Время голодать

Ло не мог промолвить больше ни слова, в то время как Малецки пытался как можно быстрее докушать еду на столе, что так манила взгляд Лололошки, и отвести больного до койки. Кацперу понадобилось минуты две, как тарелка полностью опустела и отправлена на кухню для отмывки. Начальник тут же берёт подопечного за руку и ведёт его в кровать, чтобы он наверняка отдохнул, а не шлялся где попало. — Хочешь я попрошу обезбол у медиков? Или чего нибудь поэффективней? — почему он говорит так, будто это обычное дело? Ло себя сейчас проклинать готов за то, что показал себя таким слабым. Первый отводит взгляд и вздыхает, прикрывая рот рукой. Хотел бы он ответить хоть что-то, но ватные ноги спотыкаются об ничего и Ло падает вперёд, опять полом задевая и без того покрасневший нос. Ауч. Буквально в грязь лицом перед Малецки. Ло уже смирился с мыслю, что сейчас его начальник начнёт ржать как не в себя. Он привстаёт, садясь, и прикрывает нос, который начал кровоточить. — О Господи, Ло! Ты чего? — начальник осматривает сначала пол, на наличие каких-либо неровностей, об который мироходец мог бы споткнуться, а потом быстро подходит к нему и достаёт салфетку, которую тот украл из столовой, и приставил к его носу. Медленно кровяная салфетка оказалась в руках Ло. Пусть ребёнок и не мог нормально помочь встать, он всё же помог ему и отнёс до койки. Вот только как взбираться? Но это уже его личные проблемы. Балансируя одной рукой, он попадает в кровать и почти ползёт к уже настоящей койке, где сможет отоспаться. Правда отоспаться это что-то граничащее с фантазией и мечтой нашего больного. Пусть боль в носy прошла относительно быстро, а кровь он смог оттереть кровавой салфеткой, не испытывая ни каплю отвращения, но вот остальные органы не смели и дать хоть намёк, что с ними всё в порядке. Начиная с груди и заканчивая низом живота всё крайне болело. И ведь сразу так и не скажешь, от удара или по... иной причине. Очень хочется верить, что первое, но вот та сторона мозга, что отвечает за умственные процессы, настойчиво повторяет «голод», «это всё из-за голода», «мне нужно поесть». В один момент эти мысли становятся Ло невмоготу. Он срывается и подскакивает на месте, рукой сбивая уточку, мягко уместившуюся на его тумбочке возле кровати. — Ай, ай, ай, — медленно тянет до боли неприятный, но очень родной голос. — Чего это ты тут разлёгся? Нужно идти и что-нибудь закинуть в себя. Ло открывает зажмуренные глаза и быстро видит владельца данного монолога. Аккуратная, новоиспечённая серая прядка левитирует, а утончённый оранжевый шарф выделяет его на фоне всех остальных. — Джон... — ну конечно, как только беды с башкой — он тут как тут! Это уже даже бесить начинает. Копия поднимает руки в жесте «бла-бла-бла» и жалким тоном повторяет за Ло. — Джо-о-о-он. Чего ты? Вообще-то голодовка плохо сказывается на работу твоего мозга! Особенно свежеотвязанного, — настаивал гений. Лололошка отвёл скупой на эмоции взгляд, впивая его в пол. — Ты не сможешь голодать вечно. В конце концов, ты же всё равно сорвёшься, — он подошёл и начал будто в гипнозе обводить руки вокруг больной головёшки своего двойника. — У меня есть сила воли, я не сорвусь, — Ло прикрывает некогда светлые очи слипшимися от пота волосами, Джона такой аргумент не сильно убедил. — Да-а-а? Сила воли говоришь? — Харрис кладёт руки на грудь и, выгнув одну бровь, наклоняет туловище слегка вперёд, — то есть ты можешь устоять перед сочным вкусным мясом? Или невероятно сладким, тающим во рту, тортом? Звучало как насмешка. Но от его слов живот снова схватило судорогой и от неприятного скрипа внутри Лололошка зажмурился. Галлюцинация надменно позабавила эта картина и он не сдержал смешок. — Я смогу... — Ло замолк на пару секунд, дабы дать перерыв и сглотнуть слюну, — выдержать... — Просто сходи и поешь. Уверен, в новой твоей форме впалый живот выглядит ужасно. В этот момент в голове мироходца что-то щёлкнуло. Кажется, мозги встали на место. И вместе с щелчком пропала и галлюцинация. Ло, кажется, второй раз осознал себя и посмотрел вокруг. Действительно. Если он будет выглядеть непривлекательно в форме, то штурмовики и другие отделы не полюбят его. Он медленно присел на кровати. Его