Black?

На следующее утро первым уроком у Гарри была травология. Каллиста тоже шла в теплицы, но чуть позади, вместе с Гермионой, которая что-то увлечённо рассказывала о новом заклинании, вычитанном в старой книге. Каллиста слушала вполуха, поглядывая на Гарри, который шёл впереди с Роном. Она заметила, что он сегодня молчалив — даже для Гарри. За завтраком он ничего не говорил Рону и Гермионе о вчерашнем уроке у Дамблдора — боялся, что кто-нибудь услышит. Каллиста знала об этом уроке — Гарри рассказал ей вчера вечером, когда они разговаривали у камина. О Томе Реддле, о сиротском приюте, о том, как Дамблдор впервые встретил будущего Тёмного лорда. Это было страшно — понимать, что зло не рождается, а становится. Зато Гарри всё рассказал им по дороге к теплицам. Ветер, бушевавший все выходные, наконец-то утих, вернулся загадочный туман, и пришлось дольше обычного искать нужную теплицу. Каллиста шла рядом с Гарри, и их плечи иногда соприкасались. Она не отодвигалась. — Ух ты, жуткое дело — Сам-Знаешь-Кто в детстве! — тихо сказал Рон, когда они остановились у узловатого пня растения цапень. — Но всё-таки непонятно, зачем Дамблдор тебе разные такие штуки показывает. То есть всё это, конечно, очень интересно и так далее, но для чего это нужно? — Не знаю, — ответил Гарри, натягивая защитные перчатки. — Он говорит, что эти уроки очень важны и каким-то образом помогут мне выжить. — А по-моему, возвращаться в прошлое ужасно интересно, просто дух захватывает, — азартно воскликнула Гермиона, нацепляя защитные очки. — Вполне логично — как можно больше узнать о Волан-де-Морте. Как иначе ты найдёшь его слабые места? Каллиста молчала, но слушала внимательно. Она тоже думала о крестражах, о дневнике Регулуса. — Как прошла последняя вечеринка у Слизнорта? — спросил Гарри у Гермионы. Он говорил невнятно из-за пластинки для дёсен, которую уже успел вставить в рот. — На самом деле там было довольно весело, — ответила Гермиона. — То есть он, как обычно, нудно бубнил про своих знаменитых учеников, и к тому же он без ума от Маклаггена и от его высокопоставленных знакомых, зато угощал разными вкусностями и познакомил нас с Гвеног Джонс. — Гвеног Джонс? — Глаза Рона расширились за стёклами защитных очков. — Та самая? Капитан «Холихедских гарпий»? — Точно, — подтвердила Гермиона. — Мне лично она показалась немного зазнайкой, но… — А ну-ка, прекратили разговоры! — строго сказала, подходя к ним, профессор Стебль. — Не отставайте, все давно приступили к работе. Невилл уже добыл первый огурец! Друзья оглянулись. Невилл сидел с разбитой губой и глубокими царапинами на физиономии, сжимая в руках неприятно пульсирующий зелёный плод. — Давай, Калли, — сказал Гарри, поворачиваясь к ней. — Ты сегодня первая. — Ты просто хочешь посмотреть, как я пострадаю, — усмехнулась Каллиста, натягивая перчатки. — Может быть, — ответил Гарри, и в его глазах мелькнула искра. Она глубоко вздохнула и шагнула к пню. Пень моментально ожил: из него выметнулись длинные колючие побеги, со свистом рассекая воздух. Один ударил её по плечу, другой обвился вокруг ноги. Каллиста взвизгнула, но не отступила. — Держи его! — крикнул Гарри, хватая один из побегов. — Я стараюсь! — ответила Каллиста, вырываясь из захвата. Рон и Гермиона бросились на помощь. Вчетвером они наконец справились с растением, и Каллиста, тяжело дыша, выдернула руку из отверстия, сжимая в кулаке пульсирующий огурец. — Есть! — сказала она, поднимая плод над головой. — Ура! — закричал Рон. — Каллиста — наша героиня! — Да заткнись ты, — сказала Каллиста, но улыбнулась. — Выдавливайте сок, это лучше делать, пока