Тактильности не существует

                  Пошёл шестой год как они находятся в этой комнате. Всё давно знакомое, особенно Сириус в кровати Джеймса. Сколько лет Джеймс не пытался его согнать — все бессмысленно. Смирились. Шутки шутками, но спустя целый день в дороге, валились с ног все, даже заядлые бунтари и весельчаки. Конкретно поэтому, было принято коллективное решение — (с инициативы Питера); (все остальные были слишком горды, чтобы признаться в усталости), завалиться в кровати, хоть некоторым после сложной дороги было так себе. Всё свободное время после распределения и ужина было потрачено на очередные чесанья языками и мыслями о возможных розыгрышах. И, конечно, они все досиделись до отбоя, поэтому шанс вылезть из общежития незамеченным принимал форму дырки от бублика. «Старосты активно шастают, не рискуй, Сири». Местом покурить оставалась лишь сама комната, но Питер проклянёт. Сам Джеймс не был приверженцем сигарет, пользуется только если накатывает. — Мы закругляться не планируем? — Брось, Рим. Мы же не малыши которых нужно контролировать. — Именно поэтому ты не можешь заснуть не на моей кровати? Младенец чистой воды. — Сириус каждый вечер заваливался в кровать Джеймса, и тот уже давным-давно потерял надежду выпроводить его отсюда. — Джейми, зато, у тебя есть тёплое постельное после меня. Ты должен меня благодарить, а не возмущаться. — Ты случаем не клонишь к тому, что пердишь в его кровать? — Боги, Питер. Ты извращенец. — Я повторюсь? Мы собираемся, блять, закругляться? — Не серчай, Муни. Как только Блэк расчешет свои неумолимые патлы, и они не будут валяться на моем лице — всё обязательно будет. — Если вы будете биться подушками с утра между собой, я прокляну вас. А, и ванную первым с утра занимаю — я. — Хвостик, вот пока ты не предложил, в мыслях даже не было устраивать бойню. Зато теперь это в приоритете. Кстати, ничего не могу обещать, с утра велика вероятность нужды перепихона. Сохатик, поможешь ведь? — С хитрющей из всех его улыбочек пролепетал Сириус. Его шутки за два года стали уже обыденными, но перезагрузку Джеймса нужно было видеть в первый раз. Наверное это началось как раз с момента, когда ему поведали увлекательную историю про настоящую причину выжигания Альфарда. Около месяца Сириус разбирался с термином «Нечист на нрав», а когда наконец нашёл — что же так доводило Вальбургу до такой степени, решил — ему обязательно нужно связаться с «неправильными нравами». — Римус, и это ты меня называешь извращенцем? Да посмотри лучше на этого, говорит и не краснеет. — Конечно, Хвост. Я не краснею, ибо я должен голубеть во всех смыслах этого слова. Не зря же мне всю жизнь читали нотации про «Голубую кровь». Я очень серьёзно подошёл к этому, теперь голубой на все сто. — О, кстати о «голубой крови». — Сириус, как и во всех случаях, исказил голос на последнем выражении, чтобы откровенно заржать. — Поглядите какой «подарочек» мне прилетел от этих нелюдей. — «Этика Прикосновений», А.У. Блэк? Что за бред? — Вот и я говорю — бред сивой кобылы. Понятия не имею от кого конкретна эта книженка, хотя если от сумасшедшей — открывать не советую. — Дай я попробую, вдруг там на маглосвязанное проклятье. — Джейми, ты мой принц на белом коне. Спасаешь меня от чёрных коней. Джеймс резко открыл чёрный фолиант на одной из страниц, но никакой «чёрной магии» не случилось, как ожидалось ранее. Глаза быстрее мозга побежали по странице, наткнувшись на странную фразу «Тактильности не существует». — Эй, посмотри что начертили твои предки. Они реально боролись со словом «Тактильность»? — Чего? Они стали ещё большими идиотами теперь. И как же они это поясняют? — «Тактильности не существует» — этот термин имеет высокую вероятность подтверждения научными фактами, но начнём с простого. В самом деле тактильность была создана, как термин обозначающий реакцию людей на любые виды прикосновений от других. — И опять море воды. Они никогда не научатся писать нормально. — Да дай же дочитать. — Джеймс продолжил чтение. — Однако важно подметить, на практике — человек ощущает не само прикосновение, а свои конкретные ощущения от этого. Следовательно, вины дарящего прикосновений — в этом нет, это психо-соматика принимающей стороны. Именно мозг второго преображает кожу в чувства. — Ну как тебе, просветился? — хмыкнул Римус, после чего зевнув. — Теперь запомни, если кто-то потянет тебя за шкирку, то это лишь твой мозг не в духе. — Если тебя трогают, то это твои проблемы. Гениально. — Видите ли, трогают лишь кожу. — Абсурдность витала в воздухе, и мистические движения ладонь разбудили смех в комнате. — Так что Сохатый, когда дотронешься до Лили, вспомни про это. Вдруг её мозг воспринимает тебя как потенциальную угрозу и поэтому она от тебя шарахается. Подушка полетела прямо в его лицо. По всей видимости, бойня не подождёт до утра.

