Жемчужина

Слухи о том, что в доме герцога Эрхарта появился новый сын, начали ходить по столице всего несколько месяцев назад. Говорили, что ему двадцать восемь лет. Герцог Эрхарт утверждал, что это его родной сын, рождённый от служанки, работавшей в его замке двадцать восемь лет назад. Но в столице нашлось немного людей, которые в это действительно поверили. Впрочем, как бы там ни было… Джин выпустил дым из сигары. Он давно перестал считать, сколько любопытных взглядов обращено на него. С самого начала он вошёл в дом герцога с историей, которую иначе как жалкой не назовёшь, — не удивительно, что на него уставились. Даже он сам бы не поверил в эту версию, будь на их месте. Двадцативосьмилетний мужчина, владелец нескольких текстильных фабрик и, вдобавок, алмазной шахты, вдруг оказывается тайным ребёнком обедневшего герцогского рода? Сам придумал, сам исполнил — и всё равно это выглядело как фарс. — Тогда позвольте откланяться первым. Он поднялся со своего места. Знатные особы, сидевшие кучкой за садовым столиком, тоже встали на секунду, соблюдая формальности. Джин потушил сигару и поправил одежду. Свет люстры из дома мягко мерцал в окнах. Изнутри доносились звуки струнных инструментов. Проведя рукой по уголкам губ, он неторопливо направился внутрь. Два лакея, стоявшие по обе стороны двери, распахнули её. Джин коротко им улыбнулся. С первого же шага он почувствовал, как на него обращены взгляды. Не убирая улыбки с лица, он огляделся. До такого внимания он уже привык — не в первый раз. Сначала его встречали исключительно с презрением, но теперь в этих взглядах смешались тонкая зависть и вожделение, так что и реагировать на них стало проще. Джин двинулся вправо — только что он заметил того, кого искал. — Ваша Светлость, великий эрцгерцог Роберт. Он медленно подошёл, слегка согнул руку к груди и склонился в поклоне. Тот лишь мельком бросил взгляд — без всякого признания. Ожидаемо. Джин спокойно выжидал. Прошло несколько минут. Тогда кто-то из стоявших рядом обратился к великому князю по титулу. Только тогда толпа, закрывавшая обзор, расступилась. Мужчина средних лет, стоявший внутри, наконец посмотрел в его сторону, будто только сейчас заметил присутствие Джина. — Джин Эрхарт. Рад знакомству.С этими словами Джин учтиво поклонился и слегка коснулся губами покрытой мозолями руки собеседника. — Ах да. Говорят, вы тот самый сын, которого герцог Эрхарт вернул себе. Приятно познакомиться. Приветствие великого князя было кратким и, вопреки словам, вовсе не звучало дружелюбно. Его взгляд оставался изучающим, будто пронизывающим насквозь. Джин улыбнулся и спокойно ждал. Хотя дядя повернулся к нему спиной, Джин знал — стоило только кому-то прошептать на ухо, сколько именно золота у него в руках, и интерес быстро проснётся. До того момента он просто собирался побродить рядом с бокалом шампанского в руке. — Дядя. И как раз в этот момент, когда он только поднёс шампанское к губам, за спиной раздался голос. Джин слегка повернул голову. Люди, стоявшие перед великим князем, нехотя начали расступаться. Не то чтобы они уступали дорогу с энтузиазмом — скорее так, пассивно. Такая реакция была типична для аристократов, когда им приходилось общаться с кем-то, кто, обладая высоким происхождением, не пользовался должным уважением. — Максимилиан. Джин скользнул взглядом по человеку, пробирающемуся сквозь толпу. Успел уловить только роскошную одежду и алые волосы. То ли из-за того, что взгляд был мимолётным, то ли потому, что вокруг стояло слишком много людей. А вот слово «дядя» он успел услышать чётко. Учитывая, что Роберт Йоахим был младшим братом правящего императора, догадаться, кто мог так его называть, было несложно. И всё же... Глаза Джина опустились. Он почувствовал, как атмосфера вокруг мгновенно изменилась, словно по мановению руки. Ни одного человека, кто бы обрадовался неожиданному гостю. Ни одного, кто бы рискнул первым заговорить. Учитывая, что те, кто обычно вился вокруг великого князя, принадлежали к так называемой «фракции Роберта», — такая холодность казалась даже логичной. Это был наследный принц. Джин мысленно прикинул статус незваного гостя. Шаги его звучали громче обычного — может, потому что все вокруг замерли. Джин пытался вспомнить, не слышал ли он где-то имени, которое стоило бы опасаться, но ничего не всплывало. Пока он пытался извлечь из памяти хоть что-то, шаги прекратились. — Герцог Эрхарт. Совсем рядом. Джин поднял голову. Роберт Йоахим смотрел прямо на него, с недовольством, проступающим на лице. Он подал знак глазами — не в сторону Джина, а чуть вбок, туда, где стоял тот самый человек. — Его Высочество, наследный принц Максимилиан Йоахим. Джин машинально повернул голову. И — был удивлён. Несколько секунд он стоял, растерянно глядя, а затем, опомнившись, поспешно опустил взгляд