Cat distribution system works hard!

Если бы кто-то когда-то сказал Эндо, что в его жизни может появиться кто-то не менее важный и любимый, чем Такииши, он бы лишь усмехнулся в ответ — не поверил бы. А теперь вот он, на рассвете, сидит, бережно прижимая к себе черно-белую кошку, наблюдая, как она нехотя, но покорно терпит его ласки. Они знали друг друга уже давно, но позволила она прикоснуться к себе по-настоящему лишь совсем недавно — будто наконец признала его. Их первая встреча состоялась два месяца назад. К тому моменту с нападения Нороши прошло меньше полугода. С тех пор Эндо больше не появлялся в районе Бофурин — он без труда избегал этой части Макочи. После произошедшего любое его приближение к району вызывало подозрение и пристальное внимание со стороны местных «стражей порядка», что бесконечно раздражало. И потому по итогу Эндо молча принял негласные правила и просто вычеркнул Бофурин с карты своих маршрутов. Ровно до того момента. Сейчас Эндо с усмешкой вспоминает, как тогда его застигло врасплох неожиданное «нападение». Кошка выскочила из-за кустов внезапно — в самый неподходящий момент, когда он был ослеплен светом солнца. Вся взъерошенная, она метнулась к нему, царапнула по лицу и тут же отскочила на безопасное расстояние. Эндо, ошарашенный, попятился, едва не упал в лужу и судорожно вцепился в ближайший поручень. Когда он поднял взгляд, то увидел, как та самая кошка уже гордо восседает на верхушке стены и сверху вниз сверлит его взглядом. Узкие щёлочки её зрачков в свете утреннего солнца казались особенно хищными. Он стоял, ошеломлённый, ещё с минуту, а потом неожиданно прыснул со смеха с пониманием, что теперь даже кошки Бофурин против него. На удивлении зверя в кошачьей шкурке в Макочи знало очень много людей, и все отзывались о нем по-своему.       «Она из тех, кто сам по себе»             «Пытался прикормить да только толку нет, ничего не принимает»                   «Хулиганов тут гоняет ­— умница наша»                         «Обидел ее кто-то, наверняка. Вот и не подпускает.»                               «Может она наш дух-хранитель?» Все говорили разное, но в одном сходились все без исключения: она появилась совсем недавно и была бродяжкой. Непривязанной, вольной, словно часть города, двигающаяся по своим маршрутам, ведомая только ей понятными тропами. Она не принадлежала никому и всегда приходила одна. Ни к кому не привязывалась, не откликалась на зов, никому не доверяла и не брала подачки. Но что самое странное ни к кому не тянулась — ни из страха, ни из привязанности. Среди местных давно пошёл слух: увидеть ее — к удаче. Её маленький силуэт, мелькающий на фоне каменных стен или крыш, стал чем-то вроде доброго предзнаменования. Неуловимая, почти призрачная — она стала маленькой героиней многих баек маленького города. И Эндо это цепляло. Ведь только с ним она постоянно встречалась и продолжала смотреть из подтишка. Каждый раз, когда Эндо наступал на территорию Бофурин, она встречала его с недовольством — уши отворачивала назад и тихо шипела. Пусть и не с доверием, а скорее из глубокой настороженности и опасения, она продолжала за ним следовать. Казалось, она знала — его присутствие сулит беду. А ему это было только на руку. Он любил тяжёлые испытания, и приручение этой дикарки обещало стать именно таким. Что-то в её недовольном сощуренном взгляде, в нервном подёргивании хвоста и необычайном, почти человеческом любопытстве привлекало и манило его всё чаще навещать зверька. Так встреча за встречей, в пустых монологах о жизни и простых, молчаливых вечерних прогулках, кошечка постепенно начинала теряться. Она забывала о безопасности, подходила всё ближе и ближе, перестав идти в пяти метрах позади — теперь шаг за шагом, почти рядом. Хотя всё ещё не позволяла приблизиться достаточно, чтобы погладить её разноцветную макушку или провести рукой по спинке. Однажды с хитрой мыслью Эндо решил провести свою неравнодушную знакомую. Он видел, как та по обыкновению вышла к нему