Patience

Когда вы входили в маленькую, тускло освещенную клинику, ваши ноздри наполнял запах антисептика, смешавшийся со слабым ароматом сосны от свежевытертого пола. Секретарша оторвала взгляд от своего компьютера, на ее губах играла понимающая улыбка. — Еще раз здравствуйте, — с нотками веселья сказала она. Ты улыбнулась в ответ, стараясь казаться как можно более бесстрастной, и направилась к столу сортировки. Резко и драматично схватив себя за грудь, ты поморщилась. – У меня ужасные боли в груди, – выдыхаешь ты, надеясь, что она не узнает твой голос по многочисленным звонкам, которые ты делала за последние несколько недель. – Кажется, это опять повторяется. Секретарша сочувственно кивнула, хотя в её глазах промелькнула искорка любопытства. – Я сразу же сообщу доктору Каллену, — заверила она тебя, прежде чем исчезнуть в задних комнатах клиники. Сердце забилось в предвкушении, когда ты села и оглядела пустую зону ожидания. Они и не подозревали, что единственным твоим недугом была крайняя степень одержимости загадочным доктором, о котором недавно заговорили в городе. Секретарша вышла из задней комнаты, ее улыбка стала шире, когда она поманила тебя пальцем. Она провела тебя по коридору в небольшую уютную смотровую, стены которой украшали дипломы и медицинские карты. — Доктор Каллен подойдёт к вам буквально через минуту, — теперь в ее голосе безошибочно слышалось веселье. Ты кивнула, пытаясь успокоиться, когда она закрыла за тобой дверь. В комнате было тепло, и мягкое гудение обогревателя заполняло пространство. Ты сидела на шуршащей бумаге смотрового стола, а сердце бешено колотилось в груди. Сможет ли он наконец-то разглядеть за твоим притворным недомоганием то, что ты так отчаянно искала? Или он проявит внимание и заботу, которых ты так отчаянно добивалась? Предвкушение было почти невыносимым, когда твой слух уловил приближающиеся тихие шаги и дверная ручка щёлкнула. Он вошёл в смотровую с присущими ему грацией и самообладанием, и на его лице промелькнуло удивление, когда он увидел тебя. В его холодных бледных пальцах была карта пациента, которую он быстро положил на стол. Его голос, как всегда мягкий и успокаивающий, нарушил тишину. Каллен прислонился к стойке, скрестив руки на груди, он изучал тебя со смесью любопытства и едва заметного веселья в его сверкающих глазах. — Снова ты, — прокомментировал он, узнавая тебя. — Боли в груди, говоришь? — М-м-м, — прикусываешь губу, глядя на него, — это приходит и уходит... Карлайл тихо хмыкнул, склонив голову набок, пристально наблюдая. Он уже мог предсказать, что скажешь ты, посколько эти фразы слышал уже много раз. Он схватил стетоскоп, висевший у него на шее, и приложил его к ушам. Он сократил расстояние между вами, и его присутствие, казалось, заполнило всю комнату. Он приложил холодный металлический конец стетоскопа к твоей груди. Его прикосновение было нежным, как крылья бабочки. – Сделайте глубокий вдох для меня, — попросил он бархатным и властным голосом. Ты вздыхаешь от холода металла, и с твоих губ срывается тихий удивлённый звук, пока ты пытаешься успокоить сердцебиение. Ты следуешь его инструкциям, вдыхая воздух. Доктор Каллен внимательно слушает частоту твоего сердцебиения. Его брови слегка нахмурены, на лице сосредоточенное выражение. Он сохраняет хладнокровие и профессиональную манеру поведения, сосредоточившись на вашем сердце. — Ещё раз, — говорит он, слегка перемещая стетоскоп в другое место на твоей груди. Его взгляд не отрывается от твоего, в нём читается лёгкое подозрение, смешанное с любопытством. Ты киваешь, вновь глубоко вдыхая, твои руки лежат на коленях, когда ты смотришь на его сильную челюсть. Сердце задаёт ещё более быстрый ритм, когда ты любуешься его лицом со своего места. Карлайл не может не заметить, как участился твой пульс, его острый слух улавливает лёгкое ускорение. Уголки его губ слегка приподнимаются в ухмылке, пока он продолжает внимательно прислушиваться. Он убирает стетоскоп от твоей груди и снова смотрит тебе в глаза. – У вас учащённое сердцебиение, — комментирует он, его голос — низкий гул. — Есть идеи, почему это может быть? — намек на понимание приподнимает уголки его рта. — Э-э, — ты сглатываешь, отводя взгляд в сторону. — Нет, я не совсем уверена... — ты теребишь пальцами подол своей короткой юбки и прикусываешь нижнюю губу. Взгляд Каллена скользнул по твоим пальцам, перебирающим подол, прежде чем снова встретиться с тобой глазами. Он приподнял бровь, озорно сверкая янтарными радужками. Он сделал шаг назад, положил стетоскоп на стол и сел на его край, скрестив руки на широкой груди. — Знаете, — начал он низким рычащим тоном, — я