обменяла голос принцессы на ноги, чтобы та могла ходить по суше. Но с условием: за три дня принц должен влюбиться в неё. Иначе — смерть. Принцесса приняла условия. И хоть каждая попытка шагнуть причиняла ей страшную боль, она встречала принца, старалась, улыбалась. Он был добр… но уже помолвлен. Его избранница — тихая, скромная принцесса — покорила его сердце. А русалка… она осталась лишь тенью мечты. На третью ночь он женился. На великолепном корабле — среди свечей, танцев и музыки. Русалка плакала у борта. И тогда к ней пришли её сёстры. Все они отдали свои волосы ведьме в обмен на нож, способный спасти младшую. «Убей их, — сказали они, — и ты вернёшься к нам». Она взяла кинжал… Она вошла в каюту, где спал её возлюбленный, обняв свою жену. И не смогла. Любовь ушла, но ненависти не пришло. Она выбежала прочь, решив бросить нож в море. Но принц проснулся, услышав её рыдания, и бросился за ней. В этот момент из волн поднялась ведьма — чтобы утянуть её в пучину. И тогда, не раздумывая, принц схватил нож — и убил ведьму. Спас ту, кого не смог полюбить. С её смертью девушка обрела прежний облик и голос. Она рассказала ему всё. А он… пожалел её. Только жалость. Не любовь. Не надежда. И потому она сбежала — обратно в море. Но там её ждали лишь гнев и холод. Сёстры отвернулись. Их жертва была напрасна. Ариэль замолчала на миг, глядя в огонь, которого не было, как будто он пылал только для неё. — Не имея иного пути, она вернулась в логово ведьмы. И сделала его своим. Она стала изучать колдовство — не чтобы мстить, а чтобы помогать. Пусть с иронией, пусть иногда с болью… Но помогать тем, кто приходит. Джек долго молчал. Затем, немного хрипло, сказал: — Ты рассказала хорошую сказку, милая. Грустную, но… настоящую. И знаешь, что я думаю? Иногда ведьмы — просто те, кто больше не хочет быть жертвой. Ариэль взглянула на него. В её зелёных, глубоких глазах мелькнуло что-то… настоящее. И, может быть, впервые за долгое время — благодарность. Женщина улыбнулась Джеку и пожала плечами. Он понял, что история подошла к концу, и приподнял бровь: — Что ж, славная история. Она рассмеялась, будто он только что рассказал отменную шутку. Джек откинулся на спину, прислонившись к бревну, и прикрыл глаза. Он провёл мысленный инвентарь: одна сумасшедшая женщина, один пистоль с одной-единственной пулей, и один потайной подвал с запасом рома, которого вполне хватит, чтобы ослепнуть. В целом, учитывая, что совсем недавно его оставили после мятежа, всё было не так уж и плохо. Его размышления прервал голос: — Ты не мог бы мне помочь? Он не открыл глаз, лишь лениво спросил: — А что нужно? — Ну… действие заклинания закончилось. Пока я рассказывала. В таком виде вернуться в воду немного… затруднительно. Он открыл глаза — и тут же уставился на неё взглядом, который обычно был зарезервирован для самых безумных девиц в тавернах. Где раньше были ноги — теперь блестел крупный, чешуйчатый хвост. От бёдер и ниже её тело покрывали зелёные переливающиеся чешуйки. Джек с тревогой подумал о качестве рома, который пил накануне. Ариэль звонко рассмеялась при виде его выражения и бросила ему дерзкий, игривый взгляд — такой, после которого у любой другой девушки в обычной ситуации юбка давно была бы задрана до ушей. Но сейчас всё, чего он смог добиться, — это широко раскрыть рот и, пошатываясь от своих мыслей, прийти к выводу: ну, помочь ей действительно стоит. Всё-таки она довольно милая. Даже если… не совсем человек. Он встал, низко поклонился, и с преувеличенной галантностью поднял её на руки. К его удивлению, она оказалась куда тяжелее, чем выглядела — вся сила скрывалась в плавной мускулатуре её хвоста. Он успел отметить, что на всём её теле не было ни капли лишнего — стройная, сильная, обольстительная, хоть и совершенно… необычная. Он бережно опустил её в воду и с лёгким поклоном сказал: — Увижу ли я тебя снова, дорогуша? Она улыбнулась и махнула рукой, скользя в глубину. И, обернувшись через плечо, крикнула: — Я вернусь завтра!

