Чувства через стихи

Владимир Ленский и Евгений Онегин находились у второго дома. Поздний вечер, поэт сосредоточен с бумагой в руках, а Онегин же жалуется на надоевшую ему Татьяну Ларину. —«Я к Вам пишу, чего же боле?»,—ворчит он. —Евгений, будь добр, помолчи, я пытаюсь сосредоточиться. —Что-то произошло?—поинтересовался Онегин, нахмурив брови. Он прекрасно понимает друга, и не в первый раз замечая что что-то беспокоит Ленского. —Ах, Евгений, тебе меня не понять. Наверное, я просто устал. Я, пожалуй, пойду,—сказал Ленский, вставая из-за стола  —Куда пойдёшь? Так поздно? Онегин тоже встал, не давая Ленскому уйти так просто —А что ты мне предлагаешь?-фыркнул Владимир,—у тебя на ночь остаться? Стихи читать? —Если тебе так нужно, то я согласен выслушать,—сказал Онегин, слегка улыбнувшись. Он прекрасно знал, что Ленский напишет стихи в любом случае, если что-то его волнует. —Дай мне пару минут в тишине, и я что нибудь сочиню. От счастья и возможности высказать свои чувства глаза Ленского сияли. Спокойно кивнув, Онегин устроился в кресло и дождался, когда Ленский закончит писать. Он прекрасно знал, что поэту нужно время, чтобы выразить свои чувства на бумаге. —Евгений,-протянул Ленский, а не против ли ты, если я напишу про нас?—робко улыбнулся Владимир. Удивлённо на него посмотрев, Онегин хмыкнул. —Конечно, напиши. Мне интересно послушать, что ты обо мне думаешь,—ответил Онегин, устроившись в кресле немного удобнее. Прошло несколько минут, и Ленский встал. —Я готов зачитать!-воскликнул он —Ну что ж, давай послушаем,—встрепенулся Онегин Откашлявшись, Владимир начал: —Но Ленский, не имев, конечно, Охоты узы брака несть, С Онегиным желал сердечно Знакомство покороче свесть. Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой Они друг другу были скучны; Потом понравились; потом Съезжались каждый день верхом И скоро стали неразлучны. Так люди (первый каюсь я) От делать нечего друзья. Но дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя, Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя. Мы все глядим в Наполеоны; Двуногих тварей миллионы Для нас орудие одно, Нам чувство дико и смешно. Сноснее многих был Евгений; Хоть он людей, конечно, знал И вообще их презирал, —  Но (правил нет без исключений) Иных он очень отличал И вчуже чувство уважал. Он слушал Ленского с улыбкой. Поэта пылкий разговор, И ум, еще в сужденьях зыбкой, И вечно вдохновенный взор, —  Онегину всё было ново; Он охладительное слово В устах старался удержать И думал: глупо мне мешать Его минутному блаженству; И без меня пора придет, Пускай покамест он живет Да верит мира совершенству; Простим горячке юных лет И юный жар и юный бред. Меж ими всё рождало споры И к размышлению влекло: Племен минувших договоры, Плоды наук, добро и зло, И предрассудки вековые, И гроба тайны роковые, Судьба и жизнь в свою чреду, —  Всё подвергалось их суду. Поэт в жару своих суждений Читал, забывшись, между тем Отрывки северных поэм, И снисходительный Евгений, Хоть их не много понимал, Прилежно юноше внимал. Но чаще занимали страсти Умы пустынников моих Онегин слушал Ленского в молчании, пытаясь понять, какие чувства выражает приятель в своих стихотворениях. Он не мог полностью согласиться со словами Ленского насчёт их дружбы, но держал это при себе. —Что ж, неплохо, —!ответил Онегин, скрывая своё удивление. Затем он снова устремил взгляд на приятеля —Насчет последних строк… какие именно страсти интересовали тебя в последнее время?—ухмыльнулся Онегин Вырвавшись из своих мыслей, Ленский резко поднял взгляд на Онегина. —Забудь, Евгений,—покраснел он,-не принимай всерьез. Удивлённо вскинув брови, Онегин чуть наклонил голову к правому плечу. —Как забуду, если твои стихи говорят сами за себя, Ленский? Я ведь не глух и не слеп. —Евгений, раз мои стихи говорят за меня, что ж ты меня то пытаешь?!—в отчаянии воскликнул Владимир Спокойно на него посмотрев, Онегин ответил: —Может быть, потому что я хочу услышать это от тебя лично, а не в стихотворной форме? Так и знал, как только дело доходит до откровенных разговоров, ты сразу прячешь голову в песок. Позволь сказать тебе одну вещь, Ленский. У друзей нет запретных тем. Мы знаем друг друга лучше многих людей, так что нет никакой причины не быть со мной откровенным. Онегин чуть наклонил голову, пристально глядя на приятеля —Поверь мне, Ленский, я знаю твои мысли не хуже тебя. Но я хочу услышать это из твоих уст,—повторил он —Мои стихи говорят больше, чем слова,- нахмурился Ленский-Я уже выразил всё, и если бы ты чуть вдумался в смысл моего последнего стиха, то ты бы понял. Мне еще раз прочитать?