заметил закономерность. Каждый раз, когда вы приходите на приём, у вас, кажется, новое заболевание. — Наверное, я просто… — ты пытаешься придумать оправдание. — У меня просто много дел, да? — натянутая улыбка не может спасти ситуацию. Доктор, со все ещё наклоненной набок головой, ухмыляется, пристально изучая тебя. Он отталкивается от стола, медленно расхаживая перед тобой. — В этом-то и дело, — спокойным и размеренным голосом. — Я очень давно работаю врачом и за эти годы повидал много пациентов. Он останавливается перед тобой, поймав твой взгляд. – И всё же я никогда не видел никого столь... частого, как вы. — О… — ты прикусываешь губу, — наверное, я просто немного волнуюсь, понимаете… Боли в груди — плохой знак… — ты опускаешь взгляд на кафельный пол. Доктор Каллен тихо хмыкает, и в его голосе слышится лёгкий оттенок насмешливого скептицизма. – Это правда. К болям в груди нельзя относиться легкомысленно, — соглашается он, не сводя с тебя взгляда. — Но у меня такое чувство, что вас беспокоит нечто большее, чем просто боли в груди. — Что… что вы имеете в виду? — твои глаза расширяются, когда ты смотришь на него, расправляя плечи под его пристальным взглядом. Каллен не сводит с тебя глаз. Он делает шаг ближе, и его присутствие становится более ощутимым. — Я имею в виду, — начал он, понизив голос почти до шёпота, — что я подозреваю, что здесь происходит что-то ещё. Что-то, что имеет мало общего с вашими физическими недугами и больше связано с... — он делает паузу, его взгляд ненадолго опускается на твоё тело, — ...чем-то совершенно другим. Ты тяжело и глубоко вдыхаешь полные лёгкие воздуха, дабы не задохнуться от его манящего присутствия, сглатывая, когда он сокращает расстояние между вами. — М? Взгляд Карлайла становится жёстким, когда он делает медленные и размеренные шаги тебе на встречу, почти нависая над тобой. – Что, если я предположу, что ваши частые визиты сюда связаны не столько с медицинскими проблемами, сколько с чем-то другим, более личным,— спрашивает он мягким, но властным голосом. Он наклоняется к твоему лицу, и его прохладное дыхание касается твоей кожи. — Что, если есть более глубокая, скрытая причина вашей... одержимости этой клиникой? Ты откидываешься назад, сжимая ноги, и чувствуя, как тепло разливается внизу живота. — Что? Доктор Каллен? — ты хмуришь брови, притворяясь невинной. Каллен слегка прищуривается, когда он видит твое притворство. Он чувствует жар твоего тела и то, как ты сжимаешь ноги. Глядя на открывшуюся перед ним картину, он не может не улыбнуться. Он нарочито медленно приближается все ближе к твоему лицу, его голос понижается почти до рычания. — Не разыгрывай скромницу, — бормочет он, сокращая то небольшое расстояние, которое осталось между вами. — Ты точно знаешь, что я имею в виду. — Я не ... — ты отрицательно качаешь головой в ответ, широко раскрыв глаза, и отодвигаешься подальше от него на столе. — Не думаю, что понимаю, что вы имеете в виду... — мышцы тела напрягаются под его взглядом сверху вниз. Глаза Каллена темнеют, когда ты отодвигаешься от него, и едва заметные признаки твоего напряжения не ускользают от его острого взгляда. Он кладет руки на край стола, фактически загоняя тебя в ловушку. — О? Вы не знаете? — спрашивает он, и в его голосе слышится сарказм. — Тогда скажите мне, почему вы приходите сюда каждую неделю на протяжении нескольких месяцев. И не надо снова притворяться, что вы просто неуклюжая, или что у вас болит голова. Ты открываешь рот, чтобы придумать ещё одно оправдание, но ничего не выходит, слова, кажется, застревают в горле. Ты опускаешь взгляд на его губы, а сердце уже готово выпрыгнуть. Каллен ухмыльнулся, когда заметил, что ты не сводишь глаз с его губ. Это все, что ему нужно. Холодное дыхание обжигало твое ухо, а тон его голоса понизился до опасного шёпота. — Почему бы вам просто не признаться? — спросил он, невесомо касаясь губами твоей кожи. — Признайтесь, почему вы продолжаете возвращаться сюда. Чтобы увидеть меня. Чтобы почувствовать, каково это, когда я прикасаюсь к вам.... — Доктор… — начинаешь ты мягким и полным отчаяния голосом. В глазах Каллена мелькает тень удовлетворения, когда он слышит отчаяние в твоих словах. Он поднимает руку и убирает прядь волос с твоего лица, его прикосновение лёгкое, как перышко. — Скажи это, — командует он низким и властным голосом. — Скажи это, и тогда ты получишь именно то, за чем приходила сюда все эти недели. — Я... — твои глаза закрываются, когда ты делаешь глубокий вдох, чтобы набраться смелости. — Я пришла сюда, потому что хочу почувствовать ваши руки на себе. — Ты выдыхаешь, щеки краснеют от признания, произнесенного