плод совсем свежий! — крикнула профессор Стебль. Каллиста плюхнула огурец в миску и принялась его давить. Рон, который в этот момент пытался раздавить свой огурец, нажимая на него обеими руками, сказал со злостью: — Очередная вечеринка только для любимчиков Слизнорта, так? — Да, только для членов Клуба Слизней, — сказала Гермиона. Бешеный овощ выскользнул из-под рук Рона, ракетой взлетел вверх, ударился о стеклянную крышу теплицы и, отскочив, сбил с профессора Стебль старую заплатанную шляпу. Каллиста расхохоталась. — Рон, ты идиот, — сказала она, вытирая слёзы. — Сам знаю, — буркнул Рон. — Слушай, не я придумала такое название — Клуб Слизней… — продолжала Гермиона. — «Клуб Слизней», — повторил Рон, скривив губы в издевательской улыбке. — Просто плакать хочется! Ну, надеюсь, вы приятно проведёте время. Ты там попробуй закадрить Маклаггена, может, тогда Слизнорт объявит вас королём и королевой Слизней… — Нам разрешается приводить с собой гостей, — сказала Гермиона, и Каллиста заметила, как её щёки залились краской. — Я думала позвать тебя, но если, по-твоему, это так уж глупо, не буду навязываться! Каллиста почувствовала, что сейчас лопнет от смеха. Она перевела взгляд на Гарри, который старательно делал вид, что не замечает происходящего. — Ты хотела пригласить меня? — спросил Рон совершенно другим тоном. — Да! — сердито ответила Гермиона. — Но раз тебе хочется, чтобы я закадрила Маклаггена… — Нет, мне этого совсем не хочется, — очень тихо сказал Рон. Каллиста не выдержала. — Вы такие милые, — сказала она, улыбаясь. — Прямо как герои старых романов. — Калли! — возмутилась Гермиона. — Что? Я просто констатирую факт. — Заткнись, — сказал Рон, но уши его стали пунцовыми. После урока они вышли из теплицы, и Каллиста потянулась, чувствуя приятную усталость в мышцах. — Калли, — окликнул её Гарри, когда они шли к замку. — Ты сегодня идёшь на тренировку? — Конечно, — ответила она. — Куда я денусь? Дин теперь в команде, нужно показать ему, как мы работаем. — Ты не против, что я взял его? — спросил Гарри. — Нет, — ответила Каллиста. — Он хороший игрок. И Джинни будет рада — они же встречаются. — Это не причина, — сказал Гарри. — Я знаю, — ответила Каллиста. — Но это приятный бонус. Она улыбнулась, и Гарри улыбнулся в ответ. — Ты сегодня в хорошем настроении, — заметил он. — А ты в плохом, — сказала Каллиста. — Что случилось? — Ничего, — ответил Гарри. — Просто… переживаю из-за матча. Слизеринцы сильны в этом году. — Мы сильнее, — сказала Каллиста. — У нас есть ты. И я. И Рон, который теперь не пропускает пенальти. — Ты уверена? — спросил Гарри. — Абсолютно, — ответила Каллиста. — Мы победим. Она сказала это так твёрдо, что Гарри почти поверил. — Ладно, — сказал он. — Увидимся на тренировке. — Увидимся, — ответила Каллиста и пошла к замку, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она знала, что впереди трудный матч. Знала, что слизеринцы будут играть грязно. Знала, что Малфой что-то замышляет. Но сегодня она была полна решимости. Сегодня она была готова. Вечером, на тренировке, Каллиста летала как никогда. Она ловила квоффл, уворачивалась от бладжеров, забивала голы — один за другим. Гарри смотрел на неё с трибуны и не мог наглядеться. — Она сегодня в ударе, — сказал Рон, приземляясь рядом. — Да, — ответил Гарри. — Как в старые добрые времена. Каллиста приземлилась рядом, тяжело дыша, но улыбаясь. — Ну как? — спросила она. — Отлично, — сказал Гарри. — Ты была великолепна. — Я знаю, — ответила Каллиста, подмигивая. Она взяла метлу и пошла в раздевалку, чувствуя, как напряжение уходит. Сегодня был хороший день. Несмотря на