будто опустошили за этот диалог. Ло не понимал чего хочет. Но в голове наступила блаженная тишина. Настолько приятная, что блевать тянет. Ещё один глоток слюной доказал Ло, что организм наконец-таки голоден и с аппетитом. Пусть он и будет потом выплёвывать органы как проклятый. Но минутное и такое редкое удовольствие того стоит. Несколько раз поморгав, Ло восстанавливает свои представлении о пространстве. Ноги не ватные, а пол не плывёт от одного взгляда на него. Это был прямой намёк от организма, что он готов принять еду? Или ты слишком торопишь события? Разве нельзя вытерпеть ещё парочку метров, километров... Парочку... километров. Он осторожно прикасается ногами пола, осматривается по сторонам. Действительно. У него даже в глазах не потемнело. Ло спокойно, размеренным шагом идёт. Без резких движений и каких-либо манёвров. Герой просто встал и ровно пошёл в одном направлении, за которое бы проклинал себя несколько метров назад. Первый вагон, второй... Ло и забыть успел про телепортер, но потом вспоминает, что у него есть планшет, по которому вообще-то можно не идти дохера метров к нужному вагону. Трясущимися руками он достаёт его и сглатывает слюну. Нажимает на прямоугольную кнопочку с громким названием «Вагон столовая». Белый свет ослепляет глаза и Ло как дитё малое прикрывает свои веки двумя ладошками. Будто прямо тут расплачется. Но, приоткрывая очи, он видит. Все возможные существа сидят за столами и едят... Не очень впечатлительное зрелище. Но Ло смотрел так... завороженно, что поверить, что вот этот человечек поведал в своей жизни не мало дерьма было бы... Не то, чтобы тяжело. Нереально. Они действительно могут кушать без тошноты и вреда себе... Это его восхищало. Но одновременно с этим его душила жаба зависти. Однако горло сжимало не хладнокровное животное. А не менее хладнокровное явление. Голод. Аллан.. Ему нужен Аллан. Не имея ни малейшего желания тратит синкоины в своём кошельке, он надеялся на бесплатный обед от этого зелёного существа. Ну или, в крайнем случае, можно будет выклянчить у Малецки. Хотя отвлекать его... хм... — Лололошка? Голодный? Надеюсь, что не очень, помо... — Прости, Аллан, но я безумно голоден. Можешь ли ты мне дать что-нибудь покушать? — Повар даже предложение вымолвить не успел, как длинный язык новичка его прервал. Зелёное существо даже немного испугалось. Но в просьбе не отказал и совсем скоро к Ло прилетел с тарелкой с каким-то салатом. С мясом. Этим особо не наешься... Но приняв его, он сел за стол и начал поедать. Рот... Нет. Пасть его открывалась всё шире, чтобы впихнуть этого несчастного салата как можно побольше. Его инстинкты играли с ним злую шутку. Организм считал, что еда в опасности, и её любыми способами должны сохранить и как можно больше скушать. Мозг же понимал, что от быстрого потребления ему будет только хуже, но было уже абсолютно всё равно. Он впихивал этот салат за обе щёки словно хомяк. Он правда это делает? Хахах... А это не так... страшно. Но одного салата для него было недостаточно, и живот потребовал ещё. Ло уже с мыслями подходит к Аллану. На сегодня бесплатные ланчи кончились.. — Аллан, дай мне тарелку крем-супа! — громогласно произносит Ло, но громкость поставлена лишь в его голове. В реальности он же пищит себе под нос, пытаясь выдавить из себя эту просьбу. И пусть за грохотанием столовой его почти нереально было услышать, зелёный друг кивает и уходит на кухню. Ло ёжится, выстукивая по стойке пальцами какой-то ритм. Языком он ковырял зубы, чтобы раздобыть хоть какую-то пищу, пока основное блюдо несут. Кушать очень хотелось. И вот, будто ангела врата дверь открывается и приближается тарелка супа. Аллан удивился, чего заказчик не сидит, но всё равно отдал тарелку, и, кинув пару синкоинов, Ло сбегает за стол. Первая ложка дала супу старт по всему телу приятно расплываясь в самих венах. Вторая дала наслаждение, что голод скоро уйдёт. Третья, четвертая, пятая... Ло был уже не в Синклите, он был в своей голове, витал в облаках на седьмом небе от счастья. Всего несколько ложек, и, казалось бы, желудок сыт. Ло доволен. Но что-то в мозгу с громким треском звякнуло и вновь появился голод. Голод, который не описать словами. Не в том смысле, что он