***

Она сдержала слово и вернулась на остров на следующий день. Но тишина, царившая тут раньше, нарушилась: на берегу высадились контрабандисты, и теперь ей приходилось прятаться, чтобы её не заметили. Спрятавшись за камнями, она наблюдала, как Джек, слегка пошатываясь, разговаривал с ними. Глядя на его неуверенную походку, она вдруг поняла, что, возможно, больше никогда его не увидит. И нахмурилась. Он был приятной компанией, несмотря на свою склонность к алкоголю и лёгкое развратничество. Было непривычно… не внушать страха. И по-своему приятно. Ариэль затаилась, выжидая момент, когда капитан останется один. Ждать долго не пришлось — Джек постоянно косился на воду, надеясь снова увидеть её. Он почти уже решил, что она была всего лишь плодом его воображения, как вдруг заметил проблеск медных волос среди скал. Она махнула ему рукой, чуть грустно. Он, не дожидаясь, пока собеседник договорит, вывернулся из разговора с контрабандистом и направился к укрытию русалки. — Здравствуй, милая, — сказал он с мягкой улыбкой. Она кивнула в сторону корабля: — Уже уезжаешь? Он кивнул, слегка пожав плечами: — Но я могу вернуться, знаешь ли. Я ведь капитан. Ариэль едва не усмехнулась от его самодовольства: — А капитану разве не нужен собственный корабль? Этот — принадлежит контрабандистам. Джек нахмурился и опустился на колени у самой воды: — У меня есть корабль. Я вернусь. И, действуя с неожиданной для него ловкостью, он схватил её за плечи и крепко поцеловал в солёные от моря губы. Глаза русалки расширились от неожиданности, но вскоре она ласково улыбнулась: — Тогда я буду навещать этот остров. Когда луна будет полной. До тех пор, пока снова тебя не увижу.