кошмары. Несмотря на боль. Несмотря на всё. Сегодня она была просто Каллистой. Девушкой, которая любит квиддич и своих друзей. И этого было достаточно. Вечером, после тренировки, когда Рон и Гермиона ушли в замок, Гарри и Каллиста остались на стадионе. Было холодно, ветер стих, и туман клубился над полем, придавая всему окружающему какой-то таинственный, почти сказочный вид. Каллиста сидела на трибуне, поджав под себя ноги, и смотрела на звёзды, которые медленно зажигались на небе. Гарри стоял рядом, опершись руками о перила. — Ты не замёрзла? — спросил он. — Немного, — ответила Каллиста. — Но мне нравится. Тут тихо. — Да, — согласился Гарри. — В замке вечно шумно. Он сел рядом, и их плечи почти соприкасались. Каллиста почувствовала его тепло и не отодвинулась. — Гарри, — сказала она после долгого молчания. — М? — Спасибо тебе. Что рядом, даже если я пытаюсь оттолкнуть тебя. — Всегда пожалуйста, — ответил он. — Нет, правда, — Каллиста повернулась к нему. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. — Представляю, — тихо сказал Гарри. Они смотрели друг на друга, и в глазах Каллисты отражались звёзды. — Я скучала по тебе, — сказала она. — По нам. По тому, как было раньше. — Я тоже, — ответил Гарри. — Но мы не можем вернуть прошлое. — Не можем, — согласилась Каллиста. — Но можем создать новое. Не такое, как раньше. Но… — Но своё, — закончил Гарри. Она кивнула. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказала она. — Я всё ещё люблю тебя. Даже когда молчу. Даже когда отталкиваю. Даже когда делаю вид, что ничего не было. — Я знаю, — сказал Гарри. Он взял её за руку. Пальцы были холодными, но Каллиста не убрала ладонь. — Я не знаю, сколько времени мне понадобится, — сказала она. — Может быть, месяцы. Может быть, годы. — Я подожду, — сказал Гарри. — Сколько понадобится. — Ты говорил это уже, — улыбнулась Каллиста. — И скажу ещё тысячу раз, — ответил Гарри. Они сидели в тишине, глядя на звёзды. Холод пробирался под мантию, но Каллиста не замечала. Ей было тепло. Потому что рядом был Гарри. — Гарри, — сказала она снова. — М? — Ты боишься? — Чего? — Всего. Войны. Волан-де-Морта. Будущего. Гарри помолчал, собираясь с мыслями. — Боюсь, — признался он. — Каждую ночь. Каждое утро. Но когда ты рядом — страшно меньше. — Ты врешь, — сказала Каллиста. — Немного, — усмехнулся Гарри. — Но звучит красиво. Она рассмеялась — тихо, почти беззвучно. — Ты неисправим, Поттер. — Знаю, — ответил он. — Но ты меня всё равно любишь. — Люблю, — сказала Каллиста. — Как глупо. Они замолчали. Вдалеке кто-то крикнул — наверное, первокурсник потерялся в замке. Где-то ухнула сова. Во время следующей тренировки, Гарри не пришлось пожалеть о своём выборе: Дин отлично сработался с Джинни и Демельзой. Загонщики, Пикс и Кут, с каждой тренировкой играли всё лучше и лучше. Единственной проблемой оставался Рон. Гарри с самого начала знал, что Рон играет неровно, сильно нервничает и страдает от неуверенности в себе. К несчастью, в ожидании первой игры сезона у него проснулись все прежние страхи и заскоки. Пропустив для начала с полдюжины мячей, причём большинство из них забила Джинни, Рон стал играть в каком-то совершенно безумном стиле и в конце концов заехал атакующей ворота Демельзе Робинс кулаком в лицо. — Я нечаянно, прости, Демельза, прости меня, пожалуйста! — кричал Рон ей в спину, пока она зигзагами спускалась на землю, вся в крови. — Я просто… — Распсиховался, — сердито закончила Джинни, приземляясь рядом с Демельзой и осматривая её распухшую губу. — Придурок ты, Рон, посмотри, в каком она состоянии! — Я сейчас поправлю! Гарри приземлился