—устало спросил Ленский —Нет, не нужно. Ответил Онегин, взяв себя в руки. Было очевидно, что Ленский будет до последнего игнорировать вопрос Онегина. —Скажи мне всё, Ленский, - Онегин говорил тихо и настойчиво, стараясь проникнуть в самое сердце приятеля и понять его чувства. —Я люблю тебя, как море любит солнечный восход, Как нарцисс, к волне склоненный, — блеск и холод сонных вод. Я люблю тебя, как звёзды любят месяц золотой, Как поэт — своё созданье, вознесённое мечтой. Я люблю тебя, как пламя — однодневки-мотыльки, От любви изнемогая, изнывая от тоски. Я люблю тебя, как любит звонкий ветер камыши, Я люблю тебя всей волей, всеми струнами души. Я люблю тебя, как любят неразгаданные сны: Больше солнца, больше счастья, больше жизни и весны Онегин слушал Ленского всё молча, стараясь запомнить каждое слово, каждый звук его голоса, каждую эмоцию на лице. В конце чтения Ленского Онегин чуть прикрыл глаза, пытаясь переварить услышанное. —Ленский, послушай меня, — Онегин чуть наклонил голову, взглядом буквально пронзая приятеля. —Скажи, раз ты говоришь, что любишь меня, то почему до сих пор не говорил об этом прямо? Почему не говорил раньше? —Я уверен был, что ты меня осудишь, что не поймешь и не простишь. Онегин покачал головой, чуть подался вперёд, не сводя с приятеля пристального взгляда. —Ленский, разве в тебе есть нечего осуждать? Что же ты считаешь, что я могу против твоих чувств? —Евгений,-неуверенно прошептал Ленский,—Я вас любил: любовь ещё, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил безмолвно, безнадёжно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно,,-Владимир вздохнул и посмотрел Онегину в глаза,—скажи правду: мои чувства ведь не взаимны? Услышав слова приятеля, Онегин медленно покачал головой и ответил: —Ленский, я действительно не знал о твоих чувствах раньше, хотя и догадывался, но это не значит, что я их не принимаю или не понимаю. Напротив, я очень ценю то, что ты мне откровенно говорил обо всём, что чувствуешь,—Евгений ненадолго замолчал,—Твои чувства взаимны. Хотя я должен сказать, я сам только сейчас понял полный смысл твоих слов. Мне всегда казалось, что мы просто хорошие друзья, просто близкие люди, но сейчас я понял, что наши отношения гораздо более сильны, нежели простая мужская дружба. Онегин немного потянулся и, чуть взмахнув рукой, показал, что хочет подвинуть ближайший стул ближе к Ленскому. К слову, он прекрасно знал, что стоит ему просто сказать об этом приятелю, как тот сразу вскочит, пододвинув и поставив рядом другой стул. Но сейчас была подходящая ситуация, чтобы чуть подразнить его. —И, скажи, почему мне раньше не говорили обо всём? Я же могу понять тебя.—продолжил  Онегин, медленно подсаживаясь на стул рядом с Ленским. На самом деле, Онегин прекрасно знал, что его приятель не говорил ему раньше именно из-за страха быть непонимаемым. Неопытного Ленского ещё можно было понять, но Онегин надеялся, что теперь, когда они все обсудили, он пойдет на контакт и начнет открываться. —Теперь мне очевидно, почему ты так много времени уделяешь своим стихам в последнее время.—произнес Онегин,-Они, похоже, стали единственным способом для тебя выразить свои чувства, даже несмотря на то, что я всегда рядом.  Евгений чуть наклоняет голову, стараясь поймать взгляд Ленского, устремленный на собственные сцепленные руки. —Твоя любовь вылилась в стихи, а ведь если бы ты говорил, то смог бы узнать мое отношение раньше,—продолжил Онегин, чуть подавшись ближе к другу Ленский медленно перевел взгляд на лицо Онегина, чувствуя, как его самого снова заполнил странный трепет. То была странная смесь чувства радости и облегчения — Я просто не знал, что делать — прошептал он чуть хрипло, стараясь не дрожать. Ленский неуверенно коснулся руки приятеля кончиками пальцев И вдруг, не в силах сопротивляться, Ленский наклонился вперед, его губы встретились с губами Онегина. Владимир закрыл глаза, его пальцы вцепились в рукав друга. Услышав сдавленный вздох Ленского, Онегин не сразу ответил на поцелуй, но уже через мгновение прикрывает глаза и отзывается на нежные движения губ приятеля. Онегин накрывает рукой талию Ленского, нежно ведя большими пальцами по телу, второй рукой зарывается в темные волосы, чуть откидывая голову назад. Любовь — единственная игра, в которой у любителя больше шансов для совершенства, чем у профессионала