Шанс на невозможное.

Глеб докуривает сигарету в полном одиночестве. Лобанов подорвался из-за одного лишь сообщения в своём телефоне. Интерн даже не успел спросить, подколоть, подшутить в конце концов! Он улетел чуть ли не в мгновение ока. — Зашибись. – выпустив из-за рта едкий дым, после чего вновь поднёс сигарету к губам. Но не успел он сделать затяжку, как услышал чужое дыхание рядом. Он выдохнул и хмуро повернулся к пациенту что присел рядом. Мужчина чуть старше самого Глеба. Он казался весьма нервным, теребил рукава и оглядывался. — Есть сигаретка? – ещё пару секунд поглядев на парня, Романенко засунул руку в карман брюк и открыв лишь лёгким движением пальца, протянул. Пациент улыбнулся и будто покраснел, тут же взяв сигарету и... – А... Кажется я зажигалку... — Забыл? – устало вымолвил интерн, получив одобрительный кивок. Парень достал из другого кармана чёрную, с небольшим нелепым рисунком зажигалку. Когда сигарета была подожена, паренек рядом попытался сделать затяжку. Весьма неумело, что у него чуть не упала сигаретка из рук. А при затяжке тот и вовсе закашлялся, выпуская клубки дыма то тут то там. Впервые за этот диалог лицо Глеба изменилось, с уставшего на удивлённое. Выпустив дым, он повернулся к пациенту и слегка прикоснулся к чужому плечу. — Ты впервые что ли куришь? – откашливаясь пациент не мог сказать ни слова, лишь активно закивал головой. — Вообще не люблю это дело. – в промежутке между кашлем сказал тот, заставив Глеба ещё больше удивиться. — Мда... Ты сегодня сам не свой, Куртин. – он попытался улыбнуться в знак поддержки, слегка похлопал того по плечу. Куртин и вправду вёл себя за сегодня странно. Он только поступил в больницу и был сразу отдан Глебу на "растерзание", как любит говорить заведующий. И только Романенко появился в палате с этим пациентом, тот сразу показал себя странно. Вечно задавал вопросы невпопад, что-то прятал и даже упал с постели, прям при первой встрече. И чем дольше шёл день, тем странее становилось. Он узнал что он допытывался до всех интернов, по поводу него. Узнать получше хотел видите ли. А сейчас ещё и это. Парень на чужой жест слегка поднял голову, глядя на руку а потом и на самого Глеба. На лице парня всплыла улыбка. И он положил ладонь на чужую руку. — Есть такое... – он слегка кашлянул, выпуская последние остатки дыма. – И на самом деле это не спроста... – паренёк смущённо отвёл в сторону взгляд, проведя большим пальцем по костяшкам интерна. Глеб тоже отвёл взгляд. Но не в смущении, хотя эта ситуация и вызывала смешанные чувства, а для того чтобы посмотреть за спину собеседника. Он надеялся увидеть там хоть кого-то. Но как назло, в коридоре не ходили даже банальных санитарок. Вечернее время практически, поэтому сейчас большинство пациентов отдыхает в палате, а из врачебного коллектива многие поуходили. И это отвратительно. Чувство подсказывало к чему всё идёт, но парень пытался отрицать этот исход. — Куртин... – он попытался отодвинуться назад, но его руку схватили сильнее. — Романенко... Глебушка. – в глазах напротив играл блеск уверенности. Впервые за день. – Знаете, я как только увидел вас... — Стоп, стоп! – парень резко дёрнул рукой наконец-то выбираясь. И демонстративно вытирая руку об штанину. – Я понял к чему ты... Нет. Это не взаимно, даже не думай об этом. — Но... Почему? — Ээээ... – сказать напрямую было б опасно. Пусть никого нет, уши есть везде. И не факт что прямо сейчас в этот момент не выйдет какой-нибудь Лобанов который ненароком подслушает. Но и врать... Тогда надо будет доказать. Лучше всего будет. – У меня есть другой человек... Который мне симпатизирует, ну или нравится... В которого я влюблен, даже можно сказать. Пациент глядел такими щенячими глазами, грустными, потерянными что он даже пожалел что сказал это. Но лишь на секунду. Всё таки не надо давать горе Ромео никаких ложных надежд. — Нравится... – он прикрыл глаза, выпрямляясь. – А вы... С этим человеком встречаетесь? — Нет. – как отрезал сказал интерн. И наверное сразу пожалел