Тень прошлого

      Катя проснулась от странного ощущения — в доме было слишком тихо. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь щели между тяжелыми портьерами, рисуя золотые полосы на паркете. Она потянулась к пустой стороне кровати — Миша уже встал. Глаза сами собой начали осматривать интерьер такой знакомой комнаты, ведь она убиралась здесь миллион раз. Настольный футбол всё так же стоял на своём месте, его лакированная деревянная поверхность лишь изредка поблёскивала, когда на неё падали лучи солнца. Катя до мельчайших подробностей помнила, как они с Мишей играли здесь, и она проиграла ему свидание, уронив футбольный мячик под кровать. Он наверное и сейчас оставался там, ведь Миша вряд-ли стал двигать дубовую кровать в одиночку. Может прислугу попросил помочь. Прислуга. Катя ей была ещё вчера. Сложно было поверить в то, что теперь она живёт в этом доме как гостья. Или нет? Может ей просто воспользовались? Сказка о Золушке закончилась, и пора вернуться на землю?       Откинув от себя одеяло, девушка привстала, озираясь в поисках своей одежды. Найдя своё лёгкое голубое платье, которое она надела вчера после спа, и накинув его на себя, подошла к большому напольному зеркалу. Невооружённым взглядом было видно, что вчера ей удалось искупаться в любви. Губы чуть припухли от бесконечных поцелуев, кудрявые волосы смешно торчали в разные стороны, а на шее можно было заметить следы несдержанной ночной страсти. Несмотря на бесконечные сомнения, которые сейчас просто атаковали её голову, Катя не о чём не жалела. Она слишком долго твердила себе о том, что не может позволить себе быть с человеком, которого она по-настоящему любит. Но в один момент, рвущиеся наружу чувства победили здравый смысл. Дверь распахнулась, и в комнату тихими шагами вошёл Миша. В руках он нёс переносной столик с завтраком, от которого шли просто умопомрачительные ароматы. Не обнаружив Катю в кровати, парень развернулся к зеркалу, и, нахмурившись, произнёс:       — Доброе утро, солнышко. Ты чего так рано вскочила? Только разрушила мне все планы.       — А можно узнать, каким планам из-за меня не удалось сбыться? — спросила Катя.       — Сначала я хотел разбудить свою девушку поцелуями, — поставив завтрак на тумбочку, начал перечислять Миша, — Потом хотел презентовать ей самый вкусный завтрак в этом мире прямо в постель, а она не только проснуться успела, но ещё и из постели сбежать. Ни поцелуев, ни сюрприза. Вы и представить себе не можете, Екатерина, чего себя лишили, — усмехнулся парень, вовлекая Катю в свои объятия.       — Ох, я не прощу себе эту оплошность, — выдохнула девушка, прижимаясь к Мише крепче. Его объятия казались ей самым уютным местом на земле. Целым маленьким миром, в котором можно было спрятаться от всех окружающих её проблем. Не хотелось вспоминать о Раисе и работе, о том, что Сева уехал в неизвестном направлении и совсем непонятно, как и на что он будет жить. Хотелось навсегда остаться рядом с Мишей в этой комнате и больше ни о чём не думать. Но не получалось. Она всё еще официально числится горничной в этом доме и должна работать.       — Эту оплошность ещё можно исправить, — тихо прошептал Миша, — Давай представим, что я принёс тебе завтрак, а ты ещё сладко спишь, — его рука аккуратно начала подталкивать Катю в сторону кровати.       — Миш, я бы с радостью, но мне на работу нужно. Я проснулась поздно и уже опаздываю. Раиса мне наверное отдельный котёл в аду готовит, если ещё не уволила, — словно прочитав мысли, Катин телефон завибрировал, и на экране высветилось грозное лицо начальницы, — Вот видишь, она чувствует, что я её вспоминаю, — Катя высвободилась из объятий и двинулась в сторону тумбы, но Миша в два счета опередил её и ответил на звонок:       — Раиса Степановна, Екатерина со вчерашнего дня больше не работает у нас в доме. Теперь она живёт здесь в качестве моей девушки. Документы об увольнении она подпишет позже. Зарплату прошу перечислить ей на карту, — отчеканил парень, и, не слушая возмущения в трубке, сбросил звонок.       Катя не ожидала такого поворота событий и лишь растерянно выдавила:       — Ну всё, теперь она до конца жизни молнии в меня глазами метать будет. И так постоянно напоминала мне при каждом удобном случае, что лучше не связываться с сыном хозяина, потому что ничем хорошим это не закончиться. По дому сплетни поползут, всё дойдёт до твоего отца, который странно ко мне относиться, и всё, полетит Катенька отсюда быстрее, чем пробка от шампанского, — девушка плюхнулась на кровать, раскинув руки в стороны.       — Кать, останови ураган в своей голове, а то он очень разбушевался. Какая разница, что о тебе подумают другие? Я тебе уже говорил, но скажу ещё раз: я тебя люблю, мне абсолютно неважно, кем ты работаешь. Но я хочу, чтобы ты занималась тем, что тебе нравится. Если есть такая возможность, почему бы её не использовать? А отцу при всех его возможностях никак не помешать нашим отношениям. Я не тот избалованный богатенький мальчик, кем кажусь изначально. У меня есть руки, ноги и навыки. Я могу сам себя обеспечить, — Миша прилёг рядом с Катей, оперевшись на локоть, — Давай садись уже, такая вкуснятина стынет.       — А если у меня аппетит пропал?       — Значит будем придерживаться изначального плана и начнём с поцелуев, — Миша начал аккуратно покрывать поцелуями Катину шею, на что девушка лишь довольно вздохнула, полностью отдаваясь ощущениям. Всё-таки завтраку суждено остыть.

***

      «Забирай заявление и возвращайся в особняк, ты нам ещё нужна» — эти слова эхом отдавались в голове Маши, вызывая тонны мурашек по всему телу. Казалось бы, она почти выпуталась из цепких лап бандитов. Ей оставалось только собрать вещи и начать новую жизнь, без постоянного страха, указаний и требований, выполняя которые, она буквально переступала через себя и свою совесть. Но судьба решила распорядиться иначе. Проглотив комок слёз, так предательски подступивших к горлу, Маша взглянула в глаза Васину. Он, находясь в полной растерянности, не понимал, почему девушка так резко изменила своё решение. Ещё утром она буквально умоляла его бросить работу в особняке и уехать вместе с ней, а тут она решила остаться, да и сейчас смотрела ему в глаза так, будто чего-то боится. Вопросов в голове было явно больше, чем ответов и он спросил:       — В смысле мы остаёмся, Маш? Мы же уже уволились и все документы забрали. И ты предлагаешь обратно возвращаться? Что о нас Иваныч подумает?       — Мне позвонила соседка моей бабули из деревни. Сказала, что бабушке плохо стало, её в больницу увезли. Я не знаю, может лекарства могут понадобиться, поэтому без денег сейчас вообще никак. Извини, Серёж, — врать Маша не умела. Она опустила глаза в пол, стараясь не показывать парню не единой эмоции. Он не должен ни о чём узнать. Девушка не могла допустить, чтобы её близкий человек пострадал из-за её проблем. Она должна справиться сама. Она всегда справлялась.       — Да ладно тебе извиняться. Бабушка — это святое, — ответил Васин, — Пошли к Валерию Ивановичу, скажем, что мы пошутили и остаёмся, — взяв чемодан за ручку, он покатил его в сторону кабинета начальника. Маше оставалось лишь лениво идти за ним.