на встречу и не обращая внимания ускорил шаг. Его лукавая улыбка была для животного незаметна, поэтому она и не подозревала подвоха, когда его шаги начали ускоряться. Почувствовав перемену темпа, кошка тоже подскочила, стараясь не отставать, и их небольшая «погоня» по дневным улочкам Макочи началась. Эндо плавно ускорился, переходя от размеренной ходьбы к легкому бегу а после и к ускоренному. Его шаги стали громче и увереннее, отдаваясь эхом по пустынным улицам, привлекая внимание скучающих. Кошка, словно настоящая хищница, не позволяла себе отстать. Она ловко сокращала путь, перепрыгивая через невысокие стены дворов, плавно балансируя на узких оградах и маневрируя между тенями. Её глаза внимательно следили за каждым движением Эндо, а тело рвалось вперед, чтобы не упустить ведущего этой неожиданной игры. До кошачьих ушей доносилось как Эндо ее подначивал, дразнил, вынуждая ее совсем забыть о безопасности и уже все больше сокращать дистанцию с намерением утереть нос наглецу. В один момент, когда глаза уловили резкое перемещение фигуры за угол, кошка не задумывалась о том, чтобы спрыгнуть с заканчивающейся ограды за угол чтобы последовать. Задние лапы напряглись, отпружинившая вперед, а передние лапы вытянулись в прыжке. Но… С испугом она встретила светящиеся в тени дерева голубые глаза Эндо, который уже стоял прямо за углом. Он вытянул руки и поймал её прямо в воздухе, надежно обхватив маленькое туловище своими ладонями. «Поймал!» — радостно воскликнул Эндо, смеясь искренне и беззаботно, словно ребёнок, довольный своей маленькой шалостью. Его лицо озарилось счастьем, таким настоящим и заразительным, что кошка, удивлённая этим неожиданным порывом, оцепенела на месте. Вместо того чтобы вырваться или возмущаться, она просто спокойно дождалась, пока её отпустят. Хотя Эндо тогда и не понимал, что именно изменилось в маленькой головке кошки за тот момент, но с тех пор она перестала приходить к нему из страха. Теперь её визиты становились осознанными — не из опасений, а из любопытства, некой симпатии и появившегося крохотного чувства доверия.

***

Эндо казалось странным, когда его любимая спутница не вышла сразу. В голове крутились беспокойные мысли, что словно мрачной тучей обволокли кудрявую голову парня. И с каждой минутой становилось только хуже. Не придумав ничего лучше, он просто начал ее подзывать всеми знакомыми словами, которыми он когда-либо называл безымянную. Его гулкие шаги становились всё быстрее, он всё глубже заходил на территорию Фуурин. Но прежде чем он успел пройти весь район, из-за закаулка донеслось болезненное мяуканье. Сердце Эндо сжалось — это был звук, от которого у него перехватило дыхание. Была ли это она? Что могло заставить его всегда молчаливую кошку наконец подать голос, да еще и в таком жалобном виде? Он поспешно свернул вглубь тёмной улочки. Там, в тени между стенами, она лежала на земле — непривычно грязная, взлохмаченная, мелькали следы каплей крови, лапы неестественно вытянуты вперёд, будто в попытке отползти. Глаза были полуприкрыты, дыхание сбивчивое, а маленькое тело слегка подрагивало от боли. Всё в ней кричало о слабости, и это было непривычно… пугающе непривычно. Эндо сразу опустился рядом, не думая. Осторожно, но решительно он протянул руки, боясь ранить ещё сильнее. Услышав в его голосе неприкрытую тревогу и дрожащий страх, она слабо шевельнулась, подтянулась ближе. Впервые — по-настоящему — с доверием во взгляде прижалась к его руке и едва слышно замурчала. Тихо, будто извиняясь за свою слабость. «…и кого ты пытаешься успокоить?» Дрожащий голос словно прорезал тишину и поставил собственные мысли на место. Сомнений больше не было. Он не сдержался. Боль в груди стала невыносимой. Всё, что он так долго считал игрой, теперь оказалось чем-то куда большим. Он больше не мог оставаться равнодушным — не мог просто отвести глаза, ссылаясь, что это «просто кошка». Он осторожно поднял её на руки, как нечто хрупкое, беззащитное, бесконечно важное и забрал домой.