***

— Да где этот сраный носок. Мерлиновы подштанники, они просто исчезли. Утро здесь никогда не начиналось с тишины. Наверняка один лишь Римус мечтал о тишине, именно поэтому его уже здесь не было. «Ранняя пташка» — так его и прозвали старосты, проходящие мимо него на утреннем обходе. В комнате уже шумели непрерывные поиски второго носка Питера, и под этот шумок Сириус успешно занял ванную. Невнимательность — главный враг Хвоста, преследует все года его жизни, поэтому найденный носок резко полетел в только закрытую дверь. Наконец, три оставшихся мародёра, разобравшись со своим нижним бельём, спускались в Большой зал. Там их с книжкой и кофе в руке, не особо ждал Римус, полностью погрузившись в чтение. — Сбежал от нас, да? — По крайней мере не потерял хороший настрой за утро с вами. — Не отрывая взгляда от книги, сказал Римус. — С нами невозможно потерять настрой, подтверди же, Рыжуля. — Не припомню, чтобы я проводила с тобой утро, лохматое чудище. Советую спросить у своего постельного партнера, уж он точнее некуда знает. — Эй, я с ним не сплю! — Верно, Рыжуля, Джеймс-я-с-ним-не-сплю-Поттер — альфа-самец, не может нежится в кровати с лучшим другом. — Мэри неожиданно появилась в разговоре, вставив свои «Пять копеек». — Оу, если это существо отвергает мои намеки, я всегда рад придти на помощь. — И Сириус бесцеремонно наклонился к столу, словно хотел сесть возле Джеймса, но резко изменил траекторию и приблизился как раз к голове Джеймса. — Сохатик, я всегда рядом. — Достаточно громко, чтобы остальные тоже это услышали, но изменив тон голоса на шепот, сказал Сириус. То, что за этим последовало, никого уже не удивляло, невинное прикосновение шершавыми губами Сириуса к щеке Джеймса — стало чем то регулярным и обычным. Однако, никто не мог предугадать когда конкретно это может произойти, даже Джеймс, хотя действие происходило именно с ним постоянно. В этом был весь Сириус — сделать, ухмыльнуться и наконец посмотреть на реакцию своей аудитории. Аудитория их дуэта начиналась с оставшихся двух мародеров, и заканчивалась девицами Валькирии. Больше никто не решал присоединиться в этот цирк, как постоянный зритель. — Кто-нибудь носит с собой часы? Подозреваю, цирк Шапито должен был уже закрыться в это время. — О Рим, готова поспорить, цирк Шапито работает круглосуточно. Мы думали ты, как их сожитель, уже привык. — Видишь, Муни, даже наша Рыжуля уже знает расписание цирка наизусть. Помните — цирк без Бродяги — не цирк. — Олень в принципе может и сам справиться. — Не может. Как ты видишь, Олень — завтракает. Кстати о завтраке, Сохатый, что это у тебя такое зеленое? — Святой Мерлин, только попробуй нагло своровать моё раллини. Пойди и положи себе в тарелку свежее с блюда. — Я очень признателен за такое благородное обращение, поэтому не могу ответить никак иначе — твоё раллини вкуснее. — Ты что идиот? Оно буквально с блюдца, они одинаковые. — И это я тут идиот. В своё ты перекладываешь душу, поэтому оно и вкуснее. — С щенячим взглядом проговорил Сириус. — То есть ты признаешь, что питаешься моей душой? Да ты вылитый дементор, Моргана тебя раздери. — Эй, дементор и его заключенный, заткнитесь и наложите себе наконец в свою пасть хоть что-то. — Питер попытался успокоить этот балаган, чтобы не дождаться опоздания. — Я такими темпами буду выпрашивать у мадам Помфри зелье от головокружения. Улыбочка не слезала с лица Сириуса, и