Black?

По раскисшим огородам они шлёпали на сдвоенную травологию. Ветер раздувал и трепал мантии, дождь хлестал в лица, и Каллиста то и дело поправляла капюшон, который норовил слететь. Ноги скользили в грязи, и Гарри несколько раз подхватывал её под локоть, чтобы она не упала — каждый раз с лёгкой усмешкой, которая говорила: «Я же рядом». — Ты специально так часто спотыкаешься? — шепнул он, когда она в очередной раз оперлась на его руку. — Конечно, — серьёзно ответила Каллиста. — Хочу дать тебе возможность почувствовать себя героем. — Я и так герой, — фыркнул Гарри. — Скромный какой. Рон, шедший чуть впереди, обернулся и закатил глаза. — Вы могли бы прекратить? — спросил он. — У меня от ваших переглядываний аппетит пропадает. — У тебя никогда ничего не пропадает, — парировала Каллиста. — Сегодня исключительный случай, — мрачно ответил Рон, но в уголках его губ пряталась улыбка. Речь профессора Стебль была едва слышна — дождь барабанил по крыше теплицы так, что граду впору позавидовать. Каллиста поймала себя на мысли, что смотрит не на растения, а на Гарри — он стоял рядом, нахмуренный, и явно думал о чём-то своём. — Ты как? — тихо спросила она, когда профессор Стебль отвернулась к доске. — Нормально, — ответил Гарри, но она не поверила. Она взяла его за руку и легонько сжала. — Мы справимся, — сказала она. — Знаю, — ответил он, и его пальцы сжались в ответ. Буря продолжалась и после обеда, уход за магическими существами перенесли с воздуха в свободный класс на первом этаже, а в обед, к всеобщему облегчению, Анджелина объявила членам команды, что тренировка отменяется. — Отлично, — сказал Гарри, подходя к Анджелине. — Нашлось место для первого занятия по защите. Сегодня в восемь, восьмой этаж, напротив гобелена с Варнавой Глупым, которого лупят тролли. Можешь передать Кэти и Алисии? Она слегка удивилась, но пообещала известить остальных. Гарри вернулся к столу, где Каллиста уже накладывала себе картофельное пюре. Рон сидел напротив и с подозрением смотрел на обоих. — Ты уверен, что это безопасно? — Уверен, — ответил Гарри, и в его голосе прозвучала такая твёрдость, что Каллиста не стала спорить. — Вы хоть мне объясните, что происходит? — вмешался Рон. — Или я для вас теперь просто мебель? — Ты — мебель, — кивнула Каллиста. — Кресло. Удобное, но безмозглое. — Очень смешно, — буркнул Рон. — Не обижайся, — сказал Гарри, пододвигая к нему тарелку с сосисками. — Мы просто не хотели тебя нагружать лишней информацией. — С каких пор ты заботишься о моей нервной системе? — фыркнул Рон. — С тех пор, как ты начал падать в обморок при виде пауков, — парировал Гарри. Каллиста рассмеялась, и Рон, хоть и сделал вид, что обижен, тоже улыбнулся. Оторвавшись на секунду, чтобы взять тыквенный сок, Гарри увидел, что на него смотрит Гермиона. — Что? — спросил он с полным ртом. — Затеи Добби не всегда безопасны. Помнишь, он оставил тебя без костей в руке? — Эта комната — не просто дикая выдумка Добби, — возразил Гарри. — Дамблдор тоже знает о ней, он рассказывал про неё на Святочном балу. Лицо у Гермионы посветлело: — Дамблдор сказал о ней? — Вскользь. — Гарри пожал плечами. — А, тогда хорошо, — бросила она и больше не возражала. — Гарри, ты сегодня сам не свой, — заметила Гермиона, придвигаясь ближе. — Волнуешься из-за вечера? — Немного, — признался он. — Он всегда волнуется, когда надо показать себя, — вставил Рон. — Особенно перед Каллистой. — Рон! — возмутилась Каллиста. — Что? — Рон сделал невинное лицо. — Я ничего такого не сказал. Просто констатирую факт. — Факт — это то, что ты сейчас получишь ложкой по лбу, — пригрозила Каллиста. — Не надо ссориться, — вмешался Гарри. — У нас ещё есть время до вечера, чтобы успеть понервничать. — Я не нервничаю, — сказала Каллиста. — Ага, — хором ответили Рон и Гермиона. — Вы невыносимы, — вздохнула Каллиста, но не удержалась от улыбки. Большую часть дня они друзья разыскивали ребят, записавшихся в «Кабаньей голове», чтобы сообщить им место встречи. Каллиста пошла с ними, хотя дождь всё ещё лил, и ноги увязали в грязи. К концу ужина все пришедшие в «Кабанью голову» двадцать четыре человека плюс Дэннис Криви были оповещены. — Ты волнуешься? — спросила Каллиста, когда они поднимались в гостиную после ужина. — Немного, — признался