вслух. Карлайла почти светится от удовольствия, когда слышит признание. Его рука скользит от твоей щеки к подбородку, приподнимая его, чтобы ты встретилась с ним взглядом. — Хорошая девочка, — мурлычет он, и от этих слов у тебя внутри всё сжимается. — Это было не так уж сложно, да? Признаться в том, чего ты на самом деле хочешь. Он наклоняется, прижимаясь телом к столу: — И что ты хочешь, чтобы я сделал этими руками, принцесса? — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне… — ты прикусываешь губу, раздвигая ноги, когда он проскальзывает между ними. Он издаёт низкое рычание, от которого у тебя по спине бегут мурашки. Он прижимается ещё ближе, теперь его бёдра вжимают тебя в стол. — Где тебя потрогать? — шепчет он, кладя свободную руку на твоё бедро, прямо под подол юбки. Он играет с тканью, рисуя пальцами узоры на твоей обнажённой коже. — Тебе придётся быть более конкретной, принцесса. Ты кладёшь свою руку на его, направляя его туда, куда тебе нужно. Карлайл останавливает тебя, лукаво улыбается, когда видит, как ты слегка хмуришься. — Но-но, — упрекает он. — Говори, как я сказал. Скажи мне, где именно ты хочешь, чтобы я тебя потрогал. — Он проводит большим пальцем по твоей губе, выжидающе глядя на тебя и ожидая ответа. Ты вздрагиваешь от прикосновения его холодной кожи к твоей. — Доктор, — скулишь ты. С губ Каллена срывается тихий смешок, когда он видит твою реакцию на его руки. Он снова проводит большим пальцем по твоей губе, и холод резко контрастирует с твоим жаром. — Скажи мне, принцесса, — хрипло шепчет он, его голос окутывает тебя, подобно шёлку, — Где ты хочешь, чтобы я тебя ласкал? Ты ведь мечтала об этом все эти недели, верно? Теперь у тебя есть шанс сказать мне, где именно ты хочешь, чтобы я тебя трогал. Будь конкретнее. — Я хочу, чтобы ты, — ты смущенно закрываешь глаза. — Прикоснись ко мне, здесь, между моих ног... — ты что-то бормочешь, указывая на свои раздвинутые бедра. Глаза Карлайла светятся смесью удовлетворения и возбуждения от твоего смущенного шёпота. Он перемещает руку, которая была на твоем подбородке, к твоему бедру, его пальцы слегка впиваются в твою кожу. — Неужели? — шепчет, и в его голосе слышится насмешка. — И как давно ты представляешь, как мои руки ласкают тебя там? — вопросительно поднимает бровь, медленно перемещая руку вверх по твоему бедру, опаляя холодом твою разгоряченную кожу. Ты вздыхаешь, утыкаясь лбом в его плечо, вздрагивая. Каллен тихо смеется, наслаждаясь тем, как ты инстинктивно прячешь лицо у него на плече. Холодные пальцы продолжают подниматься вверх по твоему бедру, и от его ледяного прикосновения по твоему позвоночнику пробегает дрожь. Он поднимает свободную руку и проводит по твоим волосам, запутываясь в локонах. — Ты такая чувствительная, принцесса. Это потому, что ты долго об этом думала, да? — шепчет он, обжигая прохладой твое ухо. — Да… — выдыхаешь ты, чувствуя, как он разводит твои ноги ещё шире. Низкое рычание вырывается из его груди, когда ты подтверждаешь, что уже давно об этом думаешь. Он резко вжимает бедрами тебя в стол. — Как часто ты вот так думаешь обо мне? — бормочет он, его рука, наконец, достигает обнаженной внутренней поверхности твоего бедра. Он позволяет своим пальцам рисовать на твоей коже, когда каждое его касание кажется тебе льдом. — Каждый день? Каждую ночь? — ты тихо стонешь, потянув его руку к своим промокшим трусикам. — Пожалуйста… перестань меня дразнить… — скулишь ты, отчаянно желая его прикосновений. Каллен ухмыльнулся, его зубы сверкнули белизной в тусклом свете, когда он, наконец, запустил пальцы тебе в трусики. Холод его кожи вызвал у тебя волну удовольствия, заставив твое естество напрячься от его прикосновения. Его длинный указательный палец с безошибочной точностью нашел твой клитор, дразня его медленными, сводящими с ума движениями. — Ты так отчаянно нуждаешься во мне, — прошептал он, отпечатывая свое дыхание на твоей шее. Его голос был соблазнительным мурлыканьем, которое, казалось, проникало в самую твою душу. — Ты мечтаешь об этом, моя маленькая пациентка? — его шепот вызывает дрожь, а он слегка надавливает, заставляя тебя ахнуть. — Ты лежишь ночью в постели, трогаешь себя и представляешь, что это я доставляю тебе удовольствие? — его прикосновения становились все более настойчивыми, в его голосе звучала мрачная ласка, которая только разжигала твое желание. Ты скулишь, смущение и возбуждение смешиваются в мощный коктейль, который заставляет твой голос дрожать. Ухмылка Каллена становится шире, звук твоей потребности усиливает его собственное желание. — Теперь не нужно стесняться, — шепчет он, — Ты ведь так