об этом. — Ну... – Куртин приоткрыл глаза, после чего приблизился к врачу, схватив за халат парня. – Это не слишком помеха... Симпатия проходит быстро. — Куртин ты... Стой! – он упёрся руками в чужую грудь когда тот с силой притянул того ближе. Одна из рук парня легла Глебу на спину. Не давая шанса на побег. – Ты что вытворяешь! — Тебе понравится, ты забудешь о том человеке, я тебе отвечаю... – наверное это то самое ночное обострение про которое шушукались Люба с Черноус. Утром весь из себя смущённый и тихий парень, под ночь становится более уверенный и напористый. Что даже сильный удар в плечё не заставил того остановиться. Он приблизился ближе явно нацеливаясь на губы. И бог знает куда ещё нацеливался. Как вдруг Глеб слышит знакомый крик... Вдалеке коридора. — Вы! Оба! Эволюционируещая опухоль моего головного мозга! Как... – Быков беспощадно выкрикивал ругательства на всю больницу. В былой тишине больничных коридоров этот возглас звучал как выстрел из пистолета в колокол. Пациент сразу встрепенулся, явно не ожидавший таких вскриков с ни того ни с чего. И увидев что тот ослабил хватку, тут же воспользовался этим. Оттолкнулся от чужих плеч и вскочил с места, чуть ли не выбигая из курилки. Но не успел тот даже на метр отбежать, как ту же упал лицом в пол. Пациент специально поставил подножку, чтобы затормозить. Романенко перевернулся на спину. Он успел увидеть Быкова вдалеке, что всё так же продолжал громко, отчётливо и изощренно то ли отчитывал, то ли просто поливал грязью Лобанова и очкастого. Это можно было бы использовать как шанс, если бы Быков голос был бы на тон ниже. А так, перекричать его он не сможет. Чужие руки легли на коленки Романенко, заставив вздрогнуть. Он лишь на секунду отвлекся. А Куртин уже воспользовался этим чтобы с колен опустить руки под ладышки и притянуть того ближе, глубже в курилку чтобы не было видно. Интерн от такого жеста сильно ударился затылком об пол, негромко прошипев. — Да что ты творишь, извращенец хренов! — Тише... — Я тебе сказал нет! Нет - это значит нет! А не повод меня изнасиловать! – в таких ситуациях громко кричать, что Романенко на удивление умел. Он приоткрыл глаза и вновь глянул в сторону троицы. Оба, уже смотрели на него. Но сам заведующий всё ещё продолжал свой громкий монолог. Глеб даже разочаровано выдохнул. И так хлипкая надежда рухнула. — Ну что ты такое говоришь, Глеб. – когда стена скрыла их, пациент вновь опустился на уровень к нему. Раздвинув чужие колени. – Это не изнасилование а... Простой секс. Как между женщиной и мужчиной. — Но я не женщина если что. — Да... В этом то и прелесть. – он наклонился и парень тут же замахнулся чтобы врезать ему пощёчину. Но тот ловко поймал чужую кисть, сжав посильнее. Романенко попытался прислушаться. Может голос Быкова стих и у него есть шанс позвать их. Но, облом. Он досадно прикусил губу. А пациент улыбнулся. — Ты такой милый... — До отьебись ты... — Правда. Как тот кто тебе нравиться упускает такого красавца как ты? – Романенко зажмурился. По больному бьёт ведь. — Фу, фу! Вы что вытворяете гадюки сносящиеся! – Романенко резко запракинул голову уставившись вверх. Прямо над ними стоял заведующий отделением. Его брови казалось ещё сильнее нахмурились, напоминая вместо лица сморщенный изюм. А Романенко любит изюм. — Андрей Евгеньевич! – радостный вопль сам вырвался из его горла, а на лице отразилась улыбка. Мужчина окинул взглядом сначала на интерна приподнимающегося на локтях, а затем на слегка отшатнувшегося в сторону пациента. Он резко схватил интерна за предплечье, помогая тем самым встать на ноги. – Вы просто не... – договорить Романенко не дали. — Собери остатки своего достоинства в виде туши с ногами и скройся с глаз моих в ординаторскую! Немедленно! – интерн поднял руки якобы в защитном жесте, после чего отступил назад. — Хорошо, понял. – он развернулся на пятках и быстрым шагом поспешил удалиться. — И ты на дежурстве сегодня! Понял?! – парень лишь выдохнул через нос, хотя улыбка с лица не сползла. Нейкая гордость