***

Отхаживал он ее пару дней, курицей наседкой вертясь всегда рядом, — то миску с водой подвинет, то кусочек еды подложит поближе, то просто сидит молча, наблюдая, дышит ли ровно. Спала она почти всё время, свернувшись клубком на старом свитере Эндо, который он заботливо подстелил в коробку, и только изредка приоткрывала глаза, чтобы убедиться, что он всё ещё рядом. А он был. Всегда. Даже ночью. Каждое её мурлыканье, каждый маленький вздох давали ему надежду, что она справится. И чем больше времени они проводили в этой молчаливой близости, тем сильнее Эндо понимал: отныне в его жизни есть нечто, за что он отвечает. Кого то кого он не позволит обидеть и уже не отпустит. Хотя конечно…                                                                                 …думал так только он. Не все в их «отношениях» было так гладко. Помнится в первые же дни произошла их неприятная стычка с Такииши, его сожителем и его «богом». Вышло это совершенно случайно. Пара слов, произнесённых не в том тоне — и вот Такииши уже начинал закипать. Эндо, как всегда, не пытался отвечать грубостью. Он просто принимал. Иногда машинально прикрывался от особенно резких ударов, но не сопротивлялся. Даже когда очередной удар в живот выбил воздух из лёгких и заставил его согнуться пополам, он не произнёс ни звука. Именно тогда, в момент тишины и сдержанной боли, воздух прорезал резкий, угрожающий звук. Шипение. Резкое, колючее, неожиданное… и знакомое. Эндо поднял голову — и замер. Прямо между ним и Такииши, встав на тонкие, еще слабые лапки, всем видом выражая протест, стоял пушистый комок чёрно-белой шерсти. Шерсть на загривке была вздыблена, хвост распушен, глаза горели боевым огнём. Такииши удивленно переглянулся с Эндо с немым вопросом: что это и что оно тут делает? Гнев тут же затих, сменившись секундным любопытством. Он опустился на корточки потянувшись к кошечке, но та, не сомневаясь ударила по пальцам — пока без когтей, предупреждая. Эндо, который уже пришёл в себя после удара, опустился рядом с ней, тихо поглаживая вздыбленную шерсть. Никогда раньше он не видел ничего подобного, и ощущать заботу, которую дарил ему этот маленький зверек, заставляло его любить её ещё сильнее. Кошка же, словно понимая, слегка смягчилась, но продолжала держать ухо востро, не выпуская из виду окружающих.

***

Так и вышло, что сейчас Эндо держал маленькую тушку в руках, подхватив её под передние лапки и приподняв, будто хотел рассмотреть поближе, как редкую драгоценность. Он сидел на краю дивана, слегка наклонившись вперёд, а его глаза были полны детского восхищения. Задние лапки уверенно упирались в его колени, создавая устойчивую точку опоры, а передние — вытянулись вперёд, почти касаясь его подбородка. Чёрно-белая шерстка блестела в солнечном свете, пробивавшемся сквозь окно, и теперь казалась ещё мягче. На кончике хвоста дергался нервный тик — быть в центре такого внимания ей всё же было непривычно. Но она не вырывалась. Только глубоко вздохнула, с лёгким звуком фыркнула — и, кажется, разрешила ему продолжить. А Эндо всё смотрел. Словно хотел запомнить каждую мелочь — маленькое пятнышко за ухом, мягкость шёрстки на груди, эту нахмуренную мордочку, один особенно длинный ус и розовый мокрый носик. И вдруг заметил… Лицо приблизилось совсем близко, почти нос к носу. Его дыхание, чуть учащённое от неожиданности, и её огромные глаза, в которых отразился солнечный отблеск его окна. Кошка издала невнятное, удивлённое «мур» — не то от недовольства, не то от смущения. Её уши слегка дёрнулись назад, но она не отстранилась, замерла. И вдруг Эндо в своей привычной беззаботности резко отстранился и выдохнул, будто только сейчас сумел разглядеть ближе и заметить очевидное. —Твои глаза…! Ты