Гарри. — А ты? — Тоже, — ответила она. — Но это хорошее волнение. Как перед матчем. — Точно, — кивнул Гарри. — Как перед матчем. — Только там ты один, — подколол Рон, — а здесь тебя будет слушать двадцать пять человек. — Спасибо, Рон, — сказал Гарри. — Ты очень поддерживаешь. — Всегда пожалуйста, — ответил Рон, и Каллиста прыснула. Она взяла Гарри за руку, и они пошли по коридору, не обращая внимания на портреты, которые провожали их удивлёнными взглядами. — Вы так и будете ходить, держась за руки? — спросил Рон, догоняя их. — Да, — ответила Каллиста. — А ты будешь завидовать. — Я не завидую, я радуюсь, — возразил Рон. — За вас. Правда. — Тогда иди и радуйся в другом конце коридора, — предложил Гарри. — Вот ещё, — фыркнул Рон и остался с ними. В половине восьмого Гарри, Каллиста, Рон и Гермиона вышли из гостиной. У Гарри в руке была Карта Мародеров — старый пожелтевший пергамент, который когда-то принадлежал его отцу. Каллиста шла рядом, держа палочку наготове. Пятикурсникам дозволялось ходить до девяти часов, но все четверо, поднимаясь на восьмой этаж, нервно озирались. — Стоп, — сказал Гарри, когда они одолели последний марш лестницы. Он развернул пергамент, постучал по нему волшебной палочкой и произнёс: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. На пустом листе появилась карта Хогвартса. Чёрные точки с именами показывали, где находятся разные люди. — Филч на третьем этаже, — сказал Гарри, поднеся карту к глазам, — а Миссис Норрис — на пятом. — Амбридж? — взволнованно спросила Гермиона. Гарри показал. — У себя в кабинете. Порядок. Пошли. Они заторопились к тому месту, которое указал Добби, — голой стенке напротив громадного гобелена с изображением Варнавы Глупого, который пытался обучить троллей балету. Тролли, как всегда, дубасили его палками, и Каллиста на мгновение задержала взгляд на этой сцене, подумав, что Амбридж, наверное, видит себя в роли этих троллей. — Так, — сказал Гарри. — Добби сказал: три раза пройти мимо этой стенки, сильно сосредоточившись на том, что нам нужно. — Давай вместе, — предложила Каллиста, становясь рядом. Они поворачивали назад у первого окна, а на обратном пути — у вазы вышиной в человеческий рост. Рон от напряжения сделался косым, Гермиона что-то бормотала себе под нос, а Гарри и Каллиста смотрели прямо перед собой, сжав кулаки. «Мы должны уметь сражаться, — думала Каллиста. — Мы должны научиться защищать себя и других. Дай нам место, где мы сможем это сделать». — Гарри! — вскрикнула Гермиона, когда они повернули после третьего прохода. В стене появилась полированная дверь с медной ручкой. — Ты первым, — сказала Каллиста, и Гарри открыл дверь. Они вошли в просторную комнату, освещённую факелами. Вдоль стен тянулись книжные полки, на полу лежали большие шелковые подушки — вместо стульев. На стеллаже в дальнем конце стояли приборы — вредноскопы, сенсоры скрытности и большой треснутый Проявитель врагов. — Этого я и не ожидал, — сказал Рон, озираясь. — Здесь есть всё, что нам нужно, — ответил Гарри. Каллиста подошла к книжным полкам, провела пальцем по корешкам. — «Путеводитель по практическим проклятиям», «Как превзойти Тёмные искусства», «Самооборона чарами»… — прочитала она. — Это настоящая сокровищница. Гермиона, сияя, схватила «Прочь от порчи» и уселась на ближайшую подушку. В дверь тихо постучали. Пришли Джинни, Невилл, Лаванда, Парвати и Дин. — Ого! — сказал Дин, озираясь. — Что это за комната? Гарри начал объяснять, но кончить не успел — явились новые, и пришлось начинать сначала. К восьми часам все подушки были заняты. Каллиста встала рядом с Гарри, когда он подошёл к двери и повернул ключ в замке. Все умолкли, повернувшись к ним. — Ну, — начал Гарри, слегка волнуясь, — мы подыскали место для занятий, и, как я вижу, вы все легко его нашли. — Изумительно! — сказала Анджелина, и несколько человек отозвались одобрительным ропотом. — Гарри, а что это за штуки? — спросил из дальнего конца Дин, показав на Проявитель врагов и вредноскопы. — Детекторы тёмных сил, — объяснил Гарри, направляясь туда между подушками. — Они показывают приближение врагов и Тёмных магов, но на них нельзя чересчур полагаться — их можно обмануть. Он заглянул в Проявитель врагов: там двигались смутные фигуры, но узнать их было