Мелодия двух сердец:Ветер и Вера

Утро в Монштадте выдалось особенно ясным. Солнечные лучи мягко ложились на брусчатку главной площади, а лёгкий ветер игрался с лепестками анемокул. Барбара закончила раннюю репетицию с хором и, прижимая к груди сборник песен, неспешно вышла из собора. Она собиралась пройтись до фонтана и немного отдохнуть — но не успела сделать и пары шагов, как её окликнули: — Барбараааа! Радуга моих мелодий, голос рассвета! Она даже не оборачивалась сразу — слишком уж знаком был этот театральный голос. Только один человек в Монштадте мог говорить с такой лёгкой поэзией и непринуждённой дерзостью. — Доброе утро, Венти, — сказала она с улыбкой, когда бард уже появился перед ней, будто материализовавшись из воздуха. Он склонился в лёгком поклоне, как будто она была сама архонт. — Доброе? С твоим присутствием оно стало прекрасным. Надеюсь, ты не против немного музыки? Барбара закатила глаза, но без раздражения. — Ты ведь не просто так пришёл, да? — Она сделала шаг вперёд. — Что ты задумал? Венти приложил руку к груди с преувеличенной обидой. — Никаких затей! Просто искреннее желание спеть вместе. Ну… может, и чуть-чуть удивить горожан нашим дуэтом. Разве ты не хочешь подарить им каплю радости? Она поколебалась. Конечно, у неё были планы, но Венти… он всегда появлялся как дуновение ветра — неожиданно, свободно и с особым смыслом. С ним казалось, будто весь город на мгновение замирает, чтобы послушать. — Одну песню, — сказала она, устало, но с теплом. — И всё. Потом мне правда нужно вернуться. — Договорились! — радостно хлопнул он в ладоши. Они устроились у фонтана. Венти настроил лютню, ловко перебирая струны, а Барбара расправила страницы с текстом. Первый аккорд — лёгкий, как дыхание ветра. Она начала петь — мягко, чисто, её голос лился, словно вода ручья. Венти подхватил её мотив, его игра то обвивала её мелодию, то отступала, давая голосу раскрыться. Люди останавливались. Кто-то улыбался, кто-то закрывал глаза, наслаждаясь. Казалось, на мгновение весь шум города растворился в этой песне. Когда они закончили, настала пауза. Затем — аплодисменты. Барбара слегка покраснела и опустила взгляд, но на лице её сияла тёплая улыбка. Венти встал, ловко поклонился публике, а потом повернулся к ней. — Вот видишь? — сказал он тихо, почти на ухо. — Ветер знает, к кому приносить песни. Она посмотрела на него. Его глаза сияли — не просто весельем, а чем-то глубже. Она вдруг почувствовала, как будто между ними что-то изменилось. Незаметно. Мягко. Как когда две струны, однажды сыграв вместе, вдруг начинают звучать в унисон. — Спасибо, Венти, — прошептала она. — С тобой действительно... легко петь. Легко быть собой. Он не ответил — только улыбнулся, не той своей озорной улыбкой, а искренне. Почти нежно. А ветер всё ещё кружил над площадью, поднимая в воздух лепестки анемокул, будто что-то невидимое благословляло этот момент.