Caged angel

В мире моды Сатору Годжо был настоящим бриллиантом. Не так давно этот семнадцатилетний первокурсник устроился на подработку в модельное агентство Кристал Моделс. Скоро ему должно исполниться восемнадцать, в декабре. Студия для фотосессий была здесь же. Его неземная красота — белоснежные волосы, фарфоровая кожа и пронзительные голубые глаза — приковывала взгляды. Камеры любили его, другие модели хорошо к нему относились и он чувствовал себя здесь комфортно. Свои фото сеты он превращал в искусство. Сегодняшняя съемка для глянцевого журнала не стала исключением. — Эй, Сатору, тебе идёт эта рубашка, — похлопал его по плечу Сугуру. — Рад слышать. Ты тоже отлично выглядишь, Сугуру. Черная шелковая рубашка идеально сидела на Сатору, подчёркивая его фигуру. Сугуру тоже был моделью и завязал с Сатору приятельские отношения. Они часто общались на съёмках. Сугуру приглядывался к красивому парню, но пока не решался на более близкие отношения. Гето про себя восхищался Сатору, и той же рубашкой. Будь она расстёгнута на несколько пуговиц, это было бы очень элегантно. Съёмки продолжались. Сатору с легкостью перевоплощался из дерзкого бунтаря в худи и рваных джинсах в элегантного денди в безупречном белом костюме. Потом он сменил их на гакуран. Школьная форма гакуран сидела на нем с какой-то невинной соблазнительностью. Он излучал уверенность и харизму, заставляя камеры щелкать без остановки. — Ещё несколько снимков, — попросил моделей фотограф Нанами. — Ловите! — Сатору игриво подмигнул в камеру и помахал рукой. В тени студии за ним наблюдал Тоджи Фушигуро, владелец агентства Кристал Моделс. В свои тридцать пять, Тоджи, мужчина с властным характером и внушительной физической силой, привык получать желаемое. Его взгляд был полон нескрываемого восхищения, переходящего в одержимость. Сатору был для него воплощением совершенства, ангелом, сошедшим с небес. Его неземная красота пленила Тоджи. Но за этой красотой скрывалась неприступность. Сатору был вежлив, учтив, но держал Тоджи на расстоянии. Он осыпал юношу вниманием, пытаясь завоевать его расположение, но Сатору оставался холоден, словно ледяная статуя. Эта холодность болезненно отзывалась в сердце Фушигуро. Сатору напоминал ему внешне Мэла, парня-модель, который ему когда-то нравился и который отверг его, уехав за границу. У Мэла тоже были светлые волосы и кожа, но глаза были синими. Одержимость Тоджи росла с каждым днем. Отвергнутый и униженный, он не смог справиться со своими темными желаниями. Тоджи поклялся себе, что не допустит повторения этой истории. Сатору не ускользнет от него. Он станет его собственностью. В голове Фушигуро зрел безумный план. Сегодня вечером он заберет Сатору. Он похитит его и увезет в свой загородный особняк, где тот будет принадлежать только ему. Мысли о предстоящем пленении заставляли его сердце биться быстрее, а в глазах загорался опасный огонь. Съемка подошла к концу. Сатору, уставший, но довольный, переодевался в своей гримерке. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд Фушигуро на протяжении всего дня, но старался не обращать на него внимания. Владелец агентства всегда был немного… навязчивым. Сатору списывал это на его эксцентричный характер и старался просто выполнять свою работу. Когда он вышел из гримерки, Фушигуро уже ждал его. — Сатору, я хотел бы поговорить с тобой, — произнес он, его голос был необычайно мягким, почти бархатным. — У меня есть для тебя очень интересное предложение, которое может изменить твою карьеру. — Я слушаю, Фушигуро-сан, — сказал Сатору. Фушигуро предложил ему поехать к нему в загородный дом, и за локоть притянул его к себе. Сатору почувствовал неладное и отказался. Он попытался вырваться, но Фушигуро был сильнее. Накачанный и мускулистый Тоджи превосходил Сатору физически. В глазах Фушигуро вспыхнула ярость. — Ты не понимаешь, Сатору. Ты должен быть моим. Я не позволю тебе уйти. Прежде чем Сатору успел что-либо предпринять, Фушигуро зажал ему рот рукой и потащил к черному внедорожнику, припаркованному у заднего входа в студию. Незаметно он надел на парня пластиковые наручники. Сатору отчаянно сопротивлялся, но его усилия были тщетны. Фушигуро был слишком силен. Внедорожник сорвался с места, унося Сатору в неизвестность. Особняк Тоджи был мрачным, словно отражение его души. Высокие готические окна, затянутые тяжелыми шторами, пропускали лишь скудный свет, усиливая ощущение замкнутого пространства, в котором оказался Сатору. Комната, где его держали, больше походила на роскошную