Звезда в сердце, небеса за плечами

Над залитым кровью крестоносцев святилищем наконец-то всходило солнце. Командор отпихнула от себя тушу Налкинета и улыбнулась, когда первый рассеянный луч коснулся её лица. — Справились, — выдохнула она и коснулась позолоченного ангела у себя на груди. — Благодарю тебя, лучезарная госпожа! Дейран поморщился, как всегда, когда кто-то в их отряде вспоминал своих божеств. Сарэнрэй ли, Иомедай, Шелин, Асмодей — то, что произошло здесь, легко было списать на их волю, но даже суеверная Сиила начала сомневаться, а он и подавно верить не хотел. — Лучезарная госпожа, как же ещё. Не забудьте, Эстер: «А ещё благодарю вас, граф, что глаз не сомкнувши, трудились на благо крестового похода!». Зосиэль рядом глубоко вздохнул, но командор, повернувшись к ним от солнца, лишь улыбнулась в ответ. — Конечно же, спасибо вам, граф. Ваша помощь неоценима. — Она обвела взглядом свой потрепанный отряд. — Нам всем нужно отдохнуть и восстановить силы. — Да нам после такой заварушки и Дрезен не страшен! — хмыкнул Ланн. Он как раз достал последнюю стрелу из отрубленной части бабау — бедра или головы? Не понять. — Только, чур, я на второй смене. Страшно хочется спать... Эстер, ты что думаешь? Командор? Ответа не последовало, лишь сдавленный вздох. Эстер сделала шаг, неуклюже пошатнулась и рухнула на колени. Качнула головой, словно не веря, а потом схватила себя за плечо. Из-под кожаной перчатки проступила чёрная кровь. Проклятье, вот только этого не хватало! — Праведная Иомедай, да когда ж тебя цапнули?! — Дейран и глазом моргнуть не успел, как внезапно подоспевшая Сиила бросилась к командору. — Укусили-таки, зараза... Она протянула к ране руку, зашептав молитву, выругалась, сплюнула в снег. — Зелье какое или заклинание, бегом, командор ранен! Все, как по команде, ринулись искать. Смешно хлопали себя по опустевшим карманам, заглядывали в сумки, словно надеясь, что та мистическая сила, что помогла им одолеть Налкинета, подкинет лишний пузырек или свиток. — У меня ничего не осталось...— сдавленным голосом проговорил Зосиэль, — ...перед подъемом последнее зелье Ланну отдал. — Говорил я тебе, прибереги, как-нибудь дотерплю до лагеря, — Ланн выругался сквозь сжатые зубы. — Дотерпел, называется... До лагеря крестоносцев — полдня пути, если там хоть что-то осталось после налета горгулий. Они ведь просто не дойдут. Не успеют. Гульская лихорадка сгноит её прямо здесь. Впервые за их поход Дейран ощутил липкое прикосновение страха. — Спуститься с холма сможешь? — Сиила подставила плечо, помогая командору встать на ноги. — Разобьём лагерь, ребята отдохнут, подлатаем... ты сможешь? С бледного лица Эстер словно пропали все краски, но тем не менее, она ухватилась за подставленную руку и поднялась на ноги. — До спуска — дойду. *** Конечно же, командор хотела и старалась храбриться. Но только вот первые полчаса спуска — к разбитому наспех лагерю её, потерявшую сознание от боли, принёс на своей спине Ульбриг. Они старались не отставать. Дейран шутил, что, Эстер, должно быть, специально дала себя укусить, лишь бы проехаться на грифоне. Он подначивал остальных, беззлобно переругивался с Ланном и напускал на себя абсолютно безразличный вид. А более всего старался не смотреть в сторону Ульбрига — почему-то, едва ему стоило заметить командора, Дейрану хотелось отвести глаза. Он также, как и все в отряде, исчерпал все целительные силы. И эта беспомощность пугала даже больше, чем внезапно свалившаяся на голову горгулья — Сиила метким ударом снесла той голову, и они молча продолжили путь. У палатки командора их встретил Регилл. Судя по помятому доспеху и перевязанной голове, ему тоже досталось, да ведь только это Рыцарь Преисподней — плевать хотел и на свою, и на чужую боль. Словно в подтверждение его мыслей, Регилл безразлично скользнул взглядом по Эстер и цепко оглядел остальных: — Докладывайте. — Да чего докладывать, укусили её, да ведь только когда? Ночь длинная была, гулей как грязи... — начала оправдываться Сиила. — Вопиющая безответственность по отношению к руководителю отряда, — Регилл почесал подбородок, словно что-то обдумывая, — ... до лагеря не меньше десяти часов... Жрец! Сможешь поставить её на ноги после ночлега? От внезапного окрика Зосиэль вздрогнул, но совладав с эмоциями, ответил ровным голосом: — Если болезнь не прогрессирует, на что я очень надеюсь. —Хорошо, — Регилл кивнул. — На время отсутствия командора возьму управление на себя. Остаемся на ночлег. Если выживет — обсудим дальнейшие действия. Если выживет... — Если выживет, — бесцветно повторил Зосиэль. Он взглянул на Дейрана и вернувшуюся к ним Сиилу. Командора тем временем унесли в её палатку. — Я постараюсь, насколько это возможно, отдохнуть и набраться сил. Главное сейчас — не упустить её к полуночи. Сиила, у тебя хоть что-то осталось? Паладин лишь развела руками. — Граф? — две пары глаз устремились на него. Дейран вздохнул: — Возможно, соображу какое-нибудь Восстановление, но это всё, что осталось. Что вы так смотрите? Да я с юбилея Кенабреса таким себя выжатым не чувствовал! Даром что с полсотни гостей похмелье снимал! А если она меня укусит?! Да