затрепетала в груди, когда он понял что Быков заступился за него. Быков, заступился, за него. Как после этого слово сочетания воспринимать какие-то слова дежурства близко к сердцу? Он вышел медленно в главный коридор, где за... Вахтой? Обычно Глеб так назвал этот столик, за которым всегда стоит Люба. Где сама Любовь Михайловна сейчас и находилась, разговаривая с Купитманом. Заприметив того, оба сразу смолкли уставившись на него. — Глеб! – Иван Натанович подозвал парня, думая что тот их не заметил. – Что за крики в конце смены? – воспоминания быстро вернули интерна к реальности в которой он сейчас находился, из-за чего тот нахмурился от весьма неприятного послевкусия от произошедшего. — Да... Пациент с странностью попался. — Странностью? – венеролог невольно усмехнулся, вопросом пытаясь выпросить большего. Но парень явно не спешил с рассказами. — Ну да... – он опёрся локтем в дерево, и глянул на Любовь Михайловну. – Жаль такое при даме не расскажешь... – женщина хотело было возмутиться, как почувствовала на себе два, весьма настойчивых намекющих взгляда. — Ой! Да больно надо было. – потуже затянув шарф, она вышла и направилась к выходу. Сегодня на её месте должна быть другая медсестра, которая придёт на пост после того как пройдётся по палатам. Как раз сейчас и был её обход. Идеальный момент чтобы рассказать наконец-то всё что хотелось. Купитман был идеальным человеком которому можно было всё высказать. И заметив ожидающий взгляд, решил начать. — Да... Пациент просто в любви признавался. А когда я ему отказал, сказал что люблю другого, начал лезть ко мне и чуть не изнасиловал, прям на полу... Хорошо что Быков вовремя... – он сказал это почти на одном дыхании. Даже не стараясь смотреть в чужие глаза. Он не знал чего хуже было бы ожидать увидеть в них, осуждения, сожаления или же любопытства. Натанович что-то невнятно проговорил, явно нецензурное. — Какие только кадры не встречаются в больнице, правда? – он усмехнулся, стараясь разбавить этот не совсем комфортный диалог. – Но, хорошо что ты успел выдумать про симпатию... — Ну... Не сказать чтобы я и вправду это выдумал. Просто... Недоговорил правды. – он сам честно не понял зачем ляпунл. Может, потому что понимал. Что перед ним единственный человек, который сможет правда помочь ему разобраться? — Правда? – мужчина заинтересованно хмыкнул. – Прям таки «другого»? Романенко не понимающе похлопал глазами. Прежде чем до его уставшего мозга дошёл смысл чужих слов. — Ну Иван Натанович... Другой, другая. Это не имеет значения... – и зачем он начал оправдываться? Он же хотел как раз таки всё и обсудить. А сейчас, будто выкручивается. – Но вообще да, я имел ввиду именно другого. Купитман на мгновение замолчал, его лицо с дружеской усмешки приняло задумчивый вид. Он слегка наклонился, чтобы тихо проговорить. — Я надеюсь, речь идёт не о том о ком я подумал? – Романенко закатил глаза. — Я не знаю о ком вы подумали. Я не умею читать мысли к сожалению... – мужчина кивнул сам себе, вновь выпрямившись. — Мда... Ситуация. — Что вы себе уже напридумывали? – он честно говоря уже пожалел что начал этот разговор. Откуда ему знать кто первый на ум пришёл этому коньяковому эстету. Лобанов, Левин, он сам? Каждый из вариантов заставлял его беситься сильнее. — Быков, да? – Романенко тут же встрепенулся. Брови взлетели а голова сама оглянулась по сторонам. — Откуда? – мужчина усмехнулся, похлопав напряжённое плечо парня. — А больше никого ты не окидываешь таким влюбленным взглядом, провожая того по пятам... – парень выдохнул, скрестив руки на груди и опустив голову вниз. — А толку то... У меня всё равно нету шанса. – Купитман вновь усмехнулся, он глянул куда-то в коридор откуда и пришёл Романенко. Словно проверял, не вернулся ли объект обсуждения. — Вспоминается мне такая смешная ситуация... – начал заговорчески, слегка понизив голос. – Стою я около стены общежития, жду... Как ко мне подбегает он. Начинает такой же разговор. «Влюбился я дурак, в мужика, что мне делать? Он меня пошлёт, изобьёт! Нету у меня шанса!»