был слишком большим, а в том, что Ло был сыт. Но испытывал голод. Он не мог его терпеть и заглянул в карманы, где обнаружил, что всё уже было потрачено на этот крем-суп... Живот издаёт урчание. На этот раз не голодное, а сытое. Но в голове Ло срабатывает триггер. Он хватается за него и жмурится. Денег нет, а кушать хочется... Но внезапно в голову Ло приходит озарение. У него остались консервы. Консервы ещё с бункера! Он срывается и бежит, бежит к себе в кровать, совсем забыв про телепортер. Будь здесь углы, а не ровно прямая дорога, он бы точно сейчас не вписался в один из них и как долбанулся головой. Но хвала господу, что поезд без заворотов, как в самом бункере. Что приходилось каждый раз угадывать, в какую сторону идти. Кровать совсем близко. Ло несётся так быстро, что даже не замечает маленькое пятнышко где-то рядом, которое он сбивает с ног. Герой даже хотел остановиться и попросить прощение, но голова трещит от голода и он продолжает бег, махнув рукой и зажмурив глаза. Ай! Потом скажу прости. Чуть ли не упав в кровать ниже он поднялся по лестнице и буквально прыгает в свою. Всё проворачивалось настолько быстро, что Ло падает у самого входа. Но оправляется также шустро, как и бег, он встаёт и пробегает к сундуку. Консерва. Ещё одна, две, пять, восемь... Этого должно хватить, чтобы наесться. Он зубами срывает с консервы крышку и заливает её себе в рот, будто питьё. Вкус сразу триггерит в нём воспоминания о бункере: как одиночество съедало побольше голода. Какие проблемы со здоровьем его преследовали с таким скудным питанием. Выпадение волос, помутнение, боли в животе, головокружение. И всё это даже не начало списка. Всё не перечислить. Слишком уж противно. Но стоп, от голода же тоже самое? Чем тогда жизнь тут лучше, чем жизнь в ветке? На секунду Ло зависает, но в голову снова ударяет голод и он с той же скоростью продолжает пить консерву. Закончив с первой, он берёт вторую. Высушив и её, он хватает третью. Порочный круг не заканчивается, даже когда Ло еле мог дышать, и живот болел похуже, чем в голодном состоянии. Но голод никуда не уходит. Он срывает ещё одну крышку и выпивает последнюю банку. Желудок переполнен, болит, его тошнит, но в голове всё ещё вертится слово. «Еда». Он смотрит по сундукам в поисках ещё чего-нибудь пожевать. Но, обернувшись, видит небольшой кусочек тортика, а рядом листочек. В глазах огонь, игнорируя надпись, он выхватывает торт руками и съедает с громким чавканьем. Всё ещё мало. Ло отходит от стола, облизывая грязные руки от крема с торта. И подходит к сундукам, пачкая их в той же самой субстанции. Он открывает ещё один сундук и видит: тут ещё одна консерва, которую, видимо, голодный не заметил. Герой тут же выхватывает её, срывает голову, проливая немного на себя и опрокидывает в рот. Затуманенный разум не услышал ножки, которые шли по коридору и увидели последние его рывки. Но, покончив с помидорам в банке, Ло осматривается в поисках ещё чего-то. Он замечает Малецки. Только сейчас штурмовик видит насколько противно он выглядит. С пятном на форме. С раздутым как у свиньи животом. Расстрёпаными волосами и размазанными помидорами и кремом около рта. — Ло.. Что слу... — Не успевает он договорить, как Ло падает на колени, будто прося прощения у самого Бога. Как же он противен. — Кацпер, я... — Опять собираешься оправдываться? Соберись, тряпка! Кричит разум, и Ло не сдерживает воду с глаз, — Прости, что я такой противный. Сказать, что Малецки был в шоке — это ничего не сказать. Он моргает и, замечая покраснения в области глаз у Ло, подбегает к нему. Когда Первый на коленях их рост соответствует, и начальник отдела легко добирается до его лица. Он достаёт с кармана платок и трёт его лицо. — Ло, Ло! Всё в порядке! — Ошеломлённо говорит Малецки, — Ты не противный... Ты... С этих слов Ло окончательно обмяк и обнял ребёнка. Именно такого Ло не хватало в бункере. Вот, чем жизнь там отличается от жизни здесь. В друзьях и поддержке. И пусть Кацпер будет думать, что это побочка от отвязки, пусть... Главное, что эти слова он произнёс искренне. Главное, что он рядом. — Ты не противный, ты хороший человек и друг, — но он замолкает, когда маленькое тельце заключают в объятья. — Спасибо..