***

Он не возвращался очень долго. А когда всё же вернулся — был уже не один. Ариэль, как и обещала, наведывалась на остров каждое полнолуние. Обычно она практиковалась в заклинаниях и оттачивала навыки ходьбы. Грация, которую она излучала в воде, наконец начинала проявляться и на суше. Она вновь начала собирать человеческие вещи. Одежда, конечно, плохо сохранялась в морской воде, но ей удалось спасти несколько платьев прежде, чем они окончательно рассыпались. А вот драгоценных камней и украшений у неё было предостаточно, хотя многие металлы изрядно потемнели. В ту ночь, надев выцветшее зелёное платье и произнеся заклинание, она нашла Джека и его спутницу. Ариэль гордилась собой за то, что сохранила самообладание и молчание, наблюдая, как те двое бегают по острову, пьют ром — по крайней мере Джек. Русалка сразу заметила, что женщина даже не притронулась к алкоголю. Когда Джек, наконец, рухнул, Ариэль решила выяснить, что к чему. С ловкостью хищной мурены она подкралась к женщине и почти мурлыкнула ей на ухо: — Что ты делаешь на моём острове, м? Она была уверена, что последующий вопль разбудит Джека, но тот остался без движения — совершенно без сознания. Ариэль снова перевела взгляд на незнакомку и увидела у себя перед лицом дряхлый старый пистолет. — Кто ты такая? — резко спросила женщина. Ариэль лишь изящно поклонилась, слегка насмешливо: — Я — морская ведьма Ариэль. А ты? Пистолет не дрогнул, всё ещё направленный ей в лицо. — Элизабет Суонн, — ответила женщина. — А что ты делаешь на моём острове, Элизабет Суонн? Точнее, что ты тут делаешь с капитаном Джеком Воробьём? Ариэль не упустила, как глаза Элизабет распахнулись от удивления, и не смогла скрыть лёгкую, но торжествующую улыбку. В этой маленькой реакции содержалась вся нужная ей информация. — Что ты имеешь в виду под «морская ведьма»? — спросила Элизабет настороженно. В памяти всплыли слухи моряков о морских ведьмах и их зловещей репутации. То, что Джек Воробей связан с одной из них, нисколько не удивило её. Ариэль изогнула бровь: — Всё предельно ясно, разве нет? Или тебе нужна демонстрация? Уверена, где-то поблизости у меня найдутся ингредиенты, чтобы превратить тебя в гуппи. Она озиралась вокруг, словно действительно подыскивая нужное зелье. Элизабет вскинула пистолет ещё выше. — Не двигайся. Почему я должна тебе доверять? — А кем ещё я могу быть? Это не туристический курорт. Так ты ответишь наконец на мой вопрос? Элизабет поджала губы. Пистолет она пока не опустила, но всё же решилась на откровенность: — Нас здесь бросили. Ариэль склонила голову в сторону спящего капитана: — Значит, он нашёл свой корабль. И уже снова его потерял? Безнадёжен, правда ведь? Она не стала сдерживать нежную улыбку. Элизабет рассмеялась, опустив оружие чуть ниже. Впервые за всё время она немного расслабилась: — Точно. Знаешь, он пытался меня соблазнить? Ариэль кивнула, она всё это видела. — Ты бы видела, каким он был при первой встрече. Глаз с меня не сводил. Элизабет рассмеялась и, казалось, немного растаяла под взглядом морской ведьмы. Вскоре она осмелилась: — Ты… ты бы могла помочь? Я планирую выбраться отсюда, и… Ариэль слушала её план, пока не захохотала — так заразительно и звонко, что Элизабет смущённо положила пистолет рядом с храпящим капитаном. Вместе с Ариэль они собрали весь ром в одну кучу, и Элизабет великодушно позволила ведьме зажечь костёр. Они сидели на берегу, у огромного пламени, и болтали. Ариэль узнала многое о приключениях Элизабет — и немало о Джеке Воробье. Когда Элизабет спросила, зачем Ариэль всё ещё его ждёт, та лишь мягко улыбнулась: — Он сказал, что вернётся. С кораблём, между прочим. Видимо, сегодня — ещё не тот день. — Он ужасен, знаешь. Спит со всеми, кто ему позволит. — Правда? — Ты и правда будешь его ждать? — Конечно. — Но почему? Он даже не был тебе верен! — Он сказал, что вернётся. Элизабет посмотрела на неё так, будто у той выросла вторая голова. Ариэль лишь таинственно улыбнулась — как будто знала то, чего не знала больше никто.