стремилась к этому Внезапным, решительным движением он вводит в тебя палец, его холод заставляет тебя ахнуть. Он двигает им внутрь и наружу с нарочитой медлительностью, наблюдая за тем, как твое тело реагирует на его прикосновения. Его большой палец остаётся на твоём клиторе, неустанно кружась, и от этого по твоему телу приятные электрические разряды . Ты чувствуешь, как становишься всё более влажной с каждым движением, и твоё тело выдаёт, как сильно ты жаждешь его внимания. — Скажи мне, — его голос низок, он эхом отдается от стен и посылает вибрации через все твое нутро. — Как долго ты мечтала об этом моменте? — Его палец движется глубже, слегка растягивая тебя, его глаза прикованы к твоим, он наблюдает за каждой вспышкой эмоций на твоем лице. — Как долго ты хотела, чтобы я делал это с тобой? У тебя перехватывает дыхание, когда ты пытаешься ответить, а ощущение его пальца внутри тебя мешает связно мыслить. — С тех пор, как я впервые пришла, — запинаешься, чувствуя, как горят твои щёки. Улыбка Каллена становится хищной, когда он чувствует, как ты сжимаешь его палец. — Что ж, — бархатистый баритон сбивает в кучу все твои мысли , — сегодня все твои мечты сбудутся. Он добавляет второй палец, и теперь холод становится привычным и желанным ощущением. Он начинает вводить и выводить пальцы, не отрывая большого от твоего клитора и поддерживая постоянное давление. Ты стонешь, не в силах удержаться и выгибаешься навстречу его прикосновениям, умоляя о большем. — Ещё, — бормочешь ты едва слышно. — Пожалуйста.... Доктор Каллен усмехается, и его смех звучит мрачно и торжествующе. — Как пожелаете, моя нетерпеливая пациентка, — говорит он, и его глаза темнеют от похоти. Он ускоряет темп, и от его прикосновений ты вздрагиваешь от удовольствия. Его большой палец сильнее давит на твой клитор, и ты чувствуешь, что приближаешься к краю. Когда твоя потребность стала более острой, Каллен добавил еще один палец, растягивая тебя еще сильнее, когда ты сжалась вокруг него. Внезапная полнота заставила тебя ахнуть, и ты сильно прикусила ткань его белого халата, чтобы заглушить стон, который угрожал сорваться с твоих губ. Материал был жестким, но это только усилило тепло и давление, нарастающие внутри вас. Каждое движение его пальцев посылало новую волну искр по твоему телу, захлестывающую тебя, ледяное прикосновение его кожи к твоей разгоряченной плоти заставляло тебя дрожать от предвкушения. Твои глаза крепко зажмурились, а ногти впились в материал его халата, оставляя крошечные следы отчаяния, когда твой оргазм начал туго закручиваться в твоем естестве. Звук его пальцев, двигающихся внутри тебя, наполнил комнату, это была плавная, интимная симфония, которая, казалось, резонировала с биением твоего сердца. Напряжение нарастало, ты дышала короткими, прерывистыми вздохами, приближаясь к краю пропасти. Контраст между температурами сводил с ума, и ты поняла, что хочешь его, его рот, его зубы, его язык. Ты чувствовала, как приближаешься к нему, как напрягается твоё тело, словно тетива натянутого лука, готовая лопнуть в любой момент. Карлайл наблюдал за тобой, его глаза почти черные от похоти, а дыхание становится всё тяжелее по мере того, как он подталкивал тебя всё ближе и ближе к краю. Ваше тело содрогается от обрушившегося оргазма, пронзительный крик вырывается из вашего горла, несмотря на ваши попытки заглушить его. Глаза Каллена впиваются в твои, его собственное желание становится явным, когда он наблюдает, как ты распадаешься на части под его умелыми прикосновениями. Его пальцы продолжают входить в тебя, вытягивая каждую последнюю дрожь удовольствия, пока ты не остаешься задыхающейся и безвольной на смотровом столе. Он убирает руку, и потеря его фарфоровых пальцев заставляет тебя хныкать. Он ухмыляется, поднося руку ко рту и посасывая фаланги, пробуя тебя на вкус, не сводя с тебя глаз. Звук его довольного смеха эхом разносится по комнате, заставляя твои щёки гореть ещё сильнее. Самодовольство в его взгляде говорит о том, что он прекрасно осознаёт, какое впечатление производит, и от осознания того, что он полностью владеет ситуацией, твое тело сжимается, тебе не хватает воздуха. Ты прикусываешь губу, не сводя с него глаз, и молча просишь о большем. Доктор Каллен вновь усмехается при виде тебя, полностью обессиленной и находящейся под его контролем. Он делает шаг назад, восхищаясь твоим раскрасневшимся, взъерошенным видом. — Ты просто картинка, принцесса, — проговаривает каждое слово низким и страстным голосом. Он подходит к раковине и моет руки, не сводя с тебя глаз. Закончив, он поворачивается к тебе, и его взгляд темнеет от неудовлетворения. — Знаешь, я