Дьявольские шалости

      Стемнело. Квартира номер пятьдесят наполнилась густым мраком, сквозь который едва ли можно было что-то разглядеть. Лампу не включали по понятным причинам: мессир не любил искусственного света. Именно поэтому остальным членам его свиты, "ютившимся", если так будет уместно сказать, в этой квартире, приходилось приспосабливаться к темноте.       Пожалуй, в этой ситуации Бегемоту повезло больше остальных: кошачье зрение позволяло ему спокойно ориентироваться в полумраке комнаты. В отличие от него, Фагот испытывал определенные трудности с передвижением по квартире, а его зрение явно оставляло желать лучшего. Мало было разбитых стёкол у почти не имеющего никакой практической ценности пенсне - отсутствие света всё больше усугубляло ситуацию.       Остальные же участники сей компании, видимо, решили залечь на дно, ибо Коровьев мог с уверенностью сказать, что ни разу не слышал ничьего голоса, и тем более не замечал чьего-либо присутствия, за всю сегодняшнюю ночь. Лишь только мессир разбавлял пустоту квартиры своим присутствием. Как и всегда, он сидел в самой отдалённой комнате в ожидании, когда его верный и исполнительный слуга выполнит данное ему задание. Коровьев как раз направился в комнату Воланда: мессир приказал предоставить сводку данных о девушках Москвы, пригодных для проведения бала Сатаны. Уже с подготовленной пафосной речью, с подробными описаниями критериев каждой кандидатуры, Фагот шёл по тёмному коридору, потому что от маленькой свечки, которую он с собой прихватил, абсолютно не было толку, свет от нее был настолько ничтожным, что он не видел ничего дальше своего носа.       Стоило только выйти с кухни, как где-то в районе ног Коровьева раздался страшный то ли писк, то ли крик, то ли всё вместе. При всём при этом нога его, прошу заметить, почувствовала что-то очень мягкое и тёплое под собой. Сбитый с толку такой внезапностью Фагот отскочил в сторону, и тут уже другой ногой почувствовал что-то очень твёрдое и острое, после чего раздался характерный "хрясь!", и всё стихло. Свеча - одному богу только известно, как он её ещё не уронил с рядом стоявшего столика в попытке восстановить равновесие - тут же очутилась в его руке, после чего тот опустился на пол, чтобы оценить масштабы трагедии. Капли расплавившегося воска от все той же свечи, будь она неладна, противно обжигали пальцы, но в такой ситуации это было не главным. Внизу кто-то тихо причитал и ворчал. По голосу Фагот сразу же распознал своего давнишнего друга. И вправду: Бегемот лежал на полу, трагически раскинув лапы в стороны, и полным боли и страданий голосом что-то бубнил. Коровьев тут же склонился над приятелем, пытаясь собрать полную картину произошедшего. Он также подметил ещё одну деталь: в метре от ноги демона лежал примус - так вот, кто виновник его теперь уже больной ноги! Одна из его сторон была безжалостно прогнута внутрь, и весь его вид ясно давал понять, что функционал агрегата утерян безвозвратно.       Коровьев кинулся было помогать своему товарищу: театрально рассыпаясь в извинениях, он уже хотел было поднять примус, как вдруг Бегемот обиженно завопил: - Ох, горе мне, бедному коту! - он наигранно положил лапу на лоб, жмурясь - Никто меня не любит, никто не замечает!.. - кот приподнялся и начал обиженно облизывать лапу - на неё, вероятнее всего, и наступил Коровьев. Последний, к слову, лишь тихо хихикнул, что не ускользнуло от идеального зрения и слуха шерстяного.       Вдруг его поведение резко переменилось: из уставшего и разобиженного кота он превратился в шипящий комок шерсти. Реакция Фагота явно разозлила Бегемота, и тот зло протянул: - Ты что, совсем ослеп?! На кой черт тебе пенсне, если от него нет толку? Ходишь тут, наступаешь на ни в чем неповинных граждан! А я, может, тоже хочу иметь собственное пространство! Может, я не хочу, чтобы на меня наступали! - Бегемот не только шипел, но и уже будто планировал броситься на своего "обидчика" - Мррр... как же больно! - с этими словами кот перевёл взгляд на лежащий в стороне сломанный примус, от этой картины он окончательно рассвирепел, - Ты сломал мой примус?! То есть я весь день работал, починял примус, а он... он просто взял и сломал! Все мои труды ушли в никуда!       Коровьев, шокированный происходящим - Бегемот никогда ни на что так не реагировал! - первые несколько секунд лишь удивлённо смотрел на кота. После недолгой заминки, придя в себя, он снова усмехнулся и миролюбиво, на свой обычный манер, протянул: - Да ладно тебе, дружище, не серчай! Прости дурака, я ведь не нарочно.. Сам посуди: зрение у меня и так никудышное, а в темноте так я вообще не вижу ничего.       