нельзя. — Я вот думаю, с чего бы нам начать… — Он заметил поднятую руку Гермионы. — Да, Гермиона. — Я думаю, надо избрать руководителя. — Гарри — руководитель, — немедленно откликнулась Анджелина. — Да, но надо проголосовать по всей форме, — не смутилась Гермиона. — Тогда его полномочия будут официальными. Итак, кто за то, чтобы руководителем был Гарри? Все подняли руки, даже Захария Смит, хотя и сделал это с видимой неохотой. — А Каллиста? — спросила Джинни. — Она будет помогать? — Конечно, — ответил Гарри. — Мы будем вести занятия вдвоём. Я показываю основные приёмы, а Каллиста помогает тем, кто отстаёт. — Я «за», — сказала Джинни, и остальные закивали. — Ну ладно, спасибо, — сказал Гарри, чувствуя, что краснеет. — Ещё я думаю, нам нужно название, — продолжала Гермиона. — Это укрепит дух коллективизма. — Может, назовёмся Лигой против Амбридж? — с надеждой сказала Анджелина. — Или группа «Министерство Магии — Маразматики»? — предложил Фред. — Я думала, скорее, о таком названии, — сказала Гермиона, бросив косой взгляд на Фреда, — которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его вне занятий. — Оборонное Движение? — предложила Джинни. — Сокращённо ОД, никто ничего не поймёт. — Да, ОД — подходяще. Только пусть оно означает «Отряд Дамблдора», раз Министерство боится этого больше всего на свете, — добавила Каллиста. Ответом ей был одобрительный шум и смех. — Все за ОД? — важно спросила Гермиона и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса. — Большинство «за». Принято! Она приколола пергамент с их подписями к стене и сверху написала крупными буквами: «ОТРЯД ДАМБЛДОРА». — Хорошо, — сказал Гарри, когда все уселись. — Может быть, начнём? Я подумал, стоит начать с обезоруживающего заклинания — Экспеллиармус. Знаю, оно довольно элементарное, но мне оно помогало… — Я тебя умоляю, — сказал Захария Смит, закатив глаза. — Неужели ты думаешь, что Экспеллиармус поможет нам против Сам-Знаешь-Кого? — Я применял его против него, — спокойно ответил Гарри. — Именно оно спасло мне жизнь в июне. Захария разинул рот. Все молчали. — Но если считаешь, что ты выше этого, можешь уйти. — Каллиста нахмурилась, сложив руки на груди. Смит не пошевелился. Остальные тоже. — Хорошо, — сказал Гарри, ощущая сухость во рту оттого, что на него устремлены все взгляды. — Давайте разобьёмся на пары и приступим. Каллиста, ты будешь ходить и помогать тем, у кого не получается. Каллиста кивнула и встала рядом с ним. Очень непривычно было давать инструкции и ещё непривычнее видеть, что их выполняют. Все немедленно встали и разделились. Как и следовало ожидать, Невилл остался без партнёра. — Давай со мной, — сказал Гарри. — Так, на счёт три… Ну — раз, два, три… Комнату огласили крики «Экспеллиармус». Волшебные палочки полетели во всех направлениях; шальные заклятия попадали также в книги, и те взвивались с полок. Невилл не успел за Гарри — палочка вырвалась у него из руки, ударилась в потолок, вызвав дождь искр, и со стуком упала на книжную полку. Гарри извлёк её Манящими чарами. Каллиста тем временем обходила пары. Она остановилась рядом с Эрни Макмилланом, который чересчур размахивал палочкой. — Не так широко, — сказала она. — Движения должны быть резкими, но короткими. Попробуй ещё раз. Эрни кивнул и повторил заклинание. На этот раз его противник отлетел на несколько шагов, но палочку не выпустил. — Лучше, — сказала Каллиста. — Ещё раз. Она подошла к братьям Криви. Колин и Дэннис сражались увлечённо, но бестолково — книги прыгали с полок по большей части их стараниями. — Сосредоточьтесь на цели, — сказала Каллиста. — Не на том, чтобы попасть в книгу. Представьте, что вы сражаетесь с настоящим врагом. Полумна Лавгуд действовала неуверенно: иногда у Джастина Финч-Флетчли палочка вылетала из рук, а иногда только волосы вставали дыбом. — Полумна, — мягко сказала Каллиста, — ты слишком медленно двигаешь палочкой. Быстрее. И смотри на цель, не отвлекайся. Полумна кивнула и повторила заклинание. На этот раз палочка Джастина вылетела у него из рук и упала на пол. — Получилось! — обрадовалась Полумна. Каллиста улыбнулась и пошла дальше. — Все, стоп! — крикнул Гарри, когда она вернулась к нему. — Стоп! СТОП! Он взял свисток, который появился на ближайшей полке, и громко свистнул. Все