и склонился в поклоне. Рефлекторно. — Джин Эрхарт. К вашим услугам, Ваше Высочество. Но в ответ — тишина. Он оставался в этом положении, не двигаясь. В поле зрения — только носки дорогих туфель. Пространство вокруг, которое ещё минуту назад начинало оживать, теперь снова застыло. — Йоахим. Максимилиан. Только спустя долгое мгновение рука, наконец, опустилась. Джин чуть приподнялся, коснулся её тыльной стороны губами и поднял взгляд. Их глаза встретились, и в тот же миг собеседник неожиданно склонился ближе. Расстояние между ними стало настолько малым, что отвести взгляд оказалось почти невозможно. Зола пепельных глаз была до странности четкой. В ту же секунду Джин почувствовал, как усилилась хватка на его руке. Он непроизвольно нахмурился — на миг — и тут же вновь принял спокойное выражение. Наследный принц будто бы чуть заметно усмехнулся. Когда Джин попытался мягко освободить руку, та лишь крепче сжалась в чужой ладони. — Ваше Высочество, — вмешался эрцгерцог Роберт, произнеся имя племянника так, словно делал предупреждение. — Ах, вот ведь, — выдохнул Максимилиан, с притворным сожалением. Голос его звучал легкомысленно, с оттенком шутливости. — Простите. Видите ли, я всегда теряю голову при виде прекрасного. Такая уж у меня скверная натура. — …Всё в порядке. С этими почти напетыми словами наследный принц наконец отпустил его руку. Джин выдавил неловкую улыбку, опасаясь, как бы раздражение не проступило на лице. Он поспешно отвёл взгляд, но Максимилиан, заложив руки за спину, продолжил: — Удивительная внешность младшего герцога — должно быть, от герцога Эрхарта? И твоя ловкость тоже. Тон его был безмятежным, даже ленивым, однако, учитывая распространившиеся слухи о том, что Джин Эрхарт — не более чем буржуа, купивший себе титул у разорившегося дворянина, этот вопрос звучал почти издевкой. Тем более что между ним и герцогом Эрхартом не было ни малейшего сходства — ни во внешности, ни в талантах. Джин был высоким, с золотистыми волосами и ярко-синими глазами. Герцог — человек небольшого роста, с каштановыми волосами и тёмно-зелёными глазами. Его «таланты» свелись к тому, чтобы довести древний род до нищеты и, в довершение всего, продать имя своей семьи. Все старались об этом не говорить вслух, но мало кто не знал. Поэтому не стоило особого труда понять, зачем наследный принц коснулся этой темы. Насмешка. Намёк. Желание поиграться. Слышалось, как кто-то сглатывает слюну. Джин просто улыбался. Наверняка среди собравшихся было немало тех, кто совсем недавно пользовался деньгами, вырученными семьёй Эрхарт — и теперь не мог даже спокойно дышать. Что уж говорить о поддержке насмешек. — Да, Ваше Высочество. Благодарение небесам, я многое унаследовал от отца. Джину всегда казались смехотворными эти люди, называвшие себя аристократами. — Вот как. Жаль. Такая внешность — и досталась герцогскому роду. Ничем не отличался и тот, кто стоял сейчас перед ним. Джин уже собирался мысленно закончить для себя этот разговор — и тогда прозвучало новое, куда более прямолинейное заявление: — Будь ты всего лишь мимолётной игрушкой, я бы, пожалуй, лично заботился о тебе. И с любовью. Теперь даже звука сглатывания не было слышно. Ни единого. Джин тоже не смог сдержаться — резко поднял взгляд. Но не только из-за того, насколько грубым было сказанное. Он оглядел человека перед собой. Лицо того было почти бледным, но с гладкой, ухоженной кожей, словно свет струился по ней. Густые, ярко-красные волосы, лицо, будто вырезанное с особым старанием — чересчур красивое. Глаза, полные живости и энергии. И всё же в этом лице, как бы пристально ни всматривался Джин, он не находил ни тени злобы или недоброжелательности. Но и уважения. Или простого человеческого тепла — тоже не находилось. …Похоже, он просто один из тех типичных аристократов голубой крови, которые получают удовольствие, дразня и унижая других. С лёгким презрением Джин завершил эту мысль. Среди тех, кто с детства рос без ограничений и контроля благодаря своему положению, было немало тех, кто не умел отличить, что уместно говорить, а что — нет. Их так называемая «наивность» на деле часто оборачивалась грубой неосмотрительностью и врождённой надменностью. Впрочем, сейчас следовало прежде всего справиться с вниманием, которое он привлёк. Все вокруг смотрели на него, будто вот-вот произойдёт взрыв. Подобное внимание не сулило ничего хорошего. Джин чуть приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Однако в этот момент он вдруг понял, что не знает, как лучше ответить. — За... слишком высокую похвалу… — начал он, как и планировал. — …благодарю Вас, Ваше Высочество. Но под конец его губы невольно дёрнулись в сторону — не смог сдержаться. Когда он снова поднял взгляд на принца, тот улыбался. Улыбался ему — словно в ответ. Внутри Джин беззвучно выругался.