Новая капля горячего воска упала на руку, всё ещё державшую свечу, и Фагот от неожиданности подскочил, начав трясти обожжённой рукой. Бегемот на это никак не отреагировал, но было прекрасно понятно, что в душе он ликовал над небольшой расплатой за причиненный ущерб. Коровьев примирительно выставил вперёд указательный палец здоровой руки и снова затараторил: - Mea culpa, мой дражайший Бегемот! Я завтра куплю тебе новый примус заместо поломанного.. Хочешь?.. - ответом послужила лишь напряжённая тишина. Фагот растерялся: обычно Бегемоту было свойственно со временем прощать обиды. Но сейчас же всё было иначе. Кот обиженно сопел, тщательно вылизывая лапу. За годы жизни бок-о-бок Фагот отлично выучил поведение товарища в различных ситуациях, но то, что происходило сейчас, не лезло ни в какие рамки! - Уж не сердитесь, любезнейший, право же, не стоит! - Коровьев снова предпринял попытку наладить отношения, раскинув в стороны свои длинные тонкие руки, - Надеюсь, инцидент не повлиял на ваши магические способности и умение поглощать немыслимое количество продуктов? - Ой, да иди ты к чёрту, а! - Вот именно это я и собирался сделать! - воодушевлённо протянул Фагот, - Да ты сама проницательность, дружище!       Кот же, издав какой-то звук, чем-то похожий на кряхтение старика, исчез из его поля зрения. Коровьев лишь пожал плечами и двинулся в комнату Воланда. Все-таки не стоит разочаровывать мессира задержкой отчётов.       Аккуратно оповестив его о своём присутствии коротким стуком в дверь, Фагот торопливо вошёл в его покои. В практически лишённой света комнате (на столе стояла небольшая свеча, которая едва освещала пространство вокруг себя) почти не шевелясь, стоял Воланд. Сквозь чуть приоткрытое окно в помещение просачивался прохладный ночной ветерок, что, чего уж таить, придавало его виду больше загадочности и непоколебимости. Он, словно находясь в глубоких раздумьях, смотрел в окно, поэтому на стук он абсолютно никак не отреагировал. - Какова цель твоего визита? - неспешно протянул он, чуть развернувшись в сторону Коровьева.       Последний же, наконец дождавшись момента, когда ему можно будет говорить, затараторил на свой обычный манер: - По мере своих скромных сил, - он сцепил руки за спиной и, вытянувшись по струнке, начал раскачиваться взад-вперёд на пятках, - я изучил всех почетных граждан Москвы и уже готов прийти к интересному умозаключению! - по всей видимости подобные слова придавали всему его виду ещё больше напускной пафосности, что никак не могло скрыться от Воланда. - Любезный Фагот, соизволь не юлить, как ты обычно это любишь делать, и говорить более чётко и ясно, мы не на представлении, - наконец оторвавшись от окна, консультант тёмной магии повернулся к своему слуге, неотрывно глядя тому в глаза.       От подобного взгляда сразу становилось тяжело на душе и хотелось как можно скорее скрыться от вездесущих глаз Воланда. Но у Фагота души не было, поэтому он совершенно спокойно с невозмутимым видом продолжил: - Точно так-с, мессир, будет, как вы пожелаете, - он перестал раскачиваться, но серьёзности его виду не прибавило: Коровьев наоборот выглядел уж слишком комедийно в его обычных попытках утихомирить свою шутовскую натуру, - осмелюсь предположить, что мы имеем лишь одну кандидатуру на роль королевы великого бала ста королей! - взгляд Воланда стал ещё более тяжёлым и хмурым: складывалось ощущение, что тот намеревался прожечь дыру в извечно весёлом гаере, уж очень мрачен он был сегодня! - Но у меня есть и хорошая, просто замечательная, новость, - Коровьев, словно забыв о просьбе вести себя более сдержанно, продолжил с упоением гримасничать, - достопочтенная королева Марго - отличный вариант! Спешу вас заверить, вы точно не разочаруетесь, помяните моё слово! Воланд лишь поджал губы и, снова повернувшись к окну, медленно протянул: - Пусть будет так, - свободно висевшие до этого руки мессира тут же оказались сцепленными за его спиной - в подобной манере он словно подражал поведению Фагота, - ещё ни разу ты не вызывал у меня неудовлетворения в вопросах, касающихся проведения бала, - он ненадолго замолчал, - так не разочаруй же меня и в этот раз, любезнейший. - Ужасно рад стараться, мессир, уверяю: и в этот раз вы будете довольны! - последний, слабо поклонившись, поспешил ретироваться.