клетку: мягкая кровать с шелковым бельем, изящная мебель из темного дерева, но все это лишь угнетало его. Там, в особняке, вдали от посторонних глаз, Там Тоджи, словно безумный художник, писал картину извращенной страсти. Он заставлял Сатору облачаться в откровенные наряды, сквозь которые просвечивала боль Делал его фото в них, запечатлевая на пленку его уязвимость и красоту. Каждый щелчок затвора отдавался эхом в пустых залах особняка, напоминая о его беспомощности. Заставлял целоваться с ним, грубо и требовательно, пока губы не начинали болеть. Спать с ним, чувствуя себя марионеткой в руках умелого кукловода. Любил связывать, подчинять, наслаждаясь каждым проявлением его слабости. И каждый раз, глядя в его голубые глаза, повторял как мантру: «Ты мой, Сатору. Только мой.» Просьбу Сатору отпустить его он не мог выполнить, уж слишком он привязался к своему ангелу. Как и ещё одну — не прикасаться к нему и не обладать его телом. Ведь это было так приятно. Особенно Тоджи упивался повязкой на глазах Сатору, превращавшей его в безмолвную куклу, беззащитную перед его властью. Повязка стала символом его порабощения, она приносила Тоджи садистское удовлетворение. Тоджи наслаждался своей властью, подавляя Сатору, внушая ему, что он — его собственность. Сатору боролся, как мог. Не отвечал на ласки, отстранялся. Но все было тщетно. Он лишь погружался во тьму. И в этой тьме Сатору начал осознавать ужасную правду: он начинает привыкать. Привыкать к прикосновениям, к подчинению, к ощущению себя собственностью. И это было страшнее всего. Тоджи наслаждался своей властью. Он не бил Сатору, но его спокойная жестокость была куда страшнее. Каждый день был похож на предыдущий: принудительные фотосессии в вызывающих нарядах, которые Тоджи выбирал сам. Позировать Сатору должен обязательно в повязке, которая так нравилась Тоджи. Тоджи фотографировал Сатору, создавая свой альбом. Его манера снимать была вызывающей: он заставлял Сатору принимать позы, которые подчеркивали его беззащитность, его уязвимость. Вспышки фотоаппарата разрезали пространство спальни, освещая смущенного Сатору. Каждый кадр был доказательством победы Тоджи, его триумфа над волей Сатору. Сатору противился, но силы были неравны. Тоджи был сильнее, быстрее, опытнее. Его тело было как стальной замок, не оставляющий Сатору никакого шанса. Тоджи наслаждался его сопротивлением, его тихими стонами, его слезами. Он целовал Сатору жестоко, прикусывая губы, оставляя на шее и груди следы своих поцелуев. В моменты интимной близости его нельзя было назвать деликатным. Он владел телом Сатору, но не его душой. Сатору упрямо молчал, не давая Тоджи удовлетворения в виде подчинения.

***

В просторной спальне особняка Тоджи Фушигуро царила тишина, нарушаемая только приглушенным дыханием. Это был очередной, обычный день в их изолированном мире, где Тоджи держал все под контролем. Сатору Годжо, молодой студент, вынужденный подрабатывать моделью, сейчас был здесь не по своей воле. Его белые волосы, бледная кожа и пронзительные голубые глаза делали его похожим на ангела, но в этот момент он казался пленником собственной красоты. Тоджи привязал Сатору к кровати, используя шелковые ленты. На Сатору был надет откровенный наряд: узкие черные шорты, облегающие бедра, тонкие чулки, подчеркивающие стройность ног, и легкая белая рубашка, которая едва скрывала тело. Повязка на глазах добавляла ощущение беспомощности, делая каждое прикосновение острее. — Сатору… — прошептал Тоджи. Тоджи склонился над ним, его сильные руки блуждали по коже, а губы скользнули по шее Сатору. Мужчина провел языком по чувствительной коже, вызывая у Сатору тихий стон — смесь страха и невольного удовольствия. Сознание юноши туманилось, а ласки становились все горячее, переходя в нечто более интенсивное. В какой-то момент Тоджи, словно поддавшись какому-то древнему инстинкту, прикусил шею Сатору, а затем и его губу, оставляя легкие следы. — Хааа… — Сатору издал болезненный стон. Кровь выступила на коже, добавляя образу парня оттенок безумия, но Тоджи не остановился. Он наслаждался властью, которую обрел над этим красивым телом, видя в Сатору отражение прошлого — напоминание о модели по имени Мэл, который когда-то отверг его и уехал, оставив рану в душе. Теперь Тоджи мстил, подчиняя себе нового «аналога», чтобы доказать свою силу. Развязав ленты, Тоджи позволил Сатору опуститься на пол. Юноша встал на колени, его тело дрожало от напряжения. Тоджи стоял над ним, любуясь видом: послушный, смиренный, как никогда. «Так