***

— Джин. Джин Эрхарт обернулся. За его спиной была тёмная, как сама ночь, аллея. В самом её центре, где уже ничего нельзя было разглядеть, особенно густо сгустилась тень. Джин направился туда. Шёл осторожно, бесшумно, словно стараясь не потревожить тишину. Тогда тень тихо зашевелилась. Джин последовал за ней. Пройдя ещё несколько узких закоулков, похожих на лабиринт, они подошли к небольшой двери. Тень открыла её первой, а Джин вошёл следом. — А кто это у нас тут? Да это же сам герцог Эрхарт, — послышался насмешливый голос. Внутри уже находилась небольшая группа людей. Джин хмыкнул, снимая шляпу и пальто. Тень, приведшая его сюда — Корнелл — взял вещи и аккуратно отнёс их в сторону. — Без предупреждения людей вытаскивать — совсем страха не осталось, лорд Уикхэм, — сказал Джин, усаживаясь на свободное место. Напротив него сидел мужчина с густыми каштановыми волосами, отливавшими красным. Нейтан Уикхэм, рыцарь. В руках он держал кружку с пивом. — А чего бояться? Наш доблестный герцог и без того всё предусмотрел — заметил, если бы кто-то следил, — ответил он, поднимая кружку. И он был прав. Если бы Джин почувствовал хоть малейшую слежку, он бы ни за что не последовал за Корнеллом в это место. Он усмехнулся, и в тот же миг Нейтан протянул ему полную кружку. Джин покачал головой. — С алкоголем — пас. Вместо этого он слегка пошевелил пальцами, и кто-то из присутствующих поднёс ему сигарету. Откинувшись на спинку стула, он закурил. Дым лениво пополз вверх. — Успел встретиться с герцогом? — Да, — кивнул Джин. В голове на миг всплыл образ Роберта Йоахима — мужчины средних лет с хитрой, чуть маслянистой ухмылкой. Он выглядел плотно сбитым, мускулистым — как и подобает генералу, который когда-то сыграл ключевую роль в гражданской войне. Джин отметил, что тот не упускал возможности продемонстрировать свои телесные достоинства. Хотя и был проницателен, сдержанным человеком он точно не казался. Чего стоил только его нескрываемый интерес в самом конце бала — весь вечер просто делал вид, что Джина не существует, а потом внезапно загорелся интересом. — Думаю, у нас есть шансы, — сказал Джин. Нейтан довольно улыбнулся. Джин убрал мундштук от губ. — Он совершенно не подозревает о нас. Похоже, он даже не знает о нашем существовании, не то что о планах. В разговоре между делом проговорился, что нуждается в деньгах. — Вот же свинья. После того как император слёг, почти всё богатство императорского дворца перекочевало в его особняк. Неужели и этого мало? — У тех, кто погряз в роскоши и развлечениях, аппетиты бездонные. Всё это... может оказаться проще, чем мы думали. — Отличная работа. А что насчёт других проблем? На этот вопрос Джин на миг замер и уставился на клубящийся в воздухе табачный дым. Другие проблемы... Эти слова невольно вызвали в его памяти недавнюю встречу на балу, оставившую неприятный осадок. Он молча протянул сигарету Корнеллу, и тот продолжил курить вместо него. — …Уикхэм, ты, похоже, одного человека упустил, — медленно проговорил Джин. Уикхэм приподнял брови в лёгком удивлении. — Упустил? — Наследный принц Максимилиан Йоахим. Он был на приёме. — А-а, — выдохнул Уикхэм, как будто только сейчас осознал, о чём речь, и расслабился. — А я-то думал, что случилось. Он растрепал себе волосы и откинулся на спинку кресла так вальяжно, как только мог. Джин ждал, что скажет его друг. — Об этом типе можно не беспокоиться. Он не настолько важен, чтобы помешать нашему делу. Просто мажор. — Наследный принц — и мажор? — Он живёт ради разврата. Ему без разницы, с кем валяться — с мужчинами или с женщинами. Вечный декадент. На балах появляется, конечно, но чаще всего либо под кайфом от дрянных наркотиков, либо где-то увязает в блуде. Наверное, ты просто удачно застал момент, когда он был в трезвом сознании — такое нечасто случается. — Но он ведь первый в очереди на престол? Если император умрёт, трон должен перейти ему. — Ах, если бы всё было так просто. Максимилиана Йоахима убрать было бы гораздо легче, чем Роберта Йоахима, — сказал Уикхэм и пожал плечами. Было видно, что он даже не считает его серьёзной помехой. Джин вспомнил красавца, который не выпускал его руку. В глазах, из которых сыпались колкие и унизительные фразы, сверкал тот самый фирменный, едва уловимый пепельный отблеск — знак крови Йоахимов. Мидон.