еще больше похожа на него. Те же выразительные глаза — внимательные, будто видят тебя насквозь. Гетерохромные: один — свирепо-янтарный, запомнившийся как пламя, заточённое в стекле; другой —серый, словно грозовое облако, предзнаменующее такую же бурю. В своём восторженном порыве Эндо и не заметил, как кошка неловко дёрнулась — едва заметно, чуть напряжённо. Но, несмотря на это, она продолжала смотреть ему прямо в глаза, будто не собиралась больше отводить взгляд. Слишком многое было в этом молчаливом обмене — неуверенность… и что-то большее, ускользающее в том неловком переминании лапок. Эндо снова замер. В памяти всплыло знакомое лицо. Тот самый парень. Тот, кто в одночасье выбил из него всю браваду и самоуверенность. Кто оставил его еще пару минут лежать на пыльной земле растерянным, с выбитой опорой, бешено колотящимся сердцем и безграничным чувством комфорта в примеси с уважением. Он тихо усмехнулся и с мягкой улыбкой прикрыл глаза, прижимая маленькое тёплое тельце ближе к груди. — Ты что же… продолжение Сакуры Харуки? — пробормотал он почти с нежностью. Кошка не ответила — разве что по-своему. Она лишь тише, почти незаметно, прижалась к нему сильнее. Её мягкая шерстка щекотала подбородок Эндо, когда он опустился на диван, ещё ближе прижав к себе пушистое тельце. Он смотрел на неё долгим, затянувшимся взглядом — с тем же обожанием с которым он смотрел на него. И кошка это узнала. —Решено…. Шепот прозвучал совсем у уха, заставляя ту поежиться. —Назову тебя Харукой. Его голос был мягок, будто это было имя, которое он хранил при себе все эти месяцы, не решаясь выговорить вслух. —Будешь моей Хару. Уже почти влюблённо-нежно прошептал он. В тот же миг кошка чуть вздрогнула. Не от страха — скорее… от неловкости услышав его мягкий голос. Она быстро отступила из его рук, но не убежала. Её шерстка слегка вздыбилась, как от внутреннего смятения, а хвост мелко подёргивался, будто выдавая волнение, которое она пыталась спрятать. Он провёл пальцами по её спинке, а потом вдруг, почти с отчаянной надеждой, повторил: —Будешь ведь? Эндо затаил дыхание. Ему показалось, что он вот-вот услышит от неё ответ. Настоящий, голосом. Но она лишь опустила голову чуть ниже и словно раздумывая, осторожно поддалась вперед, молча ткнувшись лбом ему в подбородок. И этого жеста, было достаточно чтобы сердце его окончательно растаяло. ­ *** ­ Так и шло время как они обрели комфорт друг в друге. «Хару» оставалась верна своей дикой натуре: могла запросто исчезнуть на день, на два, а то и на всю неделю, продолжая бродить по своим излюбленным маршрутам, будто страж порядка. Но каким-то образом она всегда находила время для Ямато. Пусть ненадолго — на пару минут, на вечер, на мгновение — но это всегда значило больше, чем любые обещания. Он знал: она вернётся. Пусть он и не стал ей всем миром, она не отказывалась от своего негласного обещания. Дарила ему всю ту нежность, на которую была способна: по-своему, несмело, будто учась любви заново. Всегда слушала — даже когда он говорил во весь голос или смеялся так заразительно, что воздух вибрировал от счастья. И всегда подставляла голову под его ладони — такие большие и сильные, которые не раз ломали и всё же теперь касались её так бережно и аккуратно. Что же до Эндо, то он не понимал, когда именно её присутствие стало для него не просто привычкой, а необходимостью. Как с бездомной тенью, что когда-то выцарапала ему щеку, он оказался связан сильнее, чем с кем-либо из людей. Но не жалел. Скорее наоборот — в каждом её возвращении он находил то, чего ему всегда не хватало: Принятие, пусть молчаливое, но крепкое и доверие, такое особенно ценное и хрупкое, что у Эндо спирало грудь от трепета каждый раз, когда маленькие лапки