***

      Утро озарило необычных жителей квартиры номер пятьдесят редкими лучами восходящего солнца: они лениво просачивались сквозь занавески, словно и сами не очень-то хотели наступления утра. Бегемот, свернувшийся пушистым комочком на подоконнике, поморщился - насколько это возможно для кота - и раздражённо отвернул мордочку от окна, чтобы его сон не тревожили. Остальные же участники предстоящего бедлама спокойно занимались своими делами. Коровьева, к примеру, разбудил телефонный звонок. Говорили из Варьете, в котором в этот же день намечалось первое (и, вероятно, последнее) представление артиста Воланда и его небольшой свиты. Администратор заведения спрашивал про наличие незадолго до этого отправленного в Ялту Лиходеева. Коровьев, натянув улыбку до ушей, растекся в самых лучших пожеланиях, после чего все-таки соизволил объяснить внезапную пропажу директора всё того же театра: незамысловатая версия про катание на машине за городом, выдуманная им же на ходу, подошла на ура. На вопрос про Воланда он наплел что-то вроде "они заняты" и, напоследок послав ещё пару-тройку комплиментов и пожеланий, поспешил повесить трубку.       Новый день предзнаменовал много приготовлений и суетности. Словно предчувствуя всеобщий сумбур, Гелла, судя по всему, на пару с Азазелло, решили ретироваться куда подальше, дабы не попадаться никому на глаза. Коровьев порой завидовал их свободе действий.       Прошу заметить, на голову Фагота также свалилось одно пренеприятнейшее известие: Бегемот не только не перестал обижаться, он даже не шёл на "мирные переговоры", которые гаер уже несколько раз за утро пытался устроить. Попытки оказались тщетны: кот и не желал идти на компромисс, он лишь раздражительно воротил мордочкой на любую попытку клетчатого поговорить с ним. Да и черт с ним, с этим Бегемотом! У Фагота слишком много поручений, чтобы отвлекаться на подобное. Вот только если бы дело было лишь в дующемся чёрном коте…       Сначала Коровьев лишь заметил пропажу своего костюма, заранее приготовленного им для бала Сатаны, но это было ещё полбеды! К своему удивлению, он все-таки обнаружил свои вещи. Недавно выстиранный и выглаженный фрачный наряд оказался в совершенно непригодном для ношения состоянии: в ванной (доселе Коровьев во время поисков не заходил туда, ибо закрытая дверь комнаты недвусмысленно говорила о том, что внутри кто-то есть: зачем же ему, спрашивается, тревожить того же разобиженного Бегемота или, не дай Сатана, самого мессира?) лежал его костюм - вернее будет сказать, то, что осталось от этого костюма - почти полностью объятый языками пламени. Ни дыма, ни запаха не исходило, а следовательно было полагать, что подобная пакость ни в коем разе не обошлась без задействования тёмной магии (иной и быть не могло в этой квартире). Подозрения тут же пали на Бегемота: подобные шалости были ему свойственны, но чаще всего они заключались в не очень значительных моментах, сейчас же он перешёл грань дозволенного.       Коровьев пришёл к неутешительному выводу: он только что лишился своей единственной одежды для Бала, что не могло не опечалить его, но тот тут же натянул широкую улыбку, пообещав себе ещё припомнить проступок Бегемота. Дело близилось к вечеру. Фагот, носившийся всё утро и день, наконец ненадолго смог освободиться от бесконечных поручений. Выкроив себе минуту-другую, он подкрался к всё так же спящему (и в ус не дующему!) коту. - Дражайший, а дражайший! - Фагот в шутовской манере, будто кланяясь, присел на корточки рядом с Бегемотом. Достав не пойми откуда длиннющую швейную иглу, он незамедлительно ткнул кота в его мягкий бок. Это было не больно, но ощутимо, поэтому последний тут же вздрогнул, и Фагот, еле сдерживая смех, заметил, как его поясница начала быстро дёргаться - обычная реакция кошек на внешние раздражители, - А ну-ка скажи мне: куда пропал мой фрачный костюм для бала? - Мряк! - кот недовольно зашипел и даже хотел было оскалиться, но передумал: уж слишком удобным было его положение на подоконнике. - Какой к чёрту костюм? А хотя… - он на мгновение замолчал, растянув последнее слово в каком-то подобии урчания, - мессир, кажется, во время твоего отсутствия просил разжечь огонь в камине - уж больно тот поутих, говорит. Ну...  