рядом с девочками, нацелил волшебную палочку в лицо Демельзе и сказал: — Эпискеи! А ты, Джинни, кончай обзывать Рона придурком, ты не капитан команды! — Так ведь ты у нас очень занят, всё никак не соберёшься ему сказать, что он придурок, должен же кто-нибудь… Гарри с неимоверным трудом удержался от смеха. — Все по мётлам, продолжаем! Каллиста сидела на трибуне, наблюдая за тренировкой, и всё больше хмурилась. Рон пропустил уже седьмой мяч подряд, и его лицо приобрело тот самый багровый оттенок, который всегда появлялся перед тем, как он начинал психовать. — Он слишком зажат, — сказала Каллиста, когда Гарри приземлился рядом с ней после тренировки. — Ты не можешь заставить его расслабиться? — Пытаюсь, — вздохнул Гарри, вытирая пот со лба. — Но он не слушает. — А ты попробуй не давить, — посоветовала Каллиста. — Скажи ему что-нибудь ободряющее. Или припугни, что Гермиона смотрит. — Ты думаешь, это сработает? — Хуже не будет, — пожала плечами Каллиста. Гарри усмехнулся и покачал головой. Иногда Каллиста просто поражалась, как сильно изменилась её жизнь за последние время. Она снова была здесь — на стадионе, среди друзей, среди смеха и споров. И сегодня, несмотря на неудачную тренировку, она чувствовала себя почти счастливой. — Отлично поработали, все молодцы! Я думаю, мы размажем слизеринцев по стенке! — воодушевил Гарри игроков, и в результате охотники и загонщики ушли из раздевалки вполне довольные собой. — Я играл, как мешок с драконьим навозом, — глухо сказал Рон, когда за Джинни закрылась дверь. — Ничего подобного, — твёрдо ответил Гарри. — Ты лучший вратарь из всех, кого я видел на отборочных испытаниях. У тебя единственная проблема — нервы. Он без устали подбадривал Рона всю дорогу до школы, и к тому времени, как они поднялись на третий этаж, Рон самую чуточку повеселел. Но когда Гарри отвёл в сторону гобелен, чтобы, как обычно, подняться в башню Гриффиндора напрямик по потайной лестнице, они обнаружили перед собой Дина и Джинни, тесно обнявшихся и слившихся в неистовом поцелуе, как будто склеившись друг с другом. Каллиста, которая шла чуть позади, завернув за угол вместе с Гермионой, тоже увидела эту сцену. — Ого, — тихо сказала она, останавливаясь. — А Джинни даёт. — Калли! — возмутилась Гермиона, но в её голосе слышалась улыбка. — Ладно, — сказала Каллиста, — пойдём отсюда, пока они не начали кипятком плеваться. — А Гарри? — спросила Гермиона. — Гарри сам разберётся, — ответила Каллиста и потащила подругу к выходу. Гарри пожал плечами на взгляд Рона. Джинни — сестра Рона, и его совершенно не волновало, с кем она целуется. Его мысли были заняты другим — Каллистой, которая сегодня на тренировке была особенно хороша, и тем, как она улыбнулась ему. — Эй! — крикнул Рон, вырывая Гарри из задумчивости. Дин и Джинни отскочили друг от друга и оглянулись. — Что тебе? — спросила Джинни. — Я не желаю, чтобы моя родная сестра лизалась с парнем прямо при всех! — Между прочим, в коридоре было пусто, пока вы сюда не влезли! — сказала Джинни. Дин выглядел смущённым. Он трусливо улыбнулся Гарри. Гарри кивнул в ответ — безразлично, но вежливо. — Э-э… пошли, Джинни, — пробормотал Дин, — давай вернёмся в гостиную… — Ты иди, — ответила Джинни. — А я скажу пару ласковых слов моему дорогому братцу! Дин ушёл, явно радуясь возможности уклониться от скандала. — Так, — сказала Джинни, отбросив с лица длинные рыжие волосы и гневно глядя на Рона, — давай-ка, Рон, договоримся раз и навсегда: тебя не касается, с кем я встречаюсь и чем я с ними занимаюсь… — Нет, касается! — Рон разозлился не меньше не её. — Думаешь, мне хочется, чтобы в школе