осторожно делали шаг ему навстречу. И Эндо точно убедился, что этот период жизни обещал быть самым удачливым, когда его взгляд упал на другую черно-белую макушку прямо по выходу из дома. … Это… — А? Эндо опешил. Застыл на месте как олень при свете фар на пустынном шоссе. Вот-вот точно встретившись с капотом и упав замертво, Эндо пошатнулся. Но неожиданно к нему подбежали на помощь. Что еще более неожиданно именно тот, из-за кого это все произошло. — Эндо? Ты в порядке? Раздался знакомо лаконичный голос, но не знакомый тон. Такой обеспокоенный… показалось? Нет… глаза ведь такие же — наполнены тревогой. Эндо вскинул взгляд чуть ниже. Те же глаза. Те же черты. И всё же — будто перед ним стоял кто-то другой. — Сакура? Парень вздрогнул. Поднял взгляд и видясь с чужим пристальным взглядом так близко, отскочил как ошпаренный. — Д-да? — Что ты тут делаешь? Эндо не пропустил ни одной детали: как тот отвёл взгляд в сторону, сжал губы, словно сдерживая ответ, как густой румянец медленно заливал его щёки и уши, а глаза беспомощно скользили по окрестностям, будто в поисках выхода или спасения. Эндо хмыкнул, едва сдерживая ухмылку. Видеть, каким неловким и растерянным может быть его бывший враг, было до смешного приятно. Почти мило… — Я-я… — слова путались, язык не слушался, а мозг отчаянно пытался придумать хоть сколько-нибудь правдоподобную причину его внезапного появления в этом районе. А учитывая, что его на самом деле ничего не связывало с этим местом, делало это задачей со звездочкой. Особенно для него — человека, который не умел вести диалоги без того, чтобы покраснеть как помидор и сбиться на полуслове. Одно неосторожное движение, и всё — вспыхнул как спичка. Эндо, наблюдая за этой внутренней борьбой, едва сдерживал усмешку. — потерялся… «Какой стыд…» — пронеслось у Сакуры в голове, когда он увидел, как на его ответ на лице Эндо расцвела снисходительная улыбка. — А? Что-что? — переспросил он с притворным недоумением и тут же, играя роль до конца, наклонился ближе, прижав ладонь к уху. —Неужели гордый герой Фуурин… — Заткнись! — вспыхнул Сакура, оттолкнув его ладонью от себя. Щёки у него пылали так сильно, что точно сиял красной вспышкой в малолюдном переулке. А Эндо и доволен. Такая, казалось бы, случайная встреча когда-то сулила ему весь тот сладкий опыт любви. Так почему бы и нет. Тем более, когда еще ему выпадет возможность выцепить парня из его глупых фантазий. — Ладно, не кипишуй. Раз уж ты «потерялся» —усмешка, — пошли проведу тебя обратно. Сакура фыркнул и закатил глаза, но ноги уже понесли его за Эндо. Чужой темный силуэт идущий впереди, кудрявые волосы что развивались по ветру и татуированные пальцы, что раньше высовывались из карманов в жесте подзывая поспевать за ним уже стали такими родными. Тот шагал уверенно, легко… Вот только сейчас Сакуре не нужно было стараться, чтобы идти с ним вровень. А Эндо не нужно было идти тягуче медленно, ожидая пока за ним поспеют. Они шли на равных. И все же... «До странного знакомо…» Эндо резко остановился. Сакура, ничего не заметив, продолжил двигаться — и в следующую секунду врезался прямо в его спину. — Ай, да что с тобой?! — возмутился он, отступая на шаг назад и потирая лоб. Но Эндо не ответил сразу. Он замер, словно что-то оценивая, потом медленно перевёл взгляд на парня за собой. Разный цвет волос, янтарный и серый глаз, выглядывающий из-под неровной чёлки. Удивительно… похожи. Эндо хмыкнул по привычке потянувшись чтобы потрепать черно-белую макушку. И, к его удивлению, тот не отшатнулся. Наоборот — глаза тут же прикрылись, будто он автоматически принимал прикосновение. «Надо же. Жизнь в Фуурин точно его одомашнила.» Он усмехнулся своей мысли, и уже с ленивой небрежностью, двумя руками