и должно быть», — подумал он, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. Не хватало лишь завершающего штриха. Он надел на Сатору ошейник с выгравированной буквой «С» — символом принадлежности, как у домашнего питомца. Сатору почувствовал, как холодный металл сжимает его шею, вызывая волну неловкости и стыда. Он знал, что Тоджи сильнее, и любая попытка вырваться только ухудшит положение. Ему не нравилось это и он за долгое время нарушил молчание: — Начальник Фушигуро, пожалуйста уберите ошейник. Я не собака. — Ты будешь тем, кем я скажу, мой милый Сатору. Ты — моя собственность. Тоджи ухватился за ошейник и потянул Сатору ближе, притягивая его для поцелуя. Это был яростный натиск, полный доминирования, с болезненным давлением губ, которое смешивалось с грубым прикосновением. Сатору, отрешенный и пассивный, позволил себя увести обратно на кровать, где сцена продолжалась под диктовку Тоджи. В его глазах не было тепла, только холодная решимость обладать, а Сатору оставался в своем внутреннем мире, пытаясь отстраниться от происходящего. И все же Тоджи не мог оставаться глух к просьбе Сатору убрать ошейник. Его ангел не должен его ненавидеть. Он убрал ошейник, но заменил его на медальон с буквой С. Сатору удивился, оказывается, Тоджи может пойти на уступки Сатору почти сломался, его охватила апатия. Его глаза потускнели, он старался не встречаться взглядом со своим пленителем. Иногда он тайком плакал. Слезы, как горький дождь, орошали его лицо. Сатору прямо просил отпустить его, на что Фушигуро посмеивался и не отпускал его. Но однажды, устав от слез и бессильного сопротивления, Тоджи ослабил хватку. Он отпустил Сатору из особняка. Но не позволил уходить навсегда. Взамен на свободу Сатору должен был вернуться в агентство, быть рядом, в поле зрения Фушигуро. И никому не рассказывать о том, что происходило в особняке. Тоджи не мог отпустить его. Сатору был его наваждением, его зависимостью. Он любил Сатору. И тогда он начал действовать иначе. Подарки, дорогие, роскошные, начали появляться на столе Сатору. Зарплата была приличная, не везде платили так как здесь. Забота, пусть и грубая, проявлялась в мелочах. Тоджи искренне просил прощения за все. Сатору сопротивлялся, но постепенно сдавался. Усталость, страх, и… что-то еще, что он не мог объяснить, заставляли его оставаться рядом. Он был привязан к Тоджи нитями вины, страха и… чего-то, похожего на болезненную зависимость. Сатору снимал небольшую квартиру, и без этой подработки давно оказался бы на улице. Ещё и за учебу платить, тоже расходы. Можно сказать, что он остался из-за хорошей платы за работу модели. Тоджи умел очаровывать, когда хотел. Его харизма была опасна, как лезвие ножа. Он открыто предлагал Сатору встречаться, а тот медлил. — Сатору, тебе будет хорошо со мной. Скажи мне о своем решении, — сказал взволнованный Тоджи. — Я подумаю, начальник Фушигуро. Сатору подумал, и решил остаться с Тоджи. В тени его власти, в лучах софитов, задыхаясь в липкой паутине страха и влечения. Он стал его тенью, его трофеем, его проклятием. И, возможно, своим собственным. Ему льстило внимание Тоджи. Скорее всего с ним что-то произошло в особняке, и он привязался к Тоджи. Сошел с ума. Его руки были сильными, он искренне ласкал его тело и явно был неравнодушен к Сатору. Он был хорошим любовником, Сатору это оценил. И Сатору решил дать ему ещё один шанс. Вечером Сатору сидел в гримёрке агенства, и дожидался визита Тоджи. Он смог выбраться из того особняка, и теперь вновь был на работе. Его отсутствие объяснили съемками для модного журнала в Америке. В колледже предоставили справку. Гето был очень рад его видеть. Послышались знакомые шаги. Это пришел Тоджи. Он пришел вовремя, но нервничал, так как думал, что Сатору не захочет встречаться с ним. Тоджи вошёл и любовался видом читающего книгу Сатору. Он был таким элегантным. Сатору заметил босса и подошёл к нему. — Можно я буду звать тебя Тоджи? — спросил Сатору и обнял Тоджи. — Это значит, что ты согласен быть моим парнем, Сатору? Сатору согласно кивнул. Тоджи обрадовался и поцеловал любимого ангела. Сатору согласился приходить к нему домой, но только не в тот особняк. Тоджи понимал это и не настаивал. Ещё он знал, что ему предстоит доказать Сатору, что достоин быть рядом с ним. Это было началом новой жизни для них обоих. Их ждали дни, полные модных съёмок и страстных отношений. А пока они решили пойти в кино на свидание. С чего начинают многие парочки. И они полностью передадутся просмотру фильма и друг другу.