я и использовал для розжига первое, что мне попалось под лапу, - непринуждённо протянул он, потягиваясь. - Ах, как жалко, - всплеснул руками Фагот, но тут же его напускная трагичность рассеялась, а тон с дребезжаще-грустного перешёл на более издевательский и подлый, - ну что же, сударь, осмелюсь сказать, что вы - самое что ни на есть ходячее бедствие.. катастрофа, завернутая в кошачью шерсть! В ответ на подобное заявление Бегемот лишь наградил Коровьева очередной порцией дофенизма, после чего стало предельно ясно: продолжать разговор он никак не собирается.       Фагот же, встав из своего положения, прошёл к дивану и, сев на него, развернул сегодняшнюю газету. Вот только отчего-то он держал её вверх тормашками, что, к слову, никак не препятствовало его чтению. Мужчина словно ждал чего-то, и вот это что-то случилось: минут через десять Бегемот, окончательно разбуженный разговором, проведший тщетные попытки снова уснуть, решил, вероятно, подкрепиться: размашистым шагом, громко топая, он прошёл на кухню. Коровьев выждал с минуту, после чего с кухни раздался отчаянный возглас: - Куда пропал весь бензин?! - Бегемот, явно ужасно раздражённый этим, громко шипел, мяукал и, произнеся пару-тройку непечатных слов, пулей вылетел с кухни.       Забившись куда-то в тёмный уголок в районе уборной, он, кажется, был готов просидеть так весь вечер. Но вот незадача: этим же вечером Воланд в компании двух своих неугомонных шутов планировал наведаться к той самой предлагаемой Фаготом для проведения бала Маргарите. Дело было за малым: им нужно было лишь взглянуть на неё, после чего мессир сделает свои выводы, подходит ли им эта девушка или нет.

***

      Дождавшись определённого часа, когда на улице было уже совсем темно, свита взялась за работу.       На небольшой аллее, слегка продуваемой прохладным вечерним ветерком, среди цветущих кустов сирени, запах которых был слышен даже вдали от них, на одной из скамей одиноко сидела девушка. Ее лёгкий наряд - тонкое платьице - говорил о том, что она явно жила где-то неподалёку. Несмотря на прохладную погоду и её внешний вид, она отчего-то не спешила уходить. Девушка словно не чувствовала холода, она лишь изредка заторможено подергивала плечами и снова продолжала смотреть в одну точку. Мысли её явно были далеки от всего происходящего вокруг, отчего и легко можно было объяснить поначалу показавшееся странным поведение сей особы. Воланд осторожно присел на краешек скамьи к девушке. Пока что она его не видела, что не добавляло лишних хлопот, поэтому Воланд, посидев минут пять, встал и ровным шагом пошел прочь из аллеи.       К слову, за этот промежуток времени случилось пренеприятнейшее происшествие, которое чуть не обернулось крахом всего их похождения. Бегемот с Фаготом стояли невдалеке от Воланда и девушки, ожидая итогового решения мессира. В этот раз этих двоих неразлучных шутов-товарищей словно подменили, даже Воланд отметил эту странность, но говорить ничего не стал: межличностные взаимоотношения между его подчинёнными никогда его не волновали.       Так вот, ежели обычно эти двое постоянно отпускали различного рода шуточки, что порой ужасно раздражало и самого мессира, балагуря и щебеча всякий бред направо и налево, то таперича они даже и не смотрели друг на друга.       