должен сделать тебе выговор за все эти выдуманные болезни, с которыми ты ко мне приходишь, — говорит он обманчиво спокойным голосом Ты прикрываешь румянец на щеках, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Губы Каллена не покидает улыбка, когда он наблюдает, как ты пытаешься успокоиться. Он медленно и размеренно подходит к тебе. Останавливается прямо перед тобой, возвышаясь над твоей сидящей фигурой. — Ты смущена? — спрашивает он весёлым голосом. Он протягивает руку, берёт тебя за запястье и медленно отводит его от твоего лица. — Ты такой дразнилка, — скулишь ты, глядя на него снизу вверх, и в твоих глазах по-прежнему горит желание. Услышав жалобу в твоём голосе, Карлайл ухмыляется. Он отпускает твоё запястье, поднимает руку и обхватывает твой подбородок, заставляя тебя поднять голову и смотреть ему в глаза. — Кто? Я? Дразнилка? — спрашивает он, и в его голосе слышится смесь притворной невинности и насмешки. — Я просто выполняю свою работу, как врач, принцесса. Это мой долг — заботиться о своих пациентах, — говорит он, проводя большим пальцем по твоей нижней губе. Ты высовываешь язык, облизывая кончик его большого пальца с новообретенной уверенностью. — А как насчет вас, доктор? — твои руки тянутся к пряжке его ремня, пальцы касаются его скрытой эрекции. Глаза Каллена затуманиваются когда он чувствует, как твой язык скользит по его большому пальцу. Он резко выдыхает, когда твои пальцы касаются его эрекции. — А как же я, принцесса? — переспрашивает он, а его голос сорвался на хищный рык. Он пристально смотрит на тебя, не отрывая взгляда от твоего лица, пока ты играешь с его пряжкой. — Кто позаботится о тебе? — повторяешь, ты расстегиваешь его ремень, глядя на него полуприкрытыми глазами, полными похоти. Руки Карлайла сжимаются в кулаки, когда ты прикасаешься к ремню, и он на долю секунды теряет самообладание от твоего взгляда. Он издаёт низкое собственническое рычание, его тело подрагивает от напряжения, пока он пытается сохранить видимость уверенности. — Ты хочешь позаботиться обо мне, принцесса? — хрипит он, — Это то, что ты предлагаешь? Ты нетерпеливо киваешь, возишься с молнией и пуговицей на его брюках. Глаза Каллена вспыхивают, когда ты прижимаешь руку к его члену через тонкую ткань боксеров. С его губ слетает мягкий приглушённый стон, его бёдра непроизвольно дёргаются от твоего прикосновения. — Нетерпеливая, — шепчет, поглаживая твои плечи. Он кладет руку тебе на плечо, то ли чтобы удержаться на ногах, то ли чтобы оттолкнуть тебя. — Ты играешь с огнем, принцесса. Ты освобождаешь его эрекцию от боксеров, твоя рука обхватывает его по всей длине. Ты наклоняешься, запечатлевая мягкий, неуверенный поцелуй на кончике его эрекции, чувствуя, как она подергивается у твоих губ. Хватка Карлайла на твоем плече усиливается, когда ты начинаешь сосать, его бедра слегка подергиваются, когда ты берешь его в свой теплый, жаждущий рот. Его член твердый и пульсирующий, головка скользкая от предварительной спермы, которую ты жадно слизываешь. Его рука скользит по твоим волосам, направляя тебя, пока ты покачиваешь головой вверх и вниз по его стволу, твои щеки впадают с каждым сосанием. Комната наполняется звуками твоих приглушенных и его сдавленных стонов, пока ты работаешь, чтобы удовлетворить его желание. Его вкус опьяняет, заставляя хотеть большего. Ты позволяешь своему языку танцевать вокруг чувствительного бугорка, чувствуя, как он пульсирует у твоего языка. Другая его рука поднимается к твоему затылку, хватка становится тверже, бедра начинают двигаться в такт твоим движениям. Эхо твоих стонов разносит вибрации по вашим телам. Его глаза закрыты, голова откинута назад, а грудь вздымается при каждом прерывистом вдохе. Ты чувствуешь, как растёт его потребность в разрядке, как его тело напрягается с каждым движением твоего языка. Ты сосёшь сильнее, берёшь его глубже, стремясь довести его до оргазма. Твоя власть над ним волнует, и ты наслаждаешься этим, подталкивая его все ближе и ближе к краю. Его рука в твоих волосах сжимается сильнее, хватка почти болезненная, но тебе все равно. Все, чего ты хочешь, это почувствовать, как он распадается на части под твоими ласками, услышать, как он кричит от удовольствия. Каллен стонет, его тело содрогается, пока твой жадный рот работает над его эрекцией, а его рука находит путь к твоим волосам. Он хватает их в кулак, подносит к носу и глубоко вдыхает, твой аромат смешивается с мускусным запахом возбуждения, наполняющим комнату. Он наслаждается ощущением твоего тёплого, влажного рта, обхватившего его член. Ты чувствуешь, как он сильнее сжимает твои волосы, направляя тебя в нежном, но