сейчас она растянулась еще шире. Проглотив очередной кусок пирога, он сказал: — Видишь, Хвостик, у тебя голова кружится от меня. Это прямо доказывает какой я сногшибательный. — Сногшибательный ты наш, завязывай со своими самовлюбленными тирадами, мне еще нужно занести книгу в библиотеку. — Сохатый, я не ожидал от тебя, что ты такой книжный червь. Разве ты брал вчера книгу? — А теперь напряги свои извилины, и вспомни как мы умоляли Мадам Пинс доверить библиотечную книгу на лето. С напускным задумчивым лицом Сириус взялся за брови, словно подтверждал напряжение своего мозга. Не обошлось и без комментария: — Действительно, теперь припоминаю, как ты практически слезно умолял её оставить книгу. Чуть ли магией не клянулся. Помню, как заклеил тебе рот своими чудесными руками. — Небольшая пауза, но, конечно, Сириус всегда оставит за собой слово. — Ты кстати меня так и не поблагодарил. — Поблагодарю, как только научишься соблюдать личные границы. И не лезть в мою кровать и тарелку. — Джеймс выглядел серьёзным как никогда. Хотя его выдавала не особо заметная ямка на щеке от ухмылки. — Ты разбиваешь мое сердце, Сохатый. И ставишь невозможные условия — это нечестно. — Мерлин, — То что хотел сказать Римус дальше, уже никто не узнает. Его прервали. — Скажите на милость, — Стол Гриффиндора начал утихать, пока Мэрк Лиссонс — семикурсник, известный своими конфликтами со всеми, принялся за свою тираду. — Вам в кайф вести себя как пидоры? Или же вы в самом деле пидоры? Рука Питера незаметно юркнула под стол, чтобы не допустить масштабной реакции Сириуса. Он наверняка оставил через джинсы полумесяцы от ногтей, мысленно умоляя Сириуса не реагировать, но это не оставляло результата никогда. Ну, только агрессии и на Петтигрю тоже за эти попытки призыва к спокойствию. — Что ты там мямлишь, Мэрк? Говори громче, тут целые разговоры утихли ради тебя одного. — Казалось, что Сириус всего лишь смеётся с этой ситуации, однако мародёры знали эту защитную реакцию. — Я говорю, хватит позорить себя и свои семьи этими пидорскими штучками. То что вам смешно, не отменяет того, что ваши действия влияют на ваше же будущее. — Возникла небольшая пауза, в которую Сириус уже хотел вставить слово, но Лиссонс продолжил. — И это говорить должен не я вам. — Ты наш спаситель, Мэрк. Без тебя мы ни разу не задумывались, что быть пидором — стыдно. С этого моммента, мы становимся настоящими чистокровными отпрысками, да Наследник Поттер? — С легкой издевкой проговорил Сириус. Разговоры про «достойность» выводили его из себя ещё с детства и выслушивать такое от еле знакомых людей он не желал. — Слушай, Лиссонс, катись отсюда на свою травологию. Тебя ебать не должно кто с кем спит. — Наконец гриффиндорский стол вернулся в жизнь и Мэри МакДональд не хотела ждать взрыва Сириуса. Легче заткнуть паразита, чем видеть это дурацкое настроение Блэка не пойми сколько времени. — Не знаю как остальные конечно, — отозвался голос от стола Хаффлплаффа, — Но я бы провел ночь в постели Блэка. Хотя, — мне голову быстрее откусят. Однако ребят, я в вашей секте, или что это. Так что, Мэрк, не прикидывайся гомофобом, все мы знаем как ты смотришь на задницу сокомандников в квиддиче. — Пошел нахуй. Мэрк постарался незаметно исчезнуть, но после такого — мало кто захотел пропустить шанс поиздеваться над ним. Тут и там слышались подколки вроде: «Эй, закрой глаза, тут радуга. Еще ослепнешь»