опустили палочки. — Это было неплохо, — сказал Гарри. — Но до совершенства ещё далеко. Попробуем ещё раз. Они продолжили. Каллиста заметила, как Захария Смит кривится каждый раз, когда у него не получается, и подошла к нему. — У тебя слишком жёсткая хватка, — сказала она. — Расслабь пальцы. Палочка должна быть продолжением твоей руки, а не дубиной. — Я знаю, что делаю, — буркнул Захария. — Тогда докажи. Он злобно посмотрел на неё, но сделал так, как она сказала. Палочка вылетела у Энтони Голдстейна из руки. — Лучше, — сказала Каллиста. — Теперь запомни это ощущение. Гарри, проходя мимо, одобрительно кивнул ей. — В целом, очень неплохо, — сказал Гарри, когда они закончили. — Но мы запаздываем, надо уходить. Через неделю тут же, в то же время? — Пораньше бы! — взмолился Дин Томас, и многие закивали. — Тогда давайте вечером в среду, — сказал Гарри, — а после решим с занятиями. А сейчас пошли. Он взял Карту Мародеров и проверил, нет ли на восьмом этаже преподавателей. Каллиста встала у двери, помогая выпускать учеников по трое и по четверо. — Ты сегодня отлично справилась, — сказал Гарри, когда они остались вчетвером с Роном и Гермионой. — Ты тоже, — ответила Каллиста. — Невилл первый раз обезоружил кого-то по-настоящему. — Я видел, — улыбнулся Гарри. — Ты хорошо помогала ему. — Мы хорошо помогали, — поправила Каллиста. — Вы оба молодцы, — сказал Рон. — А теперь давайте убираться отсюда, пока Филч не нагрянул. Они выскользнули в коридор, и дверь тотчас слилась с каменной стеной. — Потрясающе! — сказал Рон. — Ты видел, как я обезоруживал Гермиону? — Всего раз, — возразила Гермиона. — Я доставала тебя гораздо больше. — Не раз, а по крайней мере три. — Ну, если считать тот раз, когда ты споткнулся о собственную ногу и вышиб у меня палочку… Они спорили всю дорогу до гостиной, но Гарри и Каллиста их не слышали. Они шли рядом, и Каллиста чувствовала, как напряжение постепенно уходит. — Ты молодец, — сказала она тихо. — Это ты молодец, — ответил Гарри. — Мы оба молодцы, — усмехнулась Каллиста. — Вы такие милые, что меня сейчас вырвет, — сказал Рон, обернувшись. — Рон! — возмутилась Гермиона. — Что? Я же ничего плохого не сказал, — ответил он, но в его глазах плясали чёртики. — Когда вы наконец перестанем быть третьим лишним? — спросил Гарри. — Никогда, — хором ответили Рон и Гермиона. Каллиста рассмеялась, и Гарри, глядя на неё, почувствовал, что этот вечер был одним из лучших в его жизни. Не потому, что они сделали что-то великое. А потому, что они сделали это вместе. И потому, что рядом были друзья, которые, даже подкалывая, оставались на их стороне. Они вошли в гостиную, где их ждал огонь в камине и мягкий свет свечей. — Завтра новый день, — сказала Каллиста, садясь в кресло. — И новые тренировки, — вздохнул Гарри, опускаясь рядом. — Анджелина убьёт нас. — Она убьёт не нас, а Рона, — поправила Каллиста. — Он вчера на тренировке пропустил три мяча. — Я слышал, — усмехнулся Гарри. — А вот и я, — раздался голос Рона, который как раз вошёл в гостиную. — Что вы там обо мне говорите? — Только хорошее, — ответила Каллиста. — Врёшь, — сказал Рон, падая в соседнее кресло. — Я по глазам вижу. — Спокойной ночи, — сказал Гарри, вставая. — Завтра рано вставать. — Спокойной ночи, — ответили Рон и Гермиона. — Не ссорьтесь там, — добавил Рон. — А то у нас стены тонкие. — Рон! — возмутилась Каллиста. — Что? — он улыбнулся. — Я просто забочусь о вашем здоровье. Гарри и Каллиста поднялись в мужскую и женскую спальни, но у дверей задержались. — Ты будешь рядом завтра? — спросил Гарри. — Всегда, — ответила Каллиста. Она поцеловала его в щёку и скрылась за дверью. Гарри стоял, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, что сегодняшний вечер был одним из лучших в его жизни. Не потому, что они сделали что-то великое. А потому, что они сделали это вместе. Две недели у Каллисты было такое чувство, что она носит в груди талисман, пламенную тайну, помогавшую ей терпеть занятия у Амбридж и даже вежливо улыбаться, глядя в её жуткие выпуклые глаза. ОД — Отряд Дамблдора — и она под самым носом у розовой жабы делали то, чего Министерство страшилось больше всего на свете. И вместо того чтобы читать на уроках Уилберта Слинкхарда, Каллиста с удовольствием вспоминала последние