твердом ритме, который соответствует пульсу твоего собственного желания. Каждый раз, когда ты принимаешь его глубоко, он издает тихое шипение, его бедра слегка покачиваются навстречу твоим движениям. Другая его рука лежит на стойке, а костяшки пальцев побелели от желания. Звук твоих стонов — симфония удовольствия, которая сводит его с ума. Его контроль ускользает, его дыхание становится неровным, пока ты творишь свое волшебство, твой язык кружит вокруг кончика, прежде чем снова принять его, все глубже и глубже с каждым толчком. Предвкушение его освобождения нарастает, всё его тело напряжено, как пружина, готовая распрямиться. Холод его прикосновений сменяется жаром страсти, а сдержанное поведение остаётся в далёком прошлом. Клиническая обстановка забыта, её заменяет первобытный танец желания, который разворачивается между вами. Ты чувствуешь, как он приближается, его бёдра напрягаются, а дыхание становится прерывистым. Ты знаешь, что ему нужно, то что ты так долго хотела ему дать, и ты толкаешься сильнее, быстрее, полная решимости довести его до грани и посмотреть, как он упадёт. Глаза Каллена распахиваются, его пристальный взгляд пронзает твой, когда он чувствует первый импульс своей кульминации. Он издает низкий, гортанный стон, его бедра выгибаются навстречу твоему рту, когда он освобождается. Ты жадно глотаешь, твои глаза не отрываются от него, пока он кончает. Солоноватый привкус его спермы покрывает твой язык. Его рука, вцепившаяся в твои волосы, сжимается почти до боли, когда он удерживает тебя на месте, и всё его тело дрожит от силы оргазма. Ты заворожённо наблюдаешь, как его лицо искажается от удовольствия, челюсть сжимается, а глаза закрываются. Он делает несколько глубоких, прерывистых вдохов, его грудь вздымается, и он медленно приходит в себя. Его рука перемещается с твоей головы, чтобы погладить тебя по затылку, его прикосновение теперь нежное, по мере того, как по нему пробегают волны мурашек. Он открывает глаза, интенсивность в них не уменьшилась, он смотрит на тебя сверху вниз со смесью удовлетворения и голода. — Хорошая девочка, — шепчет он охрипшим голосом баритоном. Ты откидываешься назад, облизывая губы и испытывая чувство гордости за то, что довела его до такого состояния. Он наклоняется, берёт тебя за подбородок и приподнимает твою голову, чтобы встретиться с тобой взглядом. На его губах играет собственническая, довольная улыбка. — Ты ведь у нас непослушная маленькая пациентка, не так ли? — хрипит он. — Пользуешься моим добрым нравом. Он отпускает твой подбородок и проводит рукой по твоим волосам, пропуская пряди между пальцами. Он слегка тянет за них, достаточно сильно, чтобы привлечь твоё внимание. — Но должен признать, мне это понравилось, — добавляет он, и его взгляд темнеет от вновь нарастающего желания. — Тогда, может быть, мне стоит и дальше так часто сюда приходить, — ты прикусываешь губу, соблазнительно глядя на него. — Кажется, у тебя есть привычка довольно часто оказываться в моей клинике, принцесса, — взгляд Каллена темнеет, когда ты соблазнительно прикусываешь губу. — И я обязан следить за тем, чтобы о моих пациентах хорошо заботились... — говорит он пониженным, многообещающим голосом. Он подходит ближе, его тело прижимается к твоему, он возвышается над тобой. Он наклоняется, его губы оказываются рядом с твоим ухом, его тёплое дыхание касается твоей кожи. — Может, мне стоит начать брать дополнительную плату за частные встречи, — бормочет он. Ты вздрагиваешь от его слов, протягиваешь руки, чтобы обхватить его за бока. Доктор Каллен издает низкий, довольный звук, когда ты вздрагиваешь, а твои пальцы впиваются в его кожу, а его пронзает дрожь. — Кто-то нетерпелив, — вновь бормочет он, скользя рукой по твоей спине и притягивая тебя еще ближе. Он поднимает другую руку и большим пальцем обводит контур твоего подбородка. Он приподнимает твою голову, и в его взгляде похоть и собственническое притяжение. — Ты определённо знаешь, как привлечь моё внимание, принцесса, — проговаривает он, почти срываясь на рык. Ты скользишь руками вверх по его рубашке, пальцы танцуют по напряжённым мышцам. — Доктор… — умоляешь ты. Каллен тихо шипит, когда твои руки скользят по его обнажённой коже. Кажется, твоё прикосновение электризует его, и его тело напрягается ещё сильнее. — Да, принцесса? — отвечает он, и его голос звучит грубее, чем прежде. Он наклоняется, его губы замирают над твоим ухом. — Чего ты хочешь? — спрашивает он, заставляя тебя дрожать. — Я хочу… — ты уткнулась лицом ему в живот, вдыхая его мускусный запах, смешанный с одеколоном. — Твоей руки было недостаточно… Мне нужно больше тебя… — твой