***

Большой зал утихал. Все начинали собираться, как минимум из-за того, что до начала занятий оставалось около двадцати минут. Мародеры разделились, так как Поттеру всё же нужно было вернуть книгу, а Лили как раз шла туда, чтобы записаться в очередь на книгу. Что это за книга — Джеймс так и не узнал из её уст, надеясь увидеть название позже. Шли они изначально в тишине, поскольку Джеймс точно не ожидал и даже не продумывал такой расход событий. Эванс совершенно внезапно предложила дойти вместе, но чем это связано — Джеймсу не приходили мысли. Обычно спокойный, веселый Поттер, чуть ли ногти не грыз от нервов, пока она не произнесла: — Я вижу, тебе не в терпеж. Спрашивай. — Что произошло? Ты меня на дух не переносила. — Поттер, то что я нормально с тобой контактирую, еще не значит что я влюбилась или вроде того. — Я об этом и не думал. — Джеймс действительно уже перестал задумываться о серьезных отношениях, по крайней мере с Лили. Остались подшучивания, из-за долгих лет преследований и напора. Он осознал, что это была лишь детская привычка, и ему нравилось так думать. — Верю. Но сейчас не об этом. — Ты изменился.

Пауза.

Конечно, Джеймс задумывался об этом. Много что поменялось за этот год, да даже проживание с Сириусом даёт свои плоды. Он перестал отталкиваться от чьих-то ожиданий, ему больше не хочется доказывать свой характер, позиции, мысли. Он действует так, как считает нужным и хочется. Это не значит, что он больше не такой сумасшедший, он всё ещё — Джеймс-Аккуратно-Там-Филч-Поттер, но это ощущается иначе. Его не волнует чужое мнение, когда раньше на любое свое действие выискивал взгляды. Он не думает о том, что в мозгах у людей, сейчас, у него намного больше забот. Джеймс так и остался стоять у входа в библиотеку в раздумьях, прокручивая из раза в раз «Ты изменился».