собрания кружка: как Невилл разоружил Гермиону, как Колин Криви после усердной практики на трёх занятиях овладел Чарами помех, как Парвати Патил так хорошо овладела Уменьшающим заклятием, что превратила стол со всеми вредноскопами в пыль. Выделить определённый день для собраний ОД оказалось невозможно — надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трёх команд по квиддичу, которые часто переносили из-за плохой погоды. Каллиста, впрочем, не сожалела: нерегулярные встречи скорее запутают тех, кто за ними наблюдает. Гермиона вскоре придумала очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания. Всем членам ОД она раздала по фальшивому галеону. Рон, увидев корзинку с золотом, чрезвычайно возбудился и решил, что они разбогатели. — Видите цифры по ребру монеты? — сказала она, показывая образец в конце четвёртого занятия. Монета блестела золотом при свете факелов. — На настоящих галеонах здесь стоит серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На наших же цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите её в кармане, вы это почувствуете. Все берём по одной; когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдёт то же самое. Каллиста взяла монету, повертела в пальцах, ощутив приятную тяжесть золота, и сунула в карман мантии. — Остроумно, — сказала она. — Но ты уверена, что никто не сможет отследить эту магию? — Уверена, — ответила Гермиона. — Протеевы чары — это уровень ЖАБА, вряд ли Амбридж догадается их проверить. Каллиста кивнула, но в душе оставалась легкая тревога. Все, что связывало их с магией, было рискованно. Но выбора не было. Приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок, и в собраниях ОД наступил перерыв. Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, и предстоящую игру ожидали с повышенным интересом. Деканы факультетов, пытаясь сохранять беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих команд. Профессор Макгонагалл за неделю до матча вообще перестала задавать домашние задания; Гарри тогда понял, до какой степени она заинтересована в победе. — Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, — торжественно объяснила она ученикам, а потом посмотрела в упор на Гарри и Рона и сурово добавила: — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снеггу, так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит. Снегг проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что команде Гриффиндора иногда не удавалось потренироваться. Он пропускал мимо ушей жалобы на то, что слизеринцы пытаются вывести соперников из строя в коридорах. Каллиста считала, что у Гриффиндора хорошие шансы на победу. Да, Рон не дотягивал до уровня Вуда, но тренировался с огромным усердием. Сама она чувствовала себя в форме — каждодневные тренировки и занятия в ОД сделали её быстрее и выносливее. Ей не терпелось выйти на поле и доказать слизеринцам, что их грязные приёмы не пройдут. Утро матча выдалось холодным и ясным. Каллиста проснулась рано, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она долго лежала, глядя в потолок спальни Когтеврана, и думала о предстоящей игре. Слизеринцы будут играть грязно — это было ясно как день. Вопрос только в том, насколько грязно. В Большом зале царило приподнятое настроение. Гриффиндорский стол пестрел алым и золотым. Каллиста надела свой любимый шарф — тот, что связала ей мать на прошлое Рождество. Рон выглядел бледным и потерянным, почти ничего не ел, и Гарри с трудом уговорил его взять хотя бы тост. Каллиста наблюдала за ними издалека, сидя рядом с Гермионой, и чувствовала, как напряжение растёт с каждой минутой. Когда они проходили мимо стола слизеринцев, Каллиста заметила серебряные значки в виде короны. Она попыталась разглядеть, что на них написано, но не успела — Гарри спешил увести Рона. Однако она поймала на себе насмешливый взгляд Драко Малфоя, полный самодовольства и презрения. Её пальцы сжались в кулак. На поле, когда четырнадцать игроков взмыли в воздух, Каллиста сразу же включилась в игру. Она мчалась к воротам соперника, лавируя между игроками, и краем уха слышала комментарии Ли Джордана. Сначала всё шло нормально: она получила квоффл от Кэти, обошла Уоррингтона и едва не забила — но Блетчли взял мяч. — Не везёт, Уильямс! — крикнул ей