***

Когда капитан Джек Воробей вернулся ко второй встрече с Ариэль, он был нагружен подарками: три восхитительных платья, одна нетронутая временем тиара, усыпанная драгоценными камнями, четыре кольца и меховое пальто, на ощупь мягкое и тёплое. Ариэль была в восторге. Настолько, что даже показала ему свою неловкую маленькую хижину, которую соорудила, чтобы уберечь свои находки от капризов погоды. Он бродил по этому жалкому строению своей фирменной покачивающейся походкой, чем слегка приободрил её — в её собственной неуверенной походке всё же было что-то человеческое. Капитан прикасался почти ко всем предметам, которые она собирала, а сама Ариэль в это время тревожно наблюдала за ним из угла. Ей показалось, что она уловила на его лице мимолётную, чуть грустную улыбку, но решила, что, вероятно, это было лишь её воображение. Когда он осмотрел всё, то приказал принести и установить сундук в её «каюте». Он оказался куда надёжнее в борьбе с сыростью и ветром, и Ариэль сразу же отдала меховому пальто почётное место внутри. Затем капитан приказал своей команде вернуться на корабль — команда повиновалась весьма неохотно. После того как они разогнали нескольких отставших матросов, оставшиеся дни они провели на острове вдвоём. У каждого было что рассказать — о своих приключениях, и когда слов не хватало, они находили другие способы проводить время вместе. Спустя несколько дней он снова уплыл, оставив после себя ещё одно обещание вернуться. На следующее полнолуние капитан вновь появился — и с ещё большим количеством сокровищ. Он также привёл с собой нескольких рослых мужчин и большое количество пиломатериалов. Построенное ими здание (в удивительно короткие сроки) расположилось рядом с её скромной лачугой. Ариэль сразу же перенесла туда более хрупкие вещи, но оставила в старом домике более прочные безделушки — он ведь был её творением, в которое она вложила немало труда. Снова они провели дни и ночи вместе, наслаждаясь обществом друг друга. И оба удивлялись, сколько всего им есть друг другу рассказать, хотя прошёл всего лишь месяц. Она дразнила его беспощадно за неудачные попытки очаровать других женщин, а он угрожал привязать её к мачте в качестве украшения. Они пикировались, препирались и — любили. Через несколько дней он снова ушёл. Но её не охватило печали, ведь она держала в сердце его обещание вернуться.

***

Прошли годы. Каждый месяц они встречались — порой всего на одну ночь, а иногда капитан оставался с ней на острове неделями, прежде чем вновь уплыть в море. Коллекция безделушек русалки с каждым разом разрасталась всё больше, и вскоре угрожала переполнить прекрасный дом, который он ей построил. Тогда он просто велел поставить рядом ещё один. Маленькая лачуга, что Ариэль когда-то соорудила своими руками, давно рухнула, а всё её содержимое перекочевало в более надёжные здания. Однажды, ещё до полнолуния, Ариэль ощутила, как что-то тянет её к острову. Это не удивило её — и впрямь, у берега покоился незнакомый корабль. Она вышла из воды прямо в уединение второго дома, который Джек построил с особым вниманием к её потребностям. Он позаботился о том, чтобы у неё был удобный проход от моря, чтобы переодеваться в многочисленные наряды, которые он ей привозил, прежде чем появиться на людях перед его похотливой командой. На этот раз она выбрала бордовое платье, которое прекрасно контрастировало с её медно-рыжими волосами и выгодно подчёркивало её пышное декольте. Едва она закончила переодеваться, как в дверь постучали. На пороге стояла постаревшая, чуть растерянная Элизабет Суон. Ариэль улыбнулась и пригласила Королеву Пиратов в свой дом — её убежище на берегу. Они болтали, словно с тех самых пор прошёл всего день, а не годы. Смеялись, делились историями. Элизабет слушала рассказы о жизни под водой с неослабевающим интересом, а Ариэль впитывала каждую деталь мира над волнами. Но, как и следовало ожидать, разговор неизбежно свернул к капитану. — Он всё такой же извращенец, — с усмешкой проговорила Элизабет. — На прошлой неделе мы оба были в порту, и он пытался уговорить меня бросить «евнуха». — Её губы скривились от раздражения, услышав в голове это дурацкое прозвище, которым Джек звал её мужа. Ариэль тихо хихикнула и склонила голову: — Да, но он возвращается ко мне. Элизабет моргнула и нахмурилась, подбирая слова. Впрочем, ни один вежливый вариант не приходил в голову: — Он просто использует тебя. Он знает, что ты всегда будешь здесь. Это не любовь. Это — удобство. Ариэль засмеялась. Её смех прозвучал словно хрустальный ручей — чистый, искренний, почти детский: — Элизабет Суон, ты не понимаешь. Он всегда возвращается ко мне. Вот и всё, что мне нужно. Он приходит с игрушками, побрякушками, платьями… Но важно только одно — он всегда возвращается. Затем она улыбнулась. Это была не нежная улыбка, а дикая, хищная, как у акулы: — Если бы мне нужно было что-то ещё… ты бы не покинула этот остров так много лет назад.