***

— А вот и наш книжный червь. Муни, ты запишешься в команду по квидиччу в этом году? — С чего бы Римусу записываться на квидич? Он же не любит спорт. — спросил Питер, словно от недалекого ума. — Сириус имеет ввиду, что мы с Сохатым успели обменяться хобби. — отозвался Римус, даже не отрываясь от какого то пергамента. Наверняка эссе. — Нет, Сириус, не планирую. Пусть Джеймс сам работает за двоих. — Десять минут с Бродягой полностью истребили ваш ум. Теперь ощущаю себя зрителем в цирке Шапито. — Не переживай, пройди экспресс курс и возвращайся в команду главных героев. Примем тебя с теплыми объятиями. — Сириус уже подготовился к исполнению последнего обещания, раскрыв руки и слащаво улыбнувшись. — Есть ли опция отказаться? — Нет. — Как драматично, тогда можно я сяду? — Разве тебе нужно разрешение? — Ну как минимум потому, что ты занял оба места. — Тогда ты можешь сесть на меня. — Мерлин, Сириус, ты можешь уже заткнуться и просто подвинуться? — с недовольством в голове сказал Питер. Вот вот Макгонагал должна зайти в класс, а эти до сих пор не уселись и устраивают концерт. — Могу переключиться на тебя, Пит. — Иди ты. Джеймс вернулся к предыдущему предложению Сириуса, ибо место всё-таки ему было нужно. — Ну хотя, ты же помнишь, это будет не моя проблема, а проблема твоего мозга. Это же мозг запустит твой стояк. Этика прикосновений, друг. — Всегда рад буду поделиться самым сокровенным с тобой, Джейми. — нарисовав сердечко и отправив воздушный поцелуй, сказал Сириус. Со вздохом, Джеймс наконец сел за парту, и удивительно, Сириус слегка подвинулся. Конечно этого не было достаточно для полного контроля ситуации, но Сириус не умеет не касаться Джеймса. Он конечно мог бы сопротивляться, повозмущаться или двинуть Сириусу локтем, но не стал. «Бессмысленно» — думал Джеймс. Наконец, профессор Маккгонагал появилась в классе, и все разговоры утихли. — И так, все кто хотел продолжить изучение трансфигурации, на месте. Не будем затягивать с повторением, лишь предлагаю пройтись по основным понятиям.

***

Под конец многие были выжаты как лимон, ибо никто не особо заморачивался трансфигурацией на летних каникулах. — Наконец-то. У меня уже пар с мозгов летит. — Мы не сомневались в твоих мозгах, Пит. — Да она серьёзно нас загоняла, согласись, Римус. — Я мудрее для ваших споров, олухи. Но нет, Хвост, просто не нужно забивать на всё с начала каникул и оставлять всю теорию на конец августа. — Вы — злые. Я в теплицы. — Ух ты. Хвостик завел себе подружку-пуффендуйку? — с искрящими любопытством в глазах, пролепетал Сириус. — Ага. Встречаюсь с травкой. — Фу, только первый день, а ты уже зависим. — Маленька пауза, но интонация Сириуса уже выдавала всё с потрохами. — Мне тоже захвати. — Нет, не бери ему. — Джеймс обратился теперь к Блэку. — Ты обещал бросить. — Не будь занудой, Сохатый. Это всего лишь травка. — Ты зависим. — Да срать я на это хотел. — Ребят не здесь. Давайте отойдем. — попытался призвать к здравому рассудку Римус. И действительно. Вокруг мародеров, несмотря на их репутацию шутников, привыкла собираться небольшая толпа. Поэтому для личных разговоров на повышенных тонах было не место. — Мы сейчас вернемся. Постарайтесь не собрать еще большей шумихи. И Джеймс скрылся в коридорах Хогвартса, таща Сириуса за руку.