Фагот, будучи очень нетерпеливым и совершенно неспособным стоять долгое время в одном положении, начал покачиваться на стопах, словно маятник, отмеряя будто не секунды, а градусы приближающегося раздражения. Бегемот же - воплощение лени, что, справедливости ради, было свойственно всем кошкам - вдруг изволил потянуться. Он прикрыл глаза и, однако, решив разнообразить своё местоположение, немного сместил свою тушку в сторону. Тут же он об этом сильно пожалел. Ни с того ни с сего кончик его хвоста пронзила острая боль, отчего кот тут же открыл глаза, подскакивая от неожиданности с места с, прошу заметить, грацией, не свойственной ни одному в этом мире коту, достойной, пожалуй, лишь Бегемота. Фагот, по совместительству виновник сей хвостатой трагедии, слегка отшатнулся от кота, но тут же чуть ли не на колени плюхнулся рядом с потирающем лапами свой хвост котом, словно движимый неведомой силой раскаяния. - Ах, мой дорогой Бегемот! - дрожащим тенором протянул тот, - молю, не серчай на нерадивого шута! Mon chér, не стоит.. Простите великодушно мою неуклюжесть, любезнейший! - и тут Коровьев, не изменяя своей традиции, стал рассыпаться перед ним в извинениях и мольбах "простить его глупого за столь ужасный поступок".       Бегемоту, надо полагать, понравилось такое стечение событий: перед ним так горячо извиняются, это определённо тешило его самолюбие! Кот в ответ на тираду Коровьева хмыкнул, отпустив свой хвост из лап, отчего тот безвольно упал на землю. В плутовских глазах пушистого демона проскользнул озорной огонёк.       Фагот же тем временем аккуратно подцепил пострадавший хвост кота и несколько раз провёл рукой по больному месту, колдуя что-то незатейливое. Боль поутихла, и обида Бегемота тоже стала постепенно спадать. Буря над головой дважды провинившегося регента начала постепенно рассеиваться. Но как оно обычно и бывает среди людей, даже если они толком и не люди, Бегемот явно всё ещё таил обиду на своего товарища где-то глубоко в своём небольшом кошачьем сердечке.       Воланд, заметив какое-то мельтешение на фоне, слегка повернул голову в сторону своих нерадивых подчинённых, он был абсолютно тих и спокоен, но Фаготу в его глазах отчётливо виделась парочка бранных слов. Словом, мессир был недоволен, что, конечно же, не могло не опечалить и самого Коровьева. Стоило только Воланду покинуть аллею (прошу заметить, он словно специально игнорировал этих двух недотеп, стараясь всем видом показать им, что он не одобряет произошедшего давеча бедлама), как Фагот на пару со всё ещё что-то тихо ворчавшим себе под нос Бегемотом потрудились поспешить за ним. Лёгкой трусцой, огибая скамьи и небольшие кустики, Коровьев выскочил из этого злополучного места и тут же припустил вслед за мессиром, а поравнявшись с ним, принялся о чём-то его расспрашивать. Воланд ограничивался лишь простыми кивками или покачиваниями головы, будучи равнодушным к бессмысленным разговорам, коим, нет сомнений, этот и являлся.       Спустя пару мгновений Бегемот нагнал их и, усердно пыхтя от бега (все-таки кошачьи лапы - это вам не длиннющие ноги Фагота!), пошёл рядом с этими двумя. Кот всё ещё выглядел вполне недовольно, на что Коровьев, подметив сей момент, лишь скептично усмехнулся, в шутовской манере разведя руками в стороны. Воланд скосил глаза в сторону слуги. Лёгкое раздражение впервые за всё то время, проведённое в Москве, посетило его. Несмотря на то, что предлагаемая Фаготом девушка была вполне хорошим вариантом, поведение самого Фагота оставляло желать лучшего. В самом деле, его верный слуга и ранее не особо-то отличался спокойствием и хорошей выдержкой, сейчас же они с Бегемотом будто издевались: наводили излишнюю суетность, мешали делу.. и мало того, все-таки Воланд прекрасно видел, что между ними произошёл какой-то разлад. Вмешиваться в это дело демон совершенно не стремился: все-таки он никогда не изменял своим принципам, что лишь означало то, что дела остальных его никоем образом не волнуют.       Фагот, словно уловивший толику мыслей мессира, понял, что все-таки ему стоит решить этот вопрос немедля, ибо, зная этих двоих, последствия могут быть чудовищными. А разочаровывать Воланда, Коровьев был уверен, ни ему, ни Бегемоту определённо не хотелось.       