голос звучит требовательно и отчаянно, когда ты смотришь на него снизу вверх, прижавшись подбородком к его твёрдому прессу. У Карлайла перехватывает дыхание от твоего признания, смесь отчаяния и потребности в твоём голосе пробуждает в нём первобытные инстинкты. Его рука на твоей пояснице сжимается крепче, тело уже на пике, пока он пытается сохранить контроль. — Ты хочешь большего, да? — хрипит Каллен. Он отпускает твой подбородок, его рука скользит к затылку, пальцы распутывают волосы. — Ты жадная маленькая штучка, верно? — рычит он. — Пожалуйста, доктор? — ты впиваешься пальцами в его спину. Каллен издаёт низкое собственническое рычание, когда твои ногти проходятся по его спине. Умоляющий тон твоего голоса, отчаяние в твоих прикосновениях лишь усиливают его собственную потребность. — Ты так мило просишь, принцесса, — бормочет он низким голосом. — Как я могу устоять, когда ты так просишь? — Он наклоняется, его губы зависают над твоими, его тёплое дыхание касается твоей кожи. — Но ты должна быть конкретнее, милая. Тебе нужно сказать мне, чего именно ты хочешь. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, пожалуйста… — выдыхаешь ты, приоткрывая губы. Глаза Карлайла темнеют от вашей откровенной просьбы, и он резко вдыхает. Он сокращает расстояние между вами, накрывая ваши губы в яростном, собственническом поцелуе. Его язык проникает в ваш рот, исследуя и пробуя на вкус, а рука на затылке удерживает вас на месте. Он отстраняется от поцелуя, его губы замирают в миллиметре от твоих, дыхание прерывистое. — Ты ненасытная, ты это знаешь? — шепчет он, свободной рукой скользя вниз по твоему телу и хватая за бедро. — Как я могу отказать в такой милой просьбе? С низким одобрительным рычанием руки Каллена подводят тебя к краю смотрового стола. Он наклоняет тебя, холодная сталь упирается тебе в живот, когда он стягивает с тебя трусики, обнажая твои дрожащие бедра. Ты чувствуешь его эрекцию, горячую и требовательную, когда он приближается к твоему скользкому входу, кончик его члена прижимается к твоей влажности. Его рука крепко сжимает твое бедро, пальцы впиваются в твою кожу, когда он меняет позу. Ты задыхаешься, когда он входит в тебя, дюйм за дюймом, полностью заполняя тебя, ощущение его холодной кожи на твоей разгоряченной плоти волнами тока проходит по твоему телу. Другой рукой он сжимает твое горло, недостаточно крепко, чтобы перекрыть тебе доступ воздуха, но достаточно, чтобы напомнить тебе о его доминировании, о его контроле над твоим телом и твоими желаниями. Он вытягивается почти до упора, прежде чем снова врезаться в тебя, сила заставляет тебя вскрикнуть. Его хватка усиливается, его бедра задают мучительный ритм, от которого тебе мерещатся звезды. Каждый толчок посылает через тебя вспышку холодного огня, разительный контраст его холодной кожи с твоим жгучим желанием только усиливает напряжение. Комната наполняется звуками твоих приглушённых стонов и его глубоким удовлетворённым рыком, когда он заявляет на тебя права, царапая острыми клыками твоё плечо, чтобы пометить тебя, свою пациентку. Когда твои стоны стали громче, рука Каллена подвинула твое бедро и накрыла твой рот, его большой палец прижался к твоей нижней губе, в то время как другие пальцы впились в твою щеку. Он был неумолим, его бедра двигались с точностью, которая говорила о его опыте и непреклонной потребности довести вас до грани экстаза. Каждый толчок поражал точку глубоко внутри тебя, отчего перед глазами бегали черные точки, и ты чувствовала, что становишься все более влажной, твои стенки сжимаются вокруг него с большей интенсивностью. Приглушенные звуки твоих криков были только для его ушей, тайная симфония страсти, которая разыгрывалась в тишине смотровой. Его собственное дыхание стало более резким, движения более хаотичными, когда он почувствовал, как твое тело напряглось под ним, а его имя прозвучало беззвучным криком в его ладони. Жар твоего возбуждения, смешанный с холодом его руки на твоем рту, был восхитительной пыткой, твои глаза закатились, когда он заявил на тебя права, полностью завладев тобой. Мир за пределами комнаты перестал существовать, и все, что осталось, — это неистовый танец ваших тел, лёд его прикосновений и теплые, бархатистые объятия его члена, наполняющего вас снова и снова. Вы почувствовали приближение кульминации, крещендо удовольствия, которое угрожало разбить вас вдребезги, ваше тело умоляло об освобождении. — Еще нет, принцесса, — шепчет Каллен тебе на ухо хриплым и настойчивым голосом, его движения неумолимы. Его пальцы скользят от твоего рта к шее, его хватка крепкая, когда он чувствует, как твое тело начинает