сверху Малфой. Каллиста, сжав зубы, развернулась обратно. Она не позволит этим змеям вывести её из себя. Потом началось пение. Слизеринцы орали хором, и слова долетали до неё сквозь шум ветра и крики болельщиков. Он прервался, чтобы послушать. Песня зазвучала громко и отчетливо над зелено-серебряной секцией слизеринских болельщиков: Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился. — Не отвлекайся! — крикнула ей Анджелина, пролетая мимо. Каллиста кивнула и снова сосредоточилась на игре. Она получила квоффл от Алисии и рванула к кольцам, но её настиг бладжер — на этот раз она успела увернуться. Рядом пронёсся Гарри, и Каллиста заметила, что он замер на мгновение, глядя на Рона, и потерял драгоценные секунды. «Двигайся», — мысленно крикнула она, но Гарри уже пришёл в себя и ринулся вниз. Игра продолжалась. Каллиста забила два гола подряд, и гриффиндорские болельщики взорвались аплодисментами. Но счёт всё ещё был в пользу слизеринцев. Она видела, как Гарри носится над полем, высматривая снитч, как Малфой пытается ему помешать. А потом Гарри поймал снитч. Каллиста успела заметить, как он оторвал руку от метлы и схватил золотой мячик у самой земли. Трибуны взревели. И в тот же миг бладжер, пущенный Крэббом, врезался в Гарри. Он рухнул на землю, и Каллиста, забыв обо всём, спикировала вниз. — Гарри! — крикнула она, приземляясь рядом. Но он уже вставал, потирая ушибленное место, и его лицо было искажено гневом. Малфой подошёл к ним. Каллиста видела, как его губы кривятся в усмешке. — Спас Уизли от позора? — сказал он. — Хуже вратаря я не видел… но он же на помойке родился. Тебе понравились мои стишки, Поттер? Гарри не ответил. Он повернулся к своим игрокам: они приземлялись один за другим с ликующими криками, молотя кулаками по воздуху. Все, кроме Рона, который слез с метлы возле шестов и в одиночестве поплелся к раздевалке. — Мы хотели сочинить еще пару строк! — крикнул Малфой, глядя, как Каллиста и Кэти обнимают Гарри. — Но рифм не нашли к «толстой» и «уродине», хотели и про мать его спеть… — Какая ты дрянь, — с отвращением бросила ему Анджелина. — …и к «бездарному тупице» — это про его отца… Фред и Джордж, пожимая руку Гарри, услышали эти слова и напряглись. Они повернулись к Малфою. — Бросьте! — сказала Анджелина и схватила Фреда за руку. — Брось, пусть орет. Злится, что проиграл, ничтожество… — Но ты ведь любишь эту семейку, а, Поттер? — издевался Малфой. — Каникулы у них проводишь? Как только вонь эту выносишь, не пойму. Хотя, пожив у маглов, небось и помойке рад? Гарри вцепился в Джорджа. Анджелина, Каллиста и Кэти втроем удерживали Фреда, рвавшегося к Малфою, который смеялся им в лицо. Гарри поискал глазами мадам Трюк, но она все еще выговаривала Крэббу за нечестную атаку бладжером. — А может, ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери, — пятясь, продолжал Малфой, — и в свинарнике Уизли узнаешь родной запах? Гарри не заметил, как отпустил Джорджа, и секунду спустя они уже оба мчались к Малфою. Гарри совершенно забыл, что это происходит на глазах у всех преподавателей, у него было только одно желание: сделать Малфою как можно больнее. — Гарри, не надо! — крикнула Каллиста. Вынуть волшебную палочку было уже некогда, кулаком, в котором был зажат снитч, он изо всей силы ударил врага в живот. — ГАРРИ! ГАРРИ! ДЖОРДЖ! СТОЙТЕ! Он слышал крики девочек, вопль Малфоя, пронзительный свисток судьи, рев трибун, но ему было все равно. Пока кто-то рядом не выкрикнул: «Импедимента!» — и его не отбросило назад силой заклятия, он молотил кулаками Малфоя. — Что вы делаете! — крикнула мадам Трюк. Гарри встал на ноги, Каллиста тут же схватила его под руку, чтобы не дай Мерлин он вновь сорвался. Видимо, это она сшибла его заклятием: в одной руке у нее был свисток, в другой волшебная палочка, а метла ее валялась в нескольких шагах. Малфой скорчился на земле, он стонал и хныкал, из носа текла кровь. У Джорджа вспухла губа, Фреда насилу удерживали три охотницы, а позади хихикал Крэбб. — Никогда в жизни не видела такого поведения! Марш в замок, вы двое, и немедленно в кабинет декана. Отправляйтесь! Ну! Гарри с Джорджем молча пошли с поля; оба тяжело дышали. Вой и улюлюканье зрителей постепенно затихали позади, и, когда они вошли в вестибюль, не слышно стало