Павлин и соловей

В ухоженной усадьбе богатого торговца, среди цветущих яблонь и слив, жили множество обитателей сада. Среди них были и животные, и птицы, и молчаливые рыбки в маленьком пруду. Все они были прекрасны в чём-то своём и имели свои особенности, но павлин был красивее и грациозней всех. Часто, чинно расхаживая среди природной красоты, павлин рассуждал про себя: — Как прекрасен этот сад, эти деревья, эти цветы и этот вид. Так же, как и мой хвост, они разноцветные и гармоничные. Я красив и не порчу своим присутствием вид усадьбы хозяина. Но другие птицы не такие, как я, они невзрачные и невыразительные. Достойны ли они так же, как и я, ходить в этом саду? Распушив хвост и помогая себе крыльями, павлин прошествовал к остальным птицам. Перед небольшим прудиком с разноцветными карпами, над гладью которого зелёными слёзами свисали ветки плакучей ивы, копошились в траве маленькие птицы. Плавной походкой подплыв к сородичам, павлин начал разговор: — Мои дорогие друзья-птицы, вы замечаете, как прекрасен сад? А яркие листья, а разноцветные цветы? Всё это имеет яркие оттенки, не то что ваши перья: коричневые, серые и блёклые. Не расстроится ли хозяин, если среди самоцветов затеряются простые камни? Я превосхожу вас во всём, так почему бы вам не перелететь из этой усадьбы в соседнюю рощу? Среди неё берёзы, дубы и ясени – всё это гораздо больше подходит вам, чем яблони и сливы. На напыщенную речь павлина посмеялись большие птицы и обиделись маленькие птички, среди которых был соловей. — Каждый вечер и всю ночь, от заката до рассвета, я пою для господина прекрасные песни. Будь добр, и, пока я буду летать между берёзами и дубами, подари ты вместо меня песню нашему хозяину, – сказал соловей и улетел вместе с другими птицами из сада. Старый ворон, сидя на ветке яблони, помахал крыльями и посмеялся, прежде чем улететь к старым тополям. Павлин же продолжал расхаживать среди цветов с распущенным хвостом в молчаливом одиночестве. Дневной свет сменился вечерними сумерками, светлое небо сменилось чёрно-белым шёлком звёзд и темноты, а гордая птица всё продолжала бодрствовать. Казалось, вся жизнь остановилась. Даже вода в пруду журчала не так сильно, как днём. Совсем другая сторона одного и того же сада заставила павлина в страхе сложить разноцветные перья. Немного побродив в темноте, гордая птица смогла найти маленькую сцену соловья, где каждую ночь исполнялись новые сонаты и нежные романсы. С большим трудом две лапы павлина уместились там, где мог спокойно прыгать соловей, и обитатель сада начал песню. Как только новый певец раскрыл клюв, по округе пронёсся режущий звук, больше напоминающий визг свиньи, чем самое простое пение. Услышав это, хозяин сада вышел с фонарём и, пристыдив павлина, отвёл его в закрытую железной сеткой сарайку, где держали куриц. Слышавшие «пение» павлина курицы, не отличавшиеся большим умом, показывали на него кончиками крыльев и кудахтали между собой нелестные слова в сторону павлина. В темноте никто не смог разглядеть его разноцветное оперение, так же как и плавную походку. Наутро, чуть встало солнце, сидя на заборе, пропел петух. Проснувшись, купец похвалил петуха за его работу и насыпал курам пшена. «Даже петух поёт лучше меня», – подумал павлин. На следующий день простивший павлина хозяин снова выпустил его в сад. Птица продолжала ходить среди деревьев и цветов, но её яркий хвост всё время был пристыженно сложен и волочился по яркой траве. Свет солнца постепенно угас, наступили сумерки, а после и ночь. В прекрасном саду стояла звучащая тишина. Даже кузнечики не играли на своих маленьких скрипках, а весело журчащий днём ручей как будто уснул, поддавшись давлению тишины и темноты. Павлин, дрожа от холода и страха, спрятался под колючим кустом крыжовника. По сторонам, на шипастых ветвях растения, висели уже созревшие, сладкие и круглобокие красные ягоды. Одна из таких упала прямо на голову Павлину, растрепав его хохолок. Так, постоянно натыкаясь на колючки веток крыжовника, птица провела ночь и вылезла оттуда только с первыми лучами солнца, когда пропел петух. Снова проплыв по саду, павлин увидел хозяина, хмуро сидевшего рядом с ночной сценой соловья. Он всё с тоской смотрел на маленький пень, вспоминая, как тут когда-то пел соловей. Торговец никогда не держал птиц взаперти и всегда предоставлял выбор. Все птицы, включая павлина, жили там по своему желанию и платили за это чем могли. Господин никогда не требовал у них оплаты, поэтому павлин расправлял свои красивые перья, а соловей каждую ночь пел серенады. Стыдно стало Павлину за свою гордость. Своим неразумием он заставил хозяина сада грустить, хотя и был уверен, что поступал правильно. Он понурил голову, и взгляд его случайно упал на плетёные корзины, аккуратно сложенные в ряд. Подцепив клювом одну из них, птица донесла её до куста крыжовника. Целую ночь гордый Павлин собирал ягоды в корзину, то и дело натыкаясь на острые шипы ветвей. Наутро корзина оказалась полностью заполненной красными наливными ягодами. — Кар... Что такое, хвастун? — старый Ворон на одной из веток яблони наклонил голову и по-птичьи посмеялся. — Ничего, Дедушка Ворон. — Старого Ворона уважали все птицы, потому что он был старше всех птиц и славился на все соседние леса присущей многим воронам мудростью. Старый Ворон окинул взглядом корзину с ягодами и, захлопав крыльями, полетел в соседнюю рощу. Павлин немного опечалился: он не мог сам позвать птиц обратно в сад, потому что не умел летать. Снова всю ночь птица ходила по саду и ждала погоды у моря. И наутро погода у моря пришла. Захлопав десятками крыльев, все улетевшие в лес птицы вернулись, возглавляемые Старым Вороном. Павлин с неприкрытым удивлением смотрел на стаю, а Ворон тяжело сел на ветку яблони и оставил остальных птиц рядом с Павлином. Все птицы собрались в небольшой полукруг перед Павлином, а тот, низко склонив голову, отступил назад, но скоро приволок корзину с ягодами и поставил в центре полукруга. Небольшая синица первая подпрыгнула к корзине и взяла одну ягоду. Скоро все птицы по очереди брали ягоды, в том числе и Соловей. Когда корзина опустела, на полянке остались только Павлин и Соловей. Провинившийся стоял, низко склонив голову и сложив хвост, но всё равно был гораздо выше и ярче невзрачного Соловья. Певец, видя искреннее смирение гордеца, простил его в своём маленьком сердце и, подлетев почти впритык к птице, дал ему небольшую ягодку земляники. Им не надо было слов и лишних пояснений, радость хозяина стояла для них выше всего. С тех пор в саду снова каждую ночь Соловей пел серенады, а Павлин радовал глаз яркими перьями. Торговец снова был радостен, и все жили в гармонии. Конец.