говорили, что у меня сестра… — Кто? — завопила Джинни, выхватывая волшебную палочку. — Ну, говори — кто? — Он ничего такого не хотел сказать, Джинни, — встрял Гарри, пытаясь утихомирить сестру и брата. — Нет, хотел! — сказала она, сверкнув глазами на Гарри. — Только потому, что сам ни разу в жизни ни с кем не целовался, потому что никто не станет с ним целоваться, кроме нашей тётушки Мюриэль… — Да замолчи ты! — заорал Рон. Он был уже не красным, а бордовым. — Не замолчу! — вне себя от злости кричала Джинни. — Я видела, как ты пялишься на Флегму, всё надеешься на поцелуй в щёчку, смотреть противно! Пошёл бы да сам с кем-нибудь полизался, тогда хоть не будешь так переживать, что все остальные это делают! Рон тоже выхватил волшебную палочку; Гарри быстро встал между ними. — Много ты понимаешь! — вопил Рон, пытаясь прицелиться в Джинни из-под мышки у Гарри, который заслонил от него Джинни, широко расставив руки. — Если я не занимаюсь этим на публике… Джинни пронзительно захохотала и попыталась оттолкнуть Гарри в сторону. — С кем же это ты целовался, со своим Сычиком? Или, может, у тебя под подушкой хранится фотография тётушки Мюриэль? — Ах ты… Струя оранжевого света ударила из-под левой руки Гарри и чуть-чуть промахнулась мимо Джинни. Гарри прижал Рона к стене: — Слушай, не дури… — А вот Каллиста целовалась с Гарри! — выкрикнула Джинни, чуть не плача. — И Гермиона целовалась с Виктором Крамом! Один ты, Рон, ведёшь себя так, будто целоваться — это какая-то гадость, а всё потому, что опыта у тебя, как у двенадцатилетнего! Гарри почувствовал, как кровь прилила к щекам. Джинни упомянула Каллисту, и это имя отозвалось в его сердце теплом. Но сейчас не время было об этом думать. — Хватит! — рявкнул Гарри. — Рон, убери палочку. Джинни, остынь. Вы оба ведёте себя как дети. Он посмотрел на них, и они, кажется, немного притихли. — Пошли в гостиную, — сказал Гарри. — Завтра матч, всем нужно выспаться. Рон и Джинни, всё ещё злые друг на друга, но уже не кипящие, поплелись за ним. Этим же вечером Каллиста сидела в гостиной и читала дневник Регулуса, когда к ней подошёл Гарри. — Ты сегодня идёшь на ужин к Слизнорту? — спросил он. — Не знаю, — ответила Каллиста, не поднимая головы. — А ты? — Меня пригласили, — сказал Гарри. — И я подумал… может, пойдём вместе? Каллиста подняла голову и посмотрела на него. — Ты приглашаешь меня на ужин? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Я приглашаю тебя составить мне компанию, — поправил Гарри. — Чтобы не скучать. — Хорошо, — сказала Каллиста, закрывая дневник. — Но только ради тебя. — Конечно, ради меня, — улыбнулся Гарри, Каллиста усмехнулась покачав головой. На ужин, Каллиста надела тёмно-синее платье, которое когда-то подарила ей мать — то самое, которое она берегла для особых случаев. Волосы она распустила и закрепила сбоку серебряной заколкой в виде листа — подарок отца. В зеркале отражалась девушка, которую она почти не узнавала. — Ты выглядишь… по-другому, — сказала Гермиона, наблюдая за ней. — Надеюсь, в хорошем смысле, — ответила Каллиста, поправляя заколку. — В отличном, — улыбнулась Гермиона. — Гарри будет в восторге. — Гарри будет просто рад, что ему не придётся скучать в одиночестве, — парировала Каллиста, но щёки её порозовели. Гарри ждал её в гостиной. Он был в чистой мантии, волосы чуть влажные после душа, и Каллиста заметила, как он замер, увидев её. — Что? — спросила она, подходя ближе. — Ничего, — ответил Гарри, но его взгляд говорил об обратном. — Просто… ты красивая. — Спасибо, Гарри, — усмехнулась Каллиста, беря его под руку. — Ты тоже ничего. Идём, а то опоздаем. Они