ничего, кроме звука их шагов. Гарри ощутил, что в правой руке, костяшки которой он разбил о челюсть Малфоя, происходит какое-то копошение. Он посмотрел на руку, серебряные крылышки снитча высовывались между пальцами и трепыхались — мячику хотелось на волю. Профессор Макгонагалл нагнала их уже перед дверью своего кабинета. На ней был шарф Гриффиндора, трясущимися руками она сорвала его с шеи и скомандовала, указывая на дверь: «Идите!» Она зашла за свой стол, дрожа от ярости, и швырнула шарф на пол. — Ну? С подобным безобразием я еще не сталкивалась. Двое на одного! Объяснитесь! — Малфой спровоцировал нас, — выдавил из себя Гарри. Калли не знала, что ждёт Гарри в кабинете Макгонагалл. Но знала одно: она будет рядом, что бы ни случилось. В раздевалке она села на скамью и долго смотрела в стену. Рон сидел в углу, не поднимая глаз. Его лицо было серым. — Ты хорошо играл, — сказала Каллиста. — Не надо, — ответил он хрипло. — Ты хорошо играл, — повторила она твёрже. — Слизеринцы пели эту дурацкую песню, но ты выстоял. Рон поднял на неё покрасневшие глаза. — Я не выстоял. Я пропустил четырнадцать голов. — А Гарри поймал снитч. Мы выиграли. — Из-за меня чуть не проиграли, — прошептал он. Каллиста хотела возразить, но не нашла слов. Она просто села рядом и положила голову ему на плечо. — Мы команда, — сказала она. — И мы справимся. Они сидели в тишине, и Каллиста думала о том, что война — не только с Волан-де-Мортом. Она была здесь, в этих стенах, в этих словах, в этой боли. И они должны были стать сильнее. Ради себя. Ради друг друга. Позже, когда Гарри и Джордж вернулись из кабинета Макгонагалл, Каллиста увидела их лица и поняла: случилось что-то ужасное. — Нас дисквалифицировали, — сказал Гарри, не глядя на неё. — Навсегда. — Амбридж издала новый декрет, — добавил Джордж. — Теперь она решает всё. Каллиста молчала. Она смотрела на Гарри, на его разбитые костяшки, на его пустые глаза, и внутри неё поднималась холодная ярость. Не на Гарри. На Амбридж. На Малфоя. На всех, кто делал им больно. — Мы ещё увидим, кто кого, — сказала она тихо. Гарри поднял на неё глаза. — Что? — Она не победит, — ответила Каллиста. — Никто из них. Она взяла его за руку и сжала. — Мы справимся. Гарри посмотрел на неё, и в его взгляде, наконец, появился свет. Слабый, но живой. — Ты права, — сказал он. — Мы справимся. — Запретили, — простонала Анджелина, когда они собрались вечером в гостиной Гриффиндора. — Запретили. Без ловца и без загонщиков… что же за команда? Каллиста сидела в кресле у камина, поджав под себя ноги, и смотрела на догорающие поленья. Победного настроения как не бывало. Куда бы она ни посмотрела, всюду были расстроенные или злые лица. Члены команды, как выпотрошенные, валялись в креслах перед камином. Все, кроме Рона, который так и не появился после матча. — Это просто несправедливо, — говорила убитая горем Алисия. — Крэбб запустил бладжером после свистка, и хоть бы хны! — Да, — уныло подтвердила Джинни, сидевшая рядом с Гермионой по бокам от Гарри. — Его только пожурили, я слышала, как Монтегю смеялся над этим за ужином. — А Фреду запретить, когда он ничего не сделал! — Алисия стукнула кулаком по колену. Каллиста заметила, как дрожат её губы — она едва сдерживала слёзы. — Не по своей вине не сделал, — ощерился Фред. Его лицо, обычно такое весёлое и беззаботное, сейчас было перекошено от злости. — Я этого гадёныша размазал бы, если б вы втроём меня не держали. Гарри сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Каллиста видела, как он сжимает подлокотники кресла, как побелели его костяшки. Она хотела подойти к нему, взять за руку, сказать что-то, но не решалась. Слишком много людей вокруг. Слишком много глаз. Отпущенный снитч кружил и кружил по гостиной, сверкая золотыми крылышками. Ребята следили за ним, как заворожённые, а Живоглот прыгал с кресла на кресло, пытаясь его сцапать. Каллиста поймала себя на мысли, что смотрит на этот кружащийся огонёк, и в голове у неё пустота. Ни одной мысли. Только боль — от несправедливости, от того, что она ничего не может изменить. Анджелина с усилием встала. Её лицо было серым, под глазами залегли тени. — Иду спать. Может, завтра окажется, что всё это было дурным сном… Завтра проснусь, а мы, оказывается, и не играли. За