***

      — Ну что, ты готова к своему второму идеальному дню? — спросил Миша, обнимая Катю за плечи. Они нежились в постели, забыв про завтрак и все дела. Кате еще раз позвонила Раиса Степановна и официальным тоном объявила о завершении работы в особняке. Начальница не удержалась от колких высказываний в сторону девушки, но, услышав голос Миши, быстро попрощалась и положила трубку.       — Мне вчерашнего идеального дня хватило с головой. Сто лет так много не отдыхала. У ваших массажисток просто золотые руки.       — Рад слышать, что моя принцесса осталась довольна. Будут еще пожелания?       — Буду искать то, чем мне нравится заниматься. Раз работы ты меня лишил, — усмехнулась Катя.       — Ты же на юриста учишься. Как у тебя там с практикой дела обстоят? Просто мне неплохо было бы проверить парочку документов по сети ресторанов. Если экономическую часть дел я решаю сам, то толкового юриста ещё не нашёл. Поможешь? Я бы никому не доверился так сильно, как тебе.       — Да я совсем ещё неопытная, только теорию хорошо знаю. На практике не применяла.       — Мне помнится, что ты нашему общему знакомому документы по заводу так привела в порядок, что даже мой отец был в шоке. А Данечка вообще светился как лампочка, — упоминание бывшего приятеля неприятно резанули слух. Миша никак не мог смириться с тем, что Даня подверг Катю смертельной опасности ради своей собственной выгоды. В этом деле было слишком много недомолвок и тайн, и парня это жутко напрягало. Поэтому он решил минимизировать общение Кати с Даней, по крайней мере до тех пор, пока не выяснит подробности этого странного похищения.       — Михаил Сергеевич, вы что ревнуете? — спросила Катя, шутливо заглянув Мише в глаза. Он лишь только фыркнул и резко навис над ней, вовлекая в новый нежный поцелуй. Все мысли в два счёта исчезли из головы девушки, и она могла только отвечать на поцелуй с той же нежностью и полным наслаждением. Как только они начали переходить грань нежности и бушевавшей страсти, Катя нехотя отстранилась, понимая, что иначе они застрянут здесь на весь день.       — Я так понимаю, что я могу нести документы? — спросил Миша. Катя лишь согласно кивнула.       Миша принёс документы прямо в спальню, на что Катя, возмущаясь, потребовала перенести их в беседку и пошла работать туда. Папок с бумагами оказалось слишком много, и девушка начала внимательно изучать каждую из них, разбирая по стопкам и чуть ли не по алфавиту. Миша решил не отвлекать её и благополучно ретировался из беседки. Правда через пару часов, Катя позвонила ему, чтобы уточнить некоторые детали и указать на юридические неточности. Парень поражался её профессиональному подходу к делу и лишь внимательно слушал, рассказывая о своих идеях. Они не заметили, как день благополучно подошёл к своему завершению.       Тени в беседке сгущались, становясь бархатистыми и глубокими, словно вбирая в себя дневную усталость. Последний лист, подписанный аккуратным почерком Кати, лег поверх аккуратной стопки документов. Она откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно покидает её плечи и шею. Глаза сами собой закрылись, а в ушах стоял ровный, умиротворяющий звон — не то от тишины, не то от переутомления. Тёплые руки мягко легли ей на плечи, и знакомый запах — лёгкий аромат дорогого одеколона с нотками свежескошенной травы — окружил её.       — Всё, — прошептала Катя, даже не открывая глаз. — Больше ни одной бумажки.       Миша молча наклонился и прижался губами к её виску. Его дыхание было тёплым и чуть неровным.       — Спасибо, — сказал он просто, и в этом слове было столько искренности, что у Кати ёкнуло где-то под рёбрами. Он осторожно помассировал её плечи, разминая затекшие мышцы, и она невольно застонала от приятного облегчения.       — Сильно устала? — его голос прозвучал прямо над ухом, тихий, заботливый.       Катя наконец открыла глаза и повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось особенно близким — тёмные ресницы отбрасывали тени на скулы, а в глазах, обычно таких озорных, сейчас читалась лёгкая тревога.       — Не настолько, чтобы отказаться от ужина, — улыбнулась она, замечая, как его взгляд сразу же смягчился.       Миша протянул руку, и она приняла её, чувствуя, как его пальцы крепко сжимают её ладонь. Он помог ей подняться, и они медленно пошли к дому, обходя цветочные клумбы, где уже зажигались первые вечерние огни фонарей. Балкон, куда он привёл её, был небольшим, уютным, утопающим в зелени плюща и дикого винограда. Стол, накрытый на двоих, сверкал хрустальными бокалами и серебряными приборами. Но больше всего Катю тронули мелочи — её любимые лимонные свечи в медных подсвечниках, та самая паста с трюфелями, от которой она однажды случайно обмолвилась, что обожает её, и даже её любимый плед, аккуратно сложенный на одном из стульев.       — Ты… — она обернулась к Мише, который стоял в дверном проёме с бутылкой вина в руках.       — Я просто хотел, чтобы ты почувствовала себя… особенной, — он пожал плечами, вдруг став совсем не похожим на избалованного сына миллиардера, кем казался на первый взгляд.       Катя подошла к нему, взяла бутылку из рук и поставила её на стол.       — Это необязательно, — прошептала она, обнимая его за шею. — Я и так это знаю.       Они сели ужинать, Катя медленно вращала вилку в тарелке, наблюдая, как длинные ресницы Миши отбрасывают тени на его скулы, когда он наклонялся к бокалу. Его губы, обычно такие уверенные, сейчас растянулись в той самой ухмылке — чуть кривой, беспечной, которая когда-то сводила её с ума.       — ...и представляешь, этот идиот пытался доказать, что я не разбираюсь в яхтах! — Миша размахивал вилкой, изображая сцену, и его глаза искрились озорными искорками.       Катя прикусила губу, сдерживая улыбку.       Он мой.       Эта мысль до сих пор казалась нереальной. Вот он — наследник империи Воронцовых, человек, чьё имя мелькало на первых полосах Forbes, — сидит перед ней в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, рассказывает глупые истории и то и дело норовит украсть с её тарелки кусочек трюфеля.       — Ты вообще меня слушаешь? — Миша прищурился, заметив её задумчивый взгляд.       — Конечно, — Катя сделала вид, что серьёзно кивает. — Ты рассказывал, как унизил какого-то бедолагу, который осмелился усомниться в твоей гениальности.       — Именно так! — Он торжествующе откинулся на спинку стула, и в этот момент ветерок шевельнул его чёрные, чуть вьющиеся волосы. — Хотя... — его голос внезапно стал тише, — мне больше нравится, когда ты смотришь на меня вот так.       — Как? — Катя почувствовала, как тепло разливается по щекам.       — Как будто я не Миша Воронцов, — он наклонился через стол, и его пальцы осторожно коснулись её запястья, — а просто... твой Миша.       В его глазах, обычно таких насмешливых, сейчас читалось что-то тёплое и беззащитное. Катя перевернула ладонь, сцепив пальцы с его пальцами, и вдруг осознала:       Он тоже не верит в это счастье.       Тишину нарушила лишь трель соловья где-то в саду да лёгкий звон бокалов, когда Миша поднял свой, чтобы чокнуться с ней.       — За нас, — прошептал он.       — За нас, — повторила Катя, и в этот момент телефон в её кармане завибрировал. Девушка машинально достала его, и мир вокруг рухнул.       Фотография.       Сева.       Ее брат, всегда такой уверенный и сильный, теперь лежал на грязном полу с перекошенным от боли лицом. Его руки были связаны за спиной, на щеке — темная ссадина. А под фото — три слова, от которых кровь застыла в жилах:       «Он теперь наш»       — Опять скидки на стоматолгию? — Миша протянул руку за ее телефоном, но Катя резко выключила экран.       — Да, — ответила она слишком быстро. — Эти мошенники совсем обнаглели.       Миша фыркнул и налил ей еще вина.       — Надо всё-таки установить тебе антиспам, — пробормотал он, уже отвлекаясь на рассказ о своих новых планах.       Катя кивнула, но её мысли были далеко.