подошли к кабинету Слизнорта, и Каллиста услышала доносящийся из-за двери шум голосов и звон бокалов. Гарри постучал, и дверь открылась. Кабинет был украшен — повсюду висели гирлянды, в воздухе парили заколдованные свечи, а в углу стояла большая ёлка, украшенная живыми феями. Слизнорт, в бархатном камзоле и с бабочкой на шее, радостно приветствовал гостей. — Гарри, мой мальчик! — воскликнул он, пожимая руку Гарри. — И мисс Блэк! Как я рад, что вы наконец-то пришли! — Рады быть здесь, профессор, — вежливо ответила Каллиста, хотя внутри неё всё сжималось от предчувствия скуки. Слизнот подвёл их к группе гостей, представляя по очереди: миловидная блондинка Мелинда Боббин, чья семья владела сетью аптек; Кормак Маклагген, который тут же начал разглядывать Каллисту с таким видом, будто она была экспонатом в музее; и Забини, который, напротив, проявил полное безразличие. — А это, — сказал Слизнорт, подводя к ним высокую темноволосую женщину, — Гвеног Джонс, капитан «Холихедских гарпий»! — Очень приятно, — сказала Гвеног, пожимая руку Гарри. — Я много о вас слышала, мистер Поттер. — Взаимно, — ответил Гарри, стараясь выглядеть непринуждённо. Каллиста тем временем отошла к столу с напитками, чтобы взять бокал тыквенного сока. — Мисс Блэк, — раздался голос Маклаггена у неё за спиной. — Маклагген, — ответила Каллиста, не оборачиваясь. — Вы сегодня великолепны, — сказал он, подходя ближе. — Спасибо, — сухо ответила Каллиста. — Но я здесь с Гарри. — Я вижу, — усмехнулся Маклагген. — Но, может быть, потом… — Не потом, — отрезала Каллиста, поворачиваясь к нему. — И не сейчас. Я не игрушка и не коллекционный экспонат. Если вам нужна девушка для развлечения, поищите кого-нибудь другого. Маклагген покраснел и отошёл. — Он отстал? — спросил Гарри, подходя. — Да, — ответила Каллиста. — Надеюсь, надолго. — Ты жёстко с ним обошлась, — заметил Гарри. — Он это заслужил, — пожала плечами Каллиста. Слизнорт пригласил всех к столу, и Каллиста оказалась между Гарри и Мелиндой Боббин. Ужин был изысканным — запечённая утка, трюфели, десерты, от которых у Каллисты разболелся зуб. — Мисс Блэк, — обратился к ней Слизнорт, сидевший во главе стола, — я слышал, вы отличный охотник в команде Гриффиндора? — Да, профессор, — ответила Каллиста. — Замечательно! — воскликнул Слизнорт. — Ваш отец, Сириус, тоже играл в квиддич. Замечательный игрок. Каллиста почувствовала, как внутри что-то сжалось, но взяла себя в руки. — Спасибо, профессор, — сказала она. — Я стараюсь быть достойной его памяти. — Уверен, он бы гордилась вами, — улыбнулся Слизнорт. Вечер тянулся долго. Каллиста слушала разговоры о политике, о бизнесе, о знаменитых волшебниках, и чувствовала, как усталость наваливается на плечи. Но когда она смотрела на Гарри, который сидел рядом и иногда сжимал её руку под столом, ей становилось легче. После ужина гости разбрелись по кабинету. Каллиста и Гарри стояли у окна, глядя на звёзды. — Ты устала? — спросил Гарри. — Немного, — призналась Каллиста. — Но это было не так ужасно, как я думала. — Потому что ты была со мной, — улыбнулся Гарри. — Не зазнавайся, Поттер, — ответила Каллиста, но улыбнулась. Они вернулись в гостиную поздно, и Каллиста, прежде чем уйти в спальню, обняла Гарри. — Спокойной ночи, — сказала она. — Спокойной ночи, — ответил Гарри. Каллиста поднялась к себе, но долго не могла уснуть. Она думала о завтрашнем матче, о Роне, о Гарри. О том, как он смотрел на неё сегодня вечером. О том, как его рука сжимала её ладонь под столом. Она закрыла глаза и улыбнулась. Завтра будет новый день. И новая битва. Но сегодня она была счастлива. Почти.