... А по итогу, повстречались месяца три и обоюдно разошлись. – Романенко слушал, словно в пол уха. Не сказать что ему было интересно слушать о каком-то незнакомом мужике и его счастливом конце. Купитман боковым зрением глянул на него, да продолжил. – А на днях... Заходит этот же мужик, вновь с теми же словами. «Купитман. Всё херня, я влюбился в сына главврача, Настя мне за него голову отркутит! Что же делать...» Сын главврача? Настя? Анастасия Кисегач?... Это про него, тоесть, этот так называемый мужик влюбился в него? Общежитие... Значит дело касается времени когда Купитман учился? Этот человек, врач?! Брови парня вновь поднялись в удивлении. Он резко повернул голову на врача венерологии, пару раз открыв рот и поняв что не смог вымолвить ни слова, указал в сторону где был предположительно Быков. И в ответ получил одобрительный кивок. — Он встречался с мужчиной?! – он конечно мог ожидать много от Быкова. Даже то что он труп спрятал прям под плитку морга. Но в то что он имел опыт с мужчиной? С такой реакции со стороны интерна тот явно хотел рассмеяться, но взяв в руки лишь кивнул. — Я думал ты обрадуешься такой новости. — Я... Немного удивлен... – он хотел сказать "не ожидал" но и такая версия переживала весь спектр эмоций. — Да... Он падок как на женщин так и на мужчин. – он услышал топот ног в коридоре и слегка отошёл от стола, по направлению к выходу. – Поэтому не будь тряпкой, Глеб. А то как два барана... – последние слова он добавил шёпотом, да и сам Глеб предпочёл их проигнорировать. Взял за вооружение “не будь тряпкой". Купитман явно намекал на то чтобы наконец-то признаться. Но как это сделать? В лоб как-то неправильно. А по другому, ему не дали придумать. В этот момент из коридора вышел Андрей Евгеньевич. Не менее злой чем пару минут назад. Казалось что пар злости выходил из носа и ушей, как в тех детский мультиках. А увидев Глеба, стоящего в коридоре, тот громко выдохнул и быстрым шагом направился к нему. — Андрей... – его быстро заткнули, схватив за предплечье. — Я тебе где сказал ждать?! – злобно прошипел тот, с силой затаскивая парня в ординаторскую. Войдя в помещение он отпускает парня и тут же направляется по направлению к раковине. Романенко только сейчас обратил внимание на руки Быкова. Его костяшки, были в крови... Причём не его крови. Она смывалась и не оставляла после ран из которых бы шла кровь. — Вы... – он сглотнул, когда увидел как дёрнулись брови врача. Тот нахмурился сильнее выключив кран и глянув на Романенко. — Глеб. Ради всего человеческого оставшегося в твоей пустой башке, ты какого чёрта обжимался с пациентом на полу?! – он взял полотенце рядом с раковиной, снял и начал вытирать мокрые руки. – Ради приличия могли бы заниматься всеми гадкими делами в палате, а не на полу коридора! Как дикие, а... — Я и не хотел этим всем заниматься. – Романенко встал в стойку, скрестив рук на груди. – Этот ваш Куртин... — Хочешь сказать он сам полез, а ты просто мимо проходил? – он уж слишком долго вытирал руки. Словно те чесались чтобы вновь прописать тому парню в лицо. Или куда он того мог удрать до крови... — Он извращенец! – наконец-то договорил Романенко, подойдя ближе к Быкову. – Такие люди не должны быть в обществе с нормальными ... — О, не волнуйся. В нашем отделении ты больше его не увидишь... – на лице появилась загадочная улыбка. Глеб слегка выгнул бровь. — А... Что вы с ним сделали? — Ничего особенного, перевёл из нашего отделения в другое. – его теория подтвердилась. Глеб был не удивлен такому. Тому что Быков сцепился с пациентом, его больше удивила причина. — Из-за меня? – Быков глянул на интерна наверное самым надменным взглядом. — Ага. Мечтай. – он отвернулся. – Мало ли до кого ещё тот доколупается, мне не нужны проблемы... – наконец-то до Глеба дошло как ему правильно подойти с вопросом признания. — Да? А мне показалось вы ревнуете меня... – немного топорно и резко, не так как он на самом деле ожидал, но в любом случае пути назад уже не было. Заведующий