взъерошил волосы подростка, как будто гладил пса. — Эй! — Сакура вскинул голову, делая шаг назад. — Такой ручной, аж сам не заметил, — протянул Эндо с довольной улыбкой. — Я просто… не ожидал. Рефлекторно, понял? — буркнул Сакура, сгорая от смущения. Эндо фыркнул, сунув руки в карманы и продолжая идти вперёд. —Рефлекторно, да? —сузил хитро глаза Эндо. —Хватит! Пошли дальше, — отрезал Сакура, поспешно ускорил шаг, лишь бы не видеть эту нахальную, до раздражения довольную рожу рядом. Эндо рассмеялся. Спокойно, легко. И пошёл следом. Фраза за фразой — и вот Эндо его догнал, а Сакура не торопился сбегать — они шли на одном уровне. Сначала Сакуре было непривычно: расстояние казалось слишком коротким, а тишина между словами — слишком громкой. Но чем дальше, тем больше он отпускал напряжение. Незаметно для себя начал смотреть на Эндо открыто, смело, в какой-то мере зачарованно. И Эндо такое внимание льстило. Парень отвечал на глупые подколки, огрызался с игрой, и даже смеялся — сдержанно, и все же, ценно за вычетом маски вечной серьезности. Так просто и так легко. Эндо и подумать не мог, что Сакура так легко пойдёт ему навстречу. Ведь всё это время казалось, что парень нарочно держится на расстоянии. Словно избегал его — и не просто по мелочи, а целенаправленно и упрямо. Не раз он отказывался от встреч, то ссылаясь на занятость, то просто не отвечая. Пропадал из виду, исчезал, как призрак, стоило Эндо лишь приблизиться. Особенно остро это ощущалось, когда появлялся шанс хоть краем глаза его увидеть — когда Чика виделся с Умемией. Казалось бы, всё просто: случайный визит в школу Фуурин. Но спросишь, и нет, облом — «нет его». Сакура словно чувствовал его присутствие заранее и ускользал. Эндо пытался не подавать виду, но глаза сами скользили по лицам в толпе, цепляясь за каждое движение. Хотя бы силуэт. Хотя бы тень. Но тот будто проваливался под землю. Как будто боялся встречи с Эндо. И вот теперь… Он сам пришёл. Сам заговорил. И сам остался. «Точно чудо… Может моя Хару действительно приносит удачу?» Сакура так увлёкся разговором, что и не заметил, как знакомая улица появилась прямо перед ними. Он остановился, моргнул, словно только что вынырнул из сна. — А вот и твой любимый и знакомый Макочи, — заметил Эндо, кивая в сторону здания. — Жив, цел, не сбит автобусом. Миссия выполнена. — А, да. Спасибо… — тихо бросил он, слегка опешив, что время подошло к концу. Эндо усмехнулся, чуть склонив голову набок. —Что? Грустно расходиться? Сакура фыркнул. — Знаешь, когда-нибудь ты реально получишь в глаз. — Может быть, — пожал плечами Эндо, разворачиваясь, — но точно не сегодня. Обращайся, как еще раз «потеряешься», Сакура-чан. Он поднял руку, лениво махнув на прощание. Разговор, казалось, подошёл к концу. Но Сакура вдруг остановился. Не поворачиваясь полностью, только чуть скосил взгляд через плечо. Голова была опущена, голос звучал тише, чем обычно: — Хару… Мне больше по душе… Эндо остался стоять на месте, его рука ещё была поднята в воздухе. Улыбка с его лица постепенно исчезала, уступая место глубокому удивлению. —Что? — вырвалось у него, почти шёпотом, словно не уверен не ослышался ли он. Сакура, не оборачиваясь, только бросил через плечо, негромко, но отчётливо: — Что слышал… —по привычке грубо отрезал он, — Кошка больше не придет… Совсем вжавшись в плечи, протараторил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Но не успев сделать и шага, как чужие руки вдруг оплели его талию, крепко удерживая на месте. Рот открылся от неожиданности, брови непроизвольно нахмурились, а тонкие ворсинки на шее мгновенно встали дыбом, словно вспыхнувшая шерсть у напуганного животного. Внезапная близость, тепло рук, тяжесть дыхания рядом — всё это одновременно ошеломляло