* Он снова прокрутил в голове это слово. На губах появилась насмешливая ухмылка. Сама по себе ассоциация с мидоном не задевала его. Но вот то, что произнёс это именно он — тот, кто если бы не родился в императорской семье, наверняка был бы продан в богатый дворянский дом в качестве мидона — это уж действительно было забавно. — Новости о нём всё ещё нет? — спросил Джин, меняя тему. Не стоило больше тратить силы на размышления о принце. Уикхэм свистнул, слегка насмешливо. — Ах, ты о той самой маленькой жемчужине милорда Джина Эрхарта? Увы, всё ещё ничего. Тон у него был откровенно дразнящим, но за словами крылась правда. Джин промолчал. — Поторопитесь. Его нужно найти до того, как всё начнётся. — Мы стараемся. Проверяем всех — и отпрысков благородных семей, у которых хватило бы ума понять, с кем они связались, и даже иностранцев, у которых в то время был хоть какой-то вес, как у тебя. Но, прошу прощения, милорд Эрхарт, искать человека, о котором мы не знаем ни имени, ни лица, ни даже цвета волос — дело не из лёгких. Слова Уикхэма были справедливы. Но времени не оставалось. Джин молча взял его кружку с пивом и отпил пару глотков, увлажнив горло. Уикхэм, заметив это, перестал свистеть — сначала звук стал тише, а потом и вовсе исчез.

***

Через неделю Джин Эрхарт снова встретил наследного принца Максимилиана Йоахима. Это произошло на балу, организованном герцогом Робертом Йоахимом, на который он был приглашен. Максимилиан лежал в углу сада герцогского поместья в разорванной одежде. Джин смотрел на его красные волосы, на которых все еще висели листья. Он был поражен и не знал, что сказать. Мужчина, сидящий сверху на принце, даже не заметил присутствия Джина и был наполовину раздет. — Как это... Максимилиан пробормотал, наблюдая, как мужчина быстро натягивает одежду и убегает. Его жилет был снят, воротник помят, но, по сравнению с партнёром по играм, его вид был довольно скромным. — Извините. Джин, стоявший, потерявший дар речи, сказал это. Максимилиан, прищурив глаза, даже не вставая, смотрел на Джина. Джин опустил взгляд. Ему хотелось уйти. Но, когда он наклонил голову, чтобы закрыть лицо шляпой и отвернуться, если бы Максимилиан не произнес «Аа», он, вероятно, ушел бы. — Красивый мальчик Эрхартов. Максимилиан сказал это. Джин, как вкопанный, застыл. Он медленно обернулся. Максимилиан, полулежа, приподнял верхнюю часть тела. Его поза была, как у дамы на картине, поддерживающей себя одной рукой. «Я прав?» — спросил он. Осенние листья, лежащие в саду, казались его постелью, а земля — кроватью, и всё это было столь естественно, как будто так и должно быть. На его шее был след от лёгкого поцелуя. Джин молчал. Он только что осознал, что не из-за наивности или легкомысленности была грубость его оппонента. —…Шутки переходят границы. Джин пытался подобрать слова, чтобы не назвать это грубостью. Максимилиан усмехнулся. Он встал, стряхнул с одежды. — Шутка? — повторил он и шагнул ближе к Джину. Джин сжал губы. — Кто сказал, что это шутка? — сказал Максимилиан, положив руку на жилет Джина. Именно в том месте, где была V-образная вырезка, чуть выше. Пальцы его медленно скользнули по внутренней рубашке. Джин схватил его руку. Он хотел медленно отстранить её. — Как это… Но Максимилиан, словно ничего не заметив, продолжал держаться за жилет, сжимая его. — Тот, кто не готов к смерти, вряд ли осмелится прикасаться к телу рода императора. Джин