резко развернулся и несильно ударил парня по плечу полотенцем. — Сплюнь! Такие глупости говорить... – Глеб не обратил внимание на удар. Он внимательно глянул в лицо напротив. И увидел в нём то, что он так безнадежно искал - вместе с дерзкой яростью а движениях, он заметил плескающуся в глазах тревожность. Тот явно пытался скрыть всё что бурлит у него в душе. И сейчас главное, вытащить это. — Но вы же... Подрались с ним. – Быков фыркнул, вешая полотенце на крючок. — С чего ты взял? — Ну... Кровь там. Знаете, она обычно не идёт просто так... – он последовал за Евгеньевичем по пятам, до вешалки. – Вы подрались с этим пациентом из-за того что приревновали меня? — На твоём примере видна явная деградация мозга - придумывание любовных вымыслов! – стучаться с этой стороны оказалось бесполезно. Быков, почти уже ушёл. — Я бы на вашем месте... Так же поступил бы. – мужчина застыл на месте вместе с снятым пальто в руках. Глеб улыбнулся, наконец-то поняв куда бить. – Если бы к человеку который мне нравится приставали, я бы тоже врезал бы ему. – мужчина повернулся, держа пальто одной рукой. И в пару шагов оказался перед парнем. — Ты не понимаешь о чём говоришь... – негромко проговорил Евгеньевич, а интерн продолжал улыбаться. — Нет Андрей Евгеньевич, я понимаю о чём говорю. – он положил руки на чужие плечи и подтянулся выше. – И я знаю о ваших чувствах... – он прикрыл глаза и прикоснулся губами к его губам. В голове он молил о том чтобы он не оттолкнул. Чтобы он хотя бы дождался конца, а потом уже начал бы высказывать всё недовольство. Облил бы всеми помоями и нецензурной бранью. Всё, но лишь бы потом. Не сейчас, когда он так далеко зашёл... Свободная рука Быкова легла на спину парня и на удивление даже самого Глеба, он отвечает на поцелуй. Прикусывает губу, слегка оттягивая. Потом углубляет, резко и неожиданно. Что даже заставляет упасть с носков на пятки, но крепкая хватка на спине не даёт отстраниться от поцелуя. Он отпускает парня только когда чувствует усилившуся хватку на плечах. Глеб тут же глубоко вдыхает, восстанавливает дыхание. Его руки сползают с плеч по рукам врача ниже, с глупой улыбкой на лице. — Вот бабка еврейская, ничего доверить нельзя... – Быков ненадолго возвращается в образ недовольного и злого начальника. Но услышав тихий смех со стороны интерна слегка расплывается в улыбке. — Ну... Без него бы сейчас не было бы этого приятного момента. – Глеб нарочно играет с бровями, глядя на Быкова. – Жаль только поцелуй... — Нечего жалеть. – любимое дело Быкова - перебивать недосказанную мысль оппонента. – Это ещё только начало. — Да. Но всё остальное на следующий раз... – он слегка грустно глянул на свои руки, что покоились на предплечье заведующего, он не смог сдержаться и не погладить эти мышцы спрятанные под одеждой. — На следующий раз? – улыбка отразилась на лице Быкова, слегка зловещая. – Можно и сегодня... — Но у меня сегодня дежурство... — Не у тебя одного, так то. – и словно как по команде, в ординаторскую влетает Семён. Он что-то уже хотел говорить, но отступился увидев обоих. — О... Андрей Евгеньевич... – Быков перевёл взгляд с Лобанова на интерна рядом, взглядом говоря то ли собираться побыстрее, то ли доказывая свои недавние слова. Глеб радостно улыбнулся. — Спасибо Андрей Евгеньевич! – он быстро снял халат и заменил на верхнюю одежду. Быков сам поспешил одеть пальто одновременно с парнем. — Э... Я не понял. – наконец-то пришёл в себя Семён, глядя на уходящих. – А почему он уходит?! Вы же сами его на дежурство оставляли, я слышал! — Лобанов! Ты что подслушивал! – драматично проговорил Глеб, по актерски изобразив изумление. А заведующий, не отставал. — За такое я тебя награждаю ещё одним дежурством! – и не успел интерн возразить, как двое быстро выскользнули на выход. Выйдя полностью из больницы, Глеб как наглый кот в плотную прислонился к Быкову тем самым заставляя положить руку на своё плечо. И добившись своего, он довольно улыбнулся и положил голову на плечё. Сегодня ожидается отличный вечер...