и пугало. Все это уже было знакомым, приятным, пусть чувствительной коже это было и в новинку. Но он не вырывался. Не хотелось и не было нужно. Слишком многое внутри кричало, что это правильно. Все же то, чего он боялся так это то — что Эндо, узнав кем он притворялся, в каком обличии возле него ходил, откажется, бросит. Но… он его обнимал, не пытался ранить. И в этом был маленький, хрупкий островок надежды — что, возможно, Эндо всё понял. И всё равно остался. Горло пересохло, глаза зажмурились от напряжения, а кулачки сжались до побеления костяшек когда совсем до уха донесся вопрос. — Почему кошка? —Сакура удивлённо открыл глаза и уставился в лицо, прижатое к своему плечу. —Ты разве не должен был быть котом? … —Ты мне не веришь? —тихо спросил он, едва слышно, с оттенком уязвимости. —А? Нет, —махнул рукой Эндо, заметив чужую неуверенность. —Просто искренне любопытно. Сакура потупился взглядом в асфальт, а затем набрав полные легкие кислородом, шумно вздохнул. —Ты совсем тупой? —не скрывая раздражительности спросил он, —только ты мог задать такой вопрос. Эндо уже более довольный что его знакомый не такой потерянный еще крепче прижался к нему. — Ну, конечно, — словно это очевидно вскинул он плечами, — все это время я называл тебя «своей принцессой», «хорошей девочкой», а ты только сейчас решил меня поправить. Сакура вспыхнул, осознав, что Эндо теперь будет припоминать ему все что между ними было. —Э-это, я не могу выбрать кем быть и… — он неуверенно покосился на чужое довольное лицо и накрыл его ладонью, чтобы не видеть. «Слишком близко». — Страшно было признаться раньше. Эндо коснулся его запястья и опустил ниже, открывая только пронзительные глаза. Хотелось видеть больше. —Неужели ты совсем не удивлен? —Сказать по правде, все это кажется каким то сном, но... — Эндо хмыкнул ближе придвигаясь к ладони, — я всегда знал, что "моя Хару" чересчур умная. Горячее дыхание вкупе со знакомым ласковым прозвищем сыграли свое дело, и Сакура сдался. Он опустил ладонь и все же встретился взглядом с ним. — И-и... что ты думаешь? Неуверенно озвучил он вопрос, который душил его вот уже две недели. Для Эндо всё было проще — он не усложнял ситуацию лишними сомнениями и страхами, как это делал его неуверенный «котенок». Месяцы "общения" и период постоянных встреч уже научили просто по жестам тела, движению головы, по взгляду красивых глаз видеть то, что выдавало страх и сомнения Сакуры А тот боялся лишь довериться. Но Ямато не даст ему в этом сомневаться. — Ты останешься моей Хару, — с легким смешком прижался он еще ближе, потираясь о копну разноцветных волос, как он делал с кошкой, с желанием снова почувствовать запах солнца. —Хочешь ты того или нет, —с наигранной угрозой продолжил он. Сакура не ответил. Просто стоял, позволяя теплу разливаться по груди, как будто что-то долго сдерживаемое наконец нашло выход. Его плечи расслабились, дыхание стало ровнее. И, пусть почти незаметно, но он кивнул. А потом, когда кудрявая голова опустилась ему на плечо, осторожно дотронулся до темных прядей в легком и неуверенном поглаживании. И когда Эндо потянулся ближе, он позволил себе тихо усмехнуться и почти неслышно прошептал: «Хорошо». Впервые он сам себе признался, что сможет дать Ямато шанс изменить его мнение. Хотя… если быть честным, оно уже давно изменилось. Просто Сакура не решался это озвучить. Не мог признаться даже себе, что давно привязался к той безусловной теплоте и ласке, которые Эндо дарил ему без просьб и условий. Все то что он всегда искал и то в чем он так сильно нуждался. Скоро он сам расскажет всю правду. Какой "магией" пользовался и что для него значит быть стражем Макочи. А пока... он просто позволит себе еще чуть-чуть побыть кошкой Ямато Эндо