***

— Ты прям как мамочка. — Пошёл ты. — О, уже могу идти? Мне казалось ты хотел поболтать. — с фальшивой грустью в голосе, Сириус попытался свернуть с темы. — Ты обещал. — Тавтология. Мне не нравится. — А мне не нравится твоё безрассудство. И что делать будем? — Не знаю. — на секунду Джеймсу показалось что Сириус действительно воспримет обвинение в серьёз, но лишь на секунду, ибо за этим последовало — Перестать опекать меня на каждом шагу? Серьезно, Сохатый, я в трезвом уме чтобы следить за своими же действиями. Перестань делать из меня маленького ребенка. Я не твой младший брат, — сквозь зубы прошипел Сириус. — Я буквально старше тебя. — То что ты старше меня по году, не делает тебя старше поступками. — Да ну? Год назад ты был ровно таким же, как я. Мы одинаковые, Сохатый. Перестань делать из себя «старшего», потому что ты понятия не имеешь какого это. Хочешь поведаю? Смотри, давай покажу на пальцах — сначала ты такой счастливый, потому что в доме у тебя появится кто-то, с кем ты сможешь поделиться идеями, мыслями и мнением. Но потом начинается промывание мозгов. Ха, книжечка, которую ты читал, моего прадеда, и это очередное промывание мозгов поколениям. Ты начинаешь беспокоиться за безопастность брата, а он… — его перебили. — Перестань. — О, так теперь мы не пересекаем границы и уважаем друг друга? Тогда напомню, в таком случае собеседник не решает чужие вопросы и желания. — Ты не мыслишь трезво. Тебе нужен… — Но Сириус его перебил: — Ты забываешься. Мне ничего не нужно. — Окей, да, действительно. Лучше же быть под чем то постоянно, забываться и отключаться от этого ужасного мира и не видеть реальности. Конечно, ты отлично с этим справишься и тебе ничего не нужно для этой задачи. — Джеймс слегка задумался, словно думал чем закончить реплику. — Ну, понятно, кроме самих веществ. — Ты не можешь знать какого мне. Ты никогда не чувствовал этого. — Окей, не мог. Но я видел тебя на пороге дома. Я видел этот стеклянный взгляд все каникулы. Я помню каким ты вернулся в школу. — И именно поэтому ты, блять, должен понимать насколько мне тяжело. Ты не имеешь права взять и забрать у меня возможность чувствовать контроль и расслабленность одновременно. — Хватит держаться за иллюзии. Чем больше ты в них остаешься, тем сложнее и хуже тебе будет вернуться. — Плевать. — Мне — нет. Я пообещал отвечать за тебя. — Кому? Себе? Не смеши. Это обещание можно нарушить быстрее чем моргнуть. Всего лишь роем мыслей. Я не верю. — Ты сам знаешь, я так не поступлю. Сириус действительно знал это. Но то, сколько раз его предавали и использовали, заставляло сжиматься. Мать, Беллатриса, Регулус. И это лишь те, кого мозг не решался забыть. Все они смогли причинить ему боль, даже если тот не раскрывал карты до конца. Они кровные, они те, кто наоборот должны были защитить его, а не добивать. В итоге он ошибся, и никогда больше не хочет боятся снова. Пока что, ему достаточно пожинать проблемы всего этого и он никак не хочет дейтсвовать. Курить — уже недостаточно, поэтому просто нужно найти способ по-эффективнее. — Эй. — На сегодня хватит. — Сириус ясно обозначил границы и снова закрылся в своих стенах. Джеймс больше не давил. Тема закрыта — так будет лучше, по крайней мере сейчас. Главное не переборщить.

***

История магии началась тихо, как ни странно. Однокурсники наверняка решили, что будет очередной мародерский розыгрыш, но сами мародеры не были в форме для розыгрышей. Профессор Бинс начал свою лекцию об очередном повстании гоблинов, но это мало кого волновало. На задних партах кто-то шушукался, передавали записки или страдали ерундой. Мародеры сели слегка иначе, теперь Римус с Питером сидели паралелльно Сириусу и Джеймсу. Молчаливая инициатива Римуса, который незаметно приглядывал за этими двумя. Ведь вариантов событий было многовато для двух людей, но сам он остановился на наиболее возможном. По крайней мере, драка выглядела реалистичнее чем остальное. Питер беззастенчиво рисовал профессора со страшными рожицами на полях тетради, и добавлял феечек вокруг — в виде гоблинов, подписав «Фееричное повстание 1817». Он не был уверен в точности года, ведь даже не слушал. Джеймс, в свою очередь, оставался на грани реальности, но упорно делал вид, что всё хорошо. Привычка оставаться оптимистом тянется за ним наверняка с рождения, и иногда ему хотелось отключить эту способность. К этому всему присоединился анализ каждой ситуации, что не улучшал мыслительные разборки.