я сам пойду, не надо меня тащить! — Вот и славно, ваше сиятельство, проследуйте на пост, — Сиила подтолкнула его в сторону палатки. — Не укусит, не боись. Чтобы начать кусаться, командору нужно умереть. А ты этого не допустишь, так ведь? Он бессильно упирался, но железная хватка паладина оказалась сильнее. Дейран выругался, но шагнул в полумрак палатки. — К закату тебя сменим, там и поспишь, — заключила Сиила. — Ладно, сиятельство, бывай. Лишь когда стихли шаги святош, он позволил себе сесть рядом с постелью командора. Как и десять лет назад, смерть и страх положили руки на его плечи. *** Наверное, глупо разговаривать с бессознательным телом? Но так было легче. Ощущать, что ты не один, что рядом — живое существо. — Командор, вы невыносимы, — бурчал Дейран, меняя десятый (наверное) по счёту компресс. — Хотели, чтобы вас покусали, могли попросить кого-то незаразного. Я, вот допустим, знаю толк в приятных укусах... Компрессы высыхали мгновенно. Впервые коснувшись лба командора, Дейран чуть не обжёгся — настолько горячей была её кожа. — Даже не вздумай умирать, Эстер. Я из-за тебя не сплю, не отдыхаю, не заливаю победу чем-нибудь крепким. Мы ещё Дрезен не взяли, это просто не смешно! Спустя пару часов в палатку заглянул обеспокоенный Ланн и Дейран спровадил монгрела за водой. Не хватало ещё лишних глаз, особенно этой полуящерицы. — Потом, — продолжал он, рассеянно коснувшись её руки, — кузина Голфри мне проест плешь, если с «надеждой крестоносцев» что-то случится. Ты не можешь умереть, ты не должна... — Какая жалость, молодая красивая женщина умирает в собственной постели, — донесся сквозь туман всхлипывающий голос. — молодые и красивые не должны умирать... Это ведь кто-то из их гостей? Он не помнил ни лиц, ни имён. Помнил лишь маму — ослабевшую, едва в сознании. И свою беспомощность, и ожидание конца. И то, что после конца. Эстер мало походила на неё — ни прекрасных золотых волос, ни изумрудных глаз, ни сияющего нимба. Лишь спутанная копна светло-бежевых прядей, слипшихся от лихорадки, прикрытые веки и сбивчивое дыхание. Дейран так надеялся, что она откроет глаза, снова улыбнется своей невыносимой ласковой улыбкой и он снова сможет ругаться — на её отвратительную доброту, на её отвратительное сострадание — быть может, тот пузырёк исцеляющего зелья, что она отдала одному из крестоносцев, мог спасти её сейчас? — Ты молодая и красивая женщина, — он снова поменял компресс, — ты должна жить, бесить меня своей праведностью, менять любовников как перчатки, к слову, у тебя были вообще любовники?.. Наш доблестный монгрел с тебя глаз не сводит, думаю, он очень расстроится, если ты потеряешь часть зубов и волос... Эстер как-то странно вздохнула, напряглась. Бледное лицо мгновенно начало сереть. — Проклятье! Дейран прижал ладонь к её пылающему лбу, напрягая оставшиеся силы. Зосиэль упоминал, что последнее Восстановление он должен беречь на самый крайний случай — да какой к демону случай?! Он не открывал глаз, готовый к укусу или чего ещё хуже. — У вас такие холодные руки, граф... — послышался слабый голос. Дейран открыл глаза. Эстер смотрела прямо на него. — Очнулась, командор? Кусаться не планируешь? Я вот, взял на себя самую ответственную роль — нянька командора. Кто ведь, кроме меня? Не спал из-за тебя больше суток, бегаю тут с компрессами, как заправская знахарка...Тебе не стыдно так использовать особу благородной крови? Её слабая улыбка, едва появившись, померкла. — Мне очень жаль... — Не извиняйся. Твоё выживание — хороший повод для пирушки в Дрезене. Вот только не надо так делать, вот так, как ты сейчас на меня смотришь! — воскликнул он, отнимая руку от её лба, — думаешь, мне станет стыдно? Ни капельки! Я ведь действительно настолько бесчувственный мерзавец. Эстер не ответила, лишь вздохнула. Ему стало не по себе — несколько дней назад она бы не преминула возразить и выразить поддержку. Как будто её сострадание могло что-то исправить! Откашлявшись, Дейран продолжил: — Ты обещала королеве Голфри взять Дрезен, помнишь же? Договорились? Эй, не закрывай глаза, командор! — Всё в порядке, просто тело ломит, — прошептала она. — А не мог бы ты снова опустить руку на лоб? Так прохладно, так хорошо... Дейран сощурился. — Если только обещаете не кусаться. — Не буду, — честно пообещала она. — Если превращусь, укушу вас последним. Он хмыкнул и снова коснулся её лба, и горячая ладонь Эстер накрыла его руку сверху. — Спасибо, Дейран, — улыбнулась она, — я справлюсь, спасибо тебе... Спустя несколько мгновений её дыхание стало ровным и размеренным. Дейран освободил руку и буквально в тот же момент в палатку заглянул Зосиэль. — Как она? — он протёр глаза, оглядывая их. — Заснула? Слава Шелин! Спасибо граф, что выручил, я тебя подменю, можешь отдыхать. Дейран поднялся, стряхнул воображаемую пылинку с одеяния. — И до рассвета попрошу не будить! Иначе, кто ещё спасёт вам крестовый поход? Перед тем, как выйти из палатки, он снова бросил взгляд на командора, над которой склонился Зосиэль. И то щемящее чувство, что сковало его, наконец-то улеглось. Осталось лишь надеяться, что Эстер не слышала всей этой глупой сентиментальности.