сжиматься вокруг него. Его поглаживания становятся глубже, обдуманнее, когда он наблюдает, как твое лицо искажается от приближающегося оргазма. Ты пытаешься сдержаться, крепко зажмурив глаза, прикусив зубами нижнюю губу, чтобы заглушить крики. Каждый толчок посылает сквозь тебя новую волну холодного огня, заставляя пальцы ног сгибаться, а ногти впиваться в край смотрового стола. — Я дам тебе знать, когда ты кончишь для меня, — командует он низким рыком, от которого у тебя по спине бегут мурашки. Его рука направляет твои бёдра навстречу ему, его толчки становятся более мощными, более требовательными. Ты чувствуешь, как его член набухает внутри тебя, как нарастает давление, как его фарфоровая кожа касается твоей горячей, влажной плоти. Твои глаза распахиваются, и ты, тяжело дыша, смотришь в стену, пока он продолжает трахать тебя с виртуозной точностью, от которой ты балансируешь на грани забвения. Он может распоряжаться твоим телом, дарить и лишать тебя удовольствия. И как бы сильно тебе ни хотелось кончить, раствориться в его прикосновениях, ты знаешь, что не кончишь, пока он не разрешит. Ожидание мучительно, это сладкая пытка, которая делает последующее освобождение ещё более сильным. Ты хнычешь, твое тело молит об облегчении, но хватка Каллена сильна, ты полностью под его контролем. — Скоро, — хрипит он, его дыхание обжигает твою шею. — Но не сейчас. Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, крепко и отчаянно, умоляя об этом. — В его голосе — мрачное обещание — зов сирены, которому ты не можешь сопротивляться. Ты прижимаешься к нему, твое тело движется в такт его ритму, а его руки, сжимающиеся на твоей шее, оставляют следы. Напряжение невыносимо, катушка наматывается все туже и туже, угрожая порваться в любой момент. Ты так близко, так очень близко, но он не позволит тебе переступить черту. Пока нет. Пока он не будет готов. И в этот момент ты понимаешь, как сильно ты жаждешь его контроля, его власти над твоим существом. Это пьянящее чувство, которое заставляет тебя одновременно бороться с ним и полностью подчиниться его воле. Ты выдыхаешь его имя, мольбу и проклятие в одном флаконе, твой голос эхом отталкивается от стен в маленьком, интимном пространстве. Его ответом является дикое рычание, его бедра врезаются в тебя с новой силой, его рука на твоей шее надавливает немного сильнее, его большой палец поглаживает точку пульса под твоей челюстью. Ты так близко, так невероятно близко, и ты знаешь, что, когда он наконец отпустит тебя, когда позволит тебе кончить, это будет не похоже ни на что из того, что ты когда-либо чувствовала. Холод его прикосновений, жар его желания, грубая сила его контроля — всё это сливается в бурю ощущений, которая грозит поглотить тебя. И ты не можешь ждать. — Теперь можешь отпустить, — рычит он тебе на ухо. Сделав последний мощный толчок, Каллен крепко зажимает тебе рот рукой, заглушая твой крик, когда твоё тело наконец поддаётся кульминации, которая, казалось, длилась целую вечность. Прикосновение его руки только усиливает ощущения, заставляя тебя чувствовать себя так, будто твой оргазм разбивает тебя на миллион кусочков. Твои глаза зажмуриваются, когда волна за волной наслаждение обрушивается на тебя, твои ноги дрожат, а твое естество сжимается вокруг него, отчаянно пытаясь удержать это ощущение. Его собственное освобождение следует быстро, его бедра дергаются, когда он погружается по самую рукоятку, полностью заполняя тебя своим семенем. Его хватка на твоей шее усиливается, его прерывистое дыхание касается твоего уха, когда он достигает кульминации с глубоким, гортанным стоном. Кажется, что комната вращается вокруг тебя, единственная твердая точка — холодный металл его руки, удерживающий тебя посреди бушующей бури ощущений. Когда твое тело начинает опускаться с высоты, ты чувствуешь, как он медленно отстраняется, его хватка на тебе ослабевает, дыхание все ещё не восстановлено. Он делает шаг назад, его глаза не отрываются от твоих, на лице смесь удовлетворения и чего-то еще, чего-то первобытного и собственнического. Ты падаешь на смотровой стол, безвольной и измученной, холод комнаты теперь резко контрастирует с жаром, который все еще пульсирует в твоих венах. Он наклоняется, чтобы снова натянуть твои трусики, его движения на удивление нежны, учитывая свирепость его предыдущих действий. Ткань, коснувшаяся твоей чувствительной кожи, заставляет тебя вздрогнуть, напоминая о том, что только что произошло. Ты не можешь не испытывать трепетного волнения при мысли о том, что снова почувствуешь его уверенное прикосновение, и тебе не терпится снова сыграть в эту извращённую игру в кошки-мышки.