Весь их обратный путь до дома Воланд мог спокойно довольствоваться тишиной, уж слишком нечасто появлявшейся с недавних пор. Эти двое наконец позакрывали свои надоедливые рты (что, впрочем, было довольно удивительно и очень даже несвойственно для Коровьева), отчего жизнь снова вернулась в прежнее русло. И по приходе домой слуги сумели порадовать своего мессира вполне миролюбивой обстановкой: Бегемот, который ни за что ни про что не подошёл бы к плите, даже изволил сделать себе кофе и, что уж очень удивило всех присутствующих, хотел поделиться этой дурно пахнущей бурдой с остальными жителями злополучной квартиры. В ответ на предложение пушистого демона они тут же разбежались по разным сторонам, словом, у всех тут же дела появились. Бегемот лишь что-то ворчливо просопел и с угрюмой мордочкой налил себе в кружку приготовленный им кофе, засев на одно из многочисленных кресел в гостиной комнате. Ну просто загляденье: сидит себе это чудо в шерсти, спокойненько попивает из кружечки и, самое главное, не шалит и никого не трогает! Воланд слабо улыбнулся уголком рта от этого вида.       Фагот же, сидевший неподалёку от Бегемота, тоже преспокойно попивал свой кофе, параллельно выкуривая сигарету. Зловонный дым, который так и норовил заполнить квартиру и потравить к чертям кошачьим всех жителей, не будь они демонами, Коровьев направлял прямиком в раскрытую форточку - простецкий фокус, но зато какой действенный!       Пожалуй, самая приятная картина за сегодняшний день: эти двое наконец перестали, как бы то ни было иронично, собачиться. Авось и бал в этот раз удастся, если уж на то пошло.

***

      Поутру Бегемот проснулся от режущих глаза солнечных лучей. Кот поморщился, нехотя разлепляя глаза, и лениво повернулся на другой бок, теперь и его подставляя под нещадную атаку утреннего света. Шерсть его в такие моменты пахла как-то по-особенному: смесью чего-то тёплого и сладкого, бесповоротно ленивого и нежного. Ко всему этому также прибавился едва заметный запах подпалённой шерсти - результат солнечных ванн Бегемота.       Фагот бы никогда не признался, что ему ужасно нравилось часами слушать этот слабый аромат своего друга, проводя с ним время. Дело было даже не в том, что... А черт его знает, в чем было дело! Кошачьи запахи навевали атмосферу уюта и комфорта, отчего Коровьеву становилось спокойнее.       Сейчас же, как бы это не было тяжело признавать, он даже скучал по уже ставшему за долгие годы родному аромату своего товарища. Пока они были в ссоре, он никак не мог позволить себе приблизиться к товарищу, что наводило лишь на печальные мысли. Сегодня последний день перед балом Сатаны. Несмотря на всю серьёзность праздника, первая половина дня проходила довольно размеренно и будто бы даже вяло. Вся прислуга Воланда словно нарочно делала всё медленно и неторопливо, отчего складывалось чрезмерное ощущение мнимого уюта и спокойствия, столь желанного Коровьевым недавно. Один лишь Фагот с первыми лучами солнца уже был на ногах. Он отвечал за большую часть организации бала, поэтому дел у того, как всегда, было невпроворот. Набегавшись с утра пораньше, он смог себе позволить лишь присесть в кресло на пару минут (лениво обмахивая себя своим картузиком, чтобы хоть на самую малость стало прохладнее), после чего тут же был отправлен куда-либо новым поручением мессира. Фагот не жаловался: его буйной голове подобный контраст поручений был приятен – это уж всяко лучше монотонной деятельности! Но в данный момент он не мог не признать, что отчасти жалеет о происходящем. Порой и вправду хотелось просто немного отдохнуть от бесконечных заданий. Отношения с Бегемотом также оставляли желать лучшего: они так и не поговорили со вчерашнего дня, что не могло не печалить Коровьева, привыкшего решать проблемы сразу же на месте происшествия.       Тяжело вздохнув, он в последний раз бросил взгляд на кота и поднялся с кресла, затушив только что выкуренную им сигарету о свою ладонь, после чего двинулся выслушивать дальнейшие указания мессира по поводу бала.