ней вскоре ушли Алисия и Кэти. Чуть позже поплелись в спальню Фред с Джорджем, свирепо глядя на всех, мимо кого пролегал их путь. Джордж потирал распухшую губу и бормотал что-то нечленораздельное, но явно нецензурное. А потом отправилась на боковую и Джинни. У камина остались только Гермиона и Гарри. Каллиста замешкалась, не зная, идти ли ей. Она чувствовала себя лишней, хотя знала, что это не так. — Рона видел? — тихо спросила Гермиона. Гарри покачал головой. Каллиста видела, как напряглись его плечи. Он тоже искал Рона. Беспокоился. — По-моему, он нас избегает, — сказала Гермиона. — Как думаешь, где он? Каллиста хотела ответить, что, наверное, бродит по замку, переваривая случившееся, но в эту секунду позади послышался скрип — портрет Полной Дамы повернулся, и в портретном проеме появился Рон. Бледный, осунувшийся, волосы в снегу. Он был всё ещё в спортивной форме, и Каллиста заметила, как он дрожит. Увидев друзей, он остановился как вкопанный. Гермиона вскочила. — Где ты был? — Гулял, — буркнул Рон. Он не смотрел ни на кого. Только в пол. — У тебя замерзший вид, — сказала Гермиона. — Садись к камину! Не глядя на Гарри, Рон подошёл и сел в самое дальнее от него кресло. Каллиста почувствовала, как по гостиной прокатилась волна напряжения. Беспризорный снитч просвистел над их головами. — Извини, — промямлил Рон, глядя в пол. — За что? — спросил Гарри. — Я думал, что могу играть в квиддич. Завтра с утра откажусь. Каллиста вздрогнула. Откажется? После всего? — Откажешься, — разозлился Гарри, — от команды останется три человека. — И в ответ на недоуменный взгляд Рона объяснил: — Нас выгнали навсегда. Меня, Фреда и Джорджа. — Что? — задохнулся Рон. Гермиона принялась рассказывать. Каллиста слушала краем уха, в который раз переживая эту унизительную сцену в кабинете Макгонагалл — Амбридж, её улыбка, её приторный голос. После рассказа вид у Рона стал совсем несчастный. Он съёжился в кресле, став похожим на маленького, испуганного мальчика. — Я во всём виноват… — Не ты заставил меня налететь на Малфоя, — сердито ответил Гарри. — …если бы я не опозорился на квиддиче… — При чём здесь это? — Я из-за песни завёлся… — Любой бы завёлся… Каллиста хотела вмешаться, сказать, что они оба неправы, что виновата Амбридж и никто другой, но слова застряли в горле. Гермиона встала, отошла к окну, подальше от спорщиков, и смотрела, как вьётся снег за стеклом. — Слушай, кончай! — взорвался Гарри. — И так тошно, а тут ещё ты со своими угрызениями! Рон умолк, мрачно уставясь на мокрый подол своей мантии. Немного погодя он сказал: — Мне никогда ещё не было так паршиво. — Добро пожаловать в нашу компанию, — со злостью отозвался Гарри. Каллиста не выдержала. Она поднялась с кресла и подошла к спорящим. — Прекратите! — сказала она твёрдо. — Вы оба. Ссора ничего не изменит. Гарри и Рон уставились на неё. В их глазах была боль — одна на двоих. — Кажется, могу вас немного утешить, — слегка дрожащим голосом сказала Гермиона, не оборачиваясь. — Чем, интересно? — проворчал Гарри. — А вот чем. — Она отвернулась от черного окна с налипшими снежинками, и лицо её осветилось улыбкой. — Хагрид вернулся. Каллиста почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Хагрид. Тот, кто всегда был на их стороне. Тот, кто верил им безоговорочно. — Вернулся? — переспросила она, не веря своим ушам. — Только что. Я видела из окна, как он идёт к своей хижине, — сказала Гермиона. — Он был… ну, он выглядел… по-моему, он не хотел, чтобы его видели. Гарри вскочил. — Пойдём к нему? — спросил он, глядя на Каллисту. Она кивнула. Рон тоже поднялся, переминаясь с ноги на ногу. — Я… может, не стоит? — неуверенно спросил он. — Стоит, — отрезала Каллиста. — Мы идём все вместе. Они накинули мантии и вышли в коридор. За окнами мела метель, и Каллиста, глядя на кружащиеся снежинки, почувствовала, как внутри разливается тепло. Хагрид вернулся. Может быть, теперь всё наладится. Может быть, они снова станут командой. Она взяла Гарри за руку и сжала её. — Всё будет хорошо, — прошептала она. — Ты правда так думаешь? — спросил он, не глядя на неё. — Думаю, — ответила Каллиста. — Должно быть. Они вышли на крыльцо, и снег сразу же заметал их с головой. Но Каллиста не чувствовала холода. Она чувствовала только надежду.