моргнул. Да, такой кодекс существовал, но до недавнего времени его строго не соблюдали. Однако, если бы Максимилиан сразу начал спорить, Джин не смог бы ответить. Династия Йоахим приходила в упадок, и, как доказательство этого, люди умирали по мелким причинам. Джин молчал, затем услышал смех. — Это шутка, шутка. Максимилиан, убирая руку с жилета, сказал это. Его пальцы слегка коснулись подбородка Джина. Слабый запах табака от него ещё ощущался. Джин стоял молчаливо. Это был момент, когда стоило бы извиниться за грубость, но он не хотел этого делать. Было ли это его намерением, чтобы оценить ситуацию? Вдруг Максимилиан подошел совсем близко, его лицо оказалось перед глазами Джина, не давая времени на оборону. Он встретился с его взглядом — те же бледные, пепельные глаза, которые он видел неделю назад. Те глаза пристально смотрели на него, исследуя. Джин не отвел взгляд. Он внимательно изучал лицо оппонента, будто подражая ему. Лицо было настолько красивым, что вполне могло бы быть описано как «прекрасное». Маленькое лицо с изысканно расположенными чертами было подобно картине, с мягкими, не слишком яркими чертами, создавая образ, как у акварели. Вспомнились слова, сказанные вчера Уикхэмом. Пороки, искусство, и... — Говорят, что в погоне за искусством, он изображает любовных партнёров обнажёнными. Роскошные члены императорской семьи, утопающие в тщеславии искусства. Джин отвернулся, презрение охватило его. — Десять лет назад… Максимилиан, наблюдавший за Джином с руками за спиной, наконец распрямился. Встал полностью и оказался почти вровень с Джином по росту. — Был один мальчик, которого герцогиня Эрхарт привела с собой. Свет от люстр и луны проникал сквозь окно, мерцая на брюльянтах одежды Максимилиана, и только они освещали сад. Было нелегко скрыть лицо. Он не стал сразу возражать или опровергать слова собеседника. — У него были волосы, вплетенные в золотую косу, глаза цвета сапфира, и его купили за хорошую цену. Говорят, он был настолько красив, что даже покойный герцог Эрхарт с гордостью возил его в Академию. Ему одевали роскошную одежду, мазали голову благовониями и выставляли его на балу. Очень редко. — … — Десять лет спустя, кто мог бы узнать лицо этого мальчика, не будучи его родителем, а теперь, когда он стал мужчиной… Максимилиан не закончил фразу, посмотрел на Джина и развернулся. Стоял, повернувшись к нему лицом. Затем, сделав шаг назад, его лицо снова заслонялось светом, пробивающимся из дома герцога. Джин стоял, не понимая, что происходит, и не успел догнать его. Неожиданная атака вскружила голову. Джин не понимал, что задумал Максимилиан. Тот, тем временем, медленно отходил, не сводя глаз с Джина и шутливо отступая, сложив руки за спиной. — Ваше Высочество. Джин пришёл в себя и начал быстро идти за ним, когда лицо Максимилиана стало видно, как в маленьком зеркале для дам. Джин шагал, и шуршание листьев под ногами звучало, словно его крик. — Ваше Высочество, пожалуйста, подождите… Когда он подошел ближе, Максимилиан спокойно смотрел вперёд. Джин снова несколько раз воскликнул «Ваше Высочество», но тот даже не повернул головы. Несколько слуг стояли неподалеку, словно его сопровождение. — Хм. В момент, когда Джин колебался, Максимилиан вдруг повернулся к нему. — Герцог Эрхарт. Джин остановился, от усталости немного запыхавшись. Максимилиан заговорил. — Я хотел бы угостить вас чаем. Это был неожиданный и неподходящий момент. Но Максимилиан продолжил спокойно, как будто совсем забыл свою первую фразу. — Завтра в полдень, в дворце. Что думаете? Джин не мог сразу ответить. Он заметил, что тот спокойно и внезапно сменил тему, как будто диктовал разговор. Он ждал ответа, слегка подняв подбородок. —…Да, Ваше Высочество. Джин с трудом ответил. Улыбка Максимилиана слегка тронула его губы, словно у кошки. Он едва заметно помахал рукой, словно предлагая отступить.