***

      Бал прошел самым что ни на есть обыкновенным способом, мессир и в этот раз не остался разочарованным в своем верном слуге, а избранная ими Маргарита получила то, о чем просила. Словом, довольны все. За весь праздник не произошло ничего необычного, поэтому, с вашего позволения, мы упустим его описание.       Сейчас же наша небольшая компания, за малым исключением, сидела все в той же квартире номер пятьдесят: Воланд отдыхал в своих покоях, а Бегемот, вероятнее всего, судя по звукам, буянил на кухне - ну, в прочем, все как и всегда. –  А что это за шаги такие? – Коровьев, доканчивая свой завтрак, взял небольшую наполненную темноватой жидкостью рюмочку и тут же в одно мгновение осушил ее. После этого он в очередной раз потянулся за бутылкой, стоявшей чуть поодаль от него на столе. –  А это нас арестовывать идут, – Азазелло - рыжий дьяволенок с торчащим с одной стороны рта острым клыком - протянул в своем самом обыденном тоне.       В подобной ситуации словно не было ничего обычного: ну сидят люди, пьют, на кой черт их нужно арестовывать? С подобными мыслями Фагот покинул одну из многочисленных комнат квартиры и направился на кухню ко все еще не унимавшемуся Бегемоту.          На кухне же царил полнейший хаос: кастрюли разбросаны по абсолютно разным местам комнаты, тарелки – перебиты все до единой, занавески – мастерски порваны острыми кошачьими коготками, в районе плиты дурно пахнет. Застал же Коровьев кота с коробком спичек в зубах. Это пушистое чудо все-таки умудрилось свинтить одну из занавесок, тщательно свернуть комочком и запихнуть в одну из самых больших кастрюль, предварительно залив все это дело бензином. - Дорогой мой, что же вы здесь устроили? – протянул Фагот, впрочем, без всякого удивления, - к чему такой погром?       Он прошагал внутрь кухни, приблизившись к Бегемоту. Последний же успел зажечь спичку и уже было намеревался кинуть ее в ошметки шторы в кастрюльке, как голос его товарища на мгновение заставил его остановиться. Но эта пауза продлилась недолго: всё ещё обиженный вчерашними происшествиями, Бегемот, скорчив сердитую морду, отвел лапу с горящей спичкой подальше от многострадальной посудины – вместо этого она тут же полетела в стоявшего неподалеку Коровьева. Тот ловко отскочил в сторону, заулыбавшись еще сильнее.       Бегемот, тоже заметив эту перемену в лице друга, в его же манере протянул: - Любезный Фагот, обернись-ка назад.       В ту же секунду Коровьев повернул голову назад и заметил вот какую картину: пламя быстро расползалось по наполовину уцелевшей занавеске, сантиметр за сантиметром пожирая ткань. Увидев это, Фагот тихо присвистнул и протянул: - Ну, дружище, я думаю, что в этой квартире нам больше не будут рады, –  с этими словами он распахнул рядом с уже полностью сгоревшей занавеской окно, высунув в него голову, подхватил на руки Бегемота и, прикинув, с какого им предстоит лететь расстояния, сиганул вниз. Приземление могло стоить им обоим жизни – одной человеческой и одной из девяти кошачьих, не будь он магом. Мягко встав на ноги после прыжка, Коровьев в последний раз окинул взглядом окно бывшей квартиры номер пятьдесят. Пламя уже полыхало достаточно ярко, и стало заметно, как из соседних квартир повысовывались жители. Махнув на прощание своим картузиком шедшим арестовывать их полицейским, Фагот отошел подальше от дома, скрывшись в тени рядом стоявшего дерева. Воланд, Гелла и Азазелло уже стояли там, в помощи с побегом из квартиры они явно не нуждались. Что же до Бегемота, то тот, держа в лапах свой хвост со слегка подпаленным кончиком, что-то недовольно бурчал про оставленный ими на произвол судьбы примус, но его недовольство быстро рассеялось: Коровьев взял это пушистое нечто на руки, чуть приобнимая и умилительно сюсюкая. Худая рука нашла свое место в длинной черной шерсти, зарываясь в нее и приятно почесывая кошачье пузико. Ну и как после такого можно сердиться? - Так уж и быть, милейший, вы прощены, - не без удовольствия протянул кот, подставляя ушки под гладившие его руки, - из вас получился бы отличный пузочёс для котов, вроде меня!       В ответ на это Коровьев расплылся в широкой улыбке и, обрадовавшись наконец-то наступившему между ними перемирию, не удержался от дружеского поцелуя в пушистую макушку. В почтительно-насмешливом тоне он протянул:    - Ох, я польщен до глубины души, ваша мягкость!