Сказка с настоящим концом

      — В некотором царстве, в некотором государстве жил-был принц-альфа. Молодой, красивый. В его глазах всегда отражалась воинственность, принадлежность к царской семье. Он всегда выглядел восхитительно в своём красном сюртуке, из-под которого выглядывало бело-пружинистое жабо. И смотрел он жадно, цепко, отчего большинство придворных омег буквально хватались за свои алые сердца, влюбляясь с первого взгляда.             

***

      Намджун вздохнул, пробежавшись глазами по залу, заполненному гостями, буквально только что всласть оттанцевавшими полонез и уже вкушающими приготовленные королевской кухней угощения и напитки. Большой зал был сегодня весьма помпезно украшен, большие люстры грациозно свисали с потолка, приглушённо освещая искусные причёски омег, прибывших из других стран только с одной целью — завоевать его свободолюбивое сердце. Не ново, свежестью не благоухает: сиё творится каждый любой другой бал, и принца уже начинала обуревать тоска и какое-то странное желание спрятаться от этого неуютного пафоса куда-нибудь подальше.       Вот принц-омега из Дурдаана мягко ему улыбнулся, заметив его блуждающий взгляд. Пышное голубое платье с многочисленными оборками и тугим корсетом, открывающим вид на острые ключицы и вздымающуюся грудь, которая, казалось, должна была свести с ума любого из находящихся здесь альф — например, добрая дюжина принцев прямо сейчас рисковала сломать себе шеи, глазея на красавца практически в упор и не замечая гневности своих пассий, но принц уже разглядывал зал дальше, ища своего коменданта. Тот, к слову, нашёлся очень быстро в компании черноволосого омеги с бокалом в изящных пальцах и в более закрытом платье из тёмно-синего бархата. Намджун нахмурился и, подперев подбородок ладонью, посмотрел на оркестр, расположившийся по правую сторону от него, вдоль стеклянной стены, через которую можно разглядеть пышный королевский сад.       Музыку играли ненавязчивую, мелодичную настолько, что невольно хотелось закрыть глаза.       — Ну что? — весёлый голос слева заставил Намджуна обречённо вздохнуть. — Кто-то уже завоевал твоё внимание?       — Отец, — ровно отозвался принц, выпрямляя спину. — Я уже говорил тебе, что это пустая трата времени и казны. Разве тебе некуда больше направить денег? Люди в некоторых отдалённых сёлах живут впроголодь.       — Цыц, — шикнул король, воззрившись на сына весьма красноречиво. Его золотая корона чуть покачнулась, но он быстро совладал с собой, вмиг выпрямив могучую сильную спину. — Это дань традициям. Просто в этот раз тебе придётся выбрать жениха. Только помни, что этот омега будет родителем будущих правителей твоей страны.       Намджун в ответ лишь фыркнул и отвернулся от разодетого в пышный праздничный костюм и довольного собой короля.       Тяжело родиться принцем, и это ещё полбеды. Гораздо более тяжёлым бременем оказалось родиться именно здесь, в этом королевстве, над которым как тёмное грозовое облако нависает над землёй, грозя разлиться грозным дождём, нависает волшебное знамение.       Он — ребёнок-альфа. Прямой наследник, появляющийся на свет раз в сто лет. Всё остальное время в королевской семье рождаются только омеги, которые не могут напрямую унаследовать трон, а только лишь выдаются в замужество принцам извне, чтобы тем самым продолжать королевскую иерархию. Бразды правления взваливает на себя пришелец, что достаточно тяжело, несмотря на годы подготовки перед тем, как взойти на венчальный пьедестал.       Ох, как же Намджуну не повезло. Его рождение ознаменовало празднество. Каждый год — празднество. Празднество за празднеством, и он к моменту своего восемнадцатилетия попросту устал от той ноши, что взвалило на него королевское общество. И вот, на двадцать первый день рождения он вынужден сидеть на балу, устроенном в честь величайшего события — выбора избранника для принца.       Телеграмма о приближающемся главном событии этого столетия была разослана во все близлежащие страны, однако, как успел уже осведомиться принц, на сватовство приехали и издалека. Невежи, хотят оттяпать кусочек его родины… Но Намджун не лыком шит. В его образование вложились лучшие умы королевства, и он умеючи различал эмоции на незнакомых лицах, взглядах, направленных в его сторону, и жестах, в которых так легко угадывалась фальшь. В общем, мало кто приехал сюда в поисках искренности. И принц не хотел в этом участвовать. Он даже отказался переодеваться в специальный костюм — остался в своём любимом красном сюртуке и надменно осматривал всё поверх голов гостей.       — Принц, — комендант поклонился и обустроился по правую руку, между его полутроном и троном короля-омеги. Намджун скользнул по статной фигуре доселе молчавшего папы, то есть короля-омеги, и вгляделся в довольное лицо присевшего рядом мужчины. Ли — семейный комендант, баюкающий его с младенчества, и даже сейчас на его лице весьма отчётливо читалась забота о принце. — Я пообщался с некоторыми кандидатами. Весьма недурных нашлось пять штук.       Намджун поморщился.       — О, Ли, умоляю, не говори о людях, как о неодушевлённых предметах, — фыркнул он и отвернулся.       — Виноват, рэ-мон, — выдохнул комендант, чуть склонив голову.       Намджун поджал губы на прозвучавшее вежливое обращение. Так обычно называли тех, кому готовы буквально душу свою в руки всучить, и принцу это не нравилось. Ли старше его всего на десять лет, ну о каком уважении такой силы может идти речь? Ему никогда к такому не привыкнуть, наверное.       — Сынок, — склонился к нему папа, обратившись к нему своим мягким убаюкивающим голосом. Намджун обернулся, в интересе вскинув брови. Король-омега мягко ему улыбнулся, отчего в морщинках в уголках его глаз засияла теплота. — Пожалуйста, не будь упрямым, — он изящно поднял руку и поправил воротник своего платья с оборками по линии ключиц и запястий. Он выглядел в этом наряде поистине по-королевски, и когда Намджун увидел его сегодня утром, даже не поверил своим глазам — настолько папа был красивым, словно сияющим. — Я доверяю вкусу Ли. Тебе стоит пообщаться с претендентами.       — Па-а-а, — затянул принц, по-детски накуксившись.       — Мой дорогой, — начал было па, но король его прервал:       — Прекрати с ним сюсюкаться, ну взрослый же уже, — зашептал он неистово. — Прекрасно должен понимать всю ту ответственность, что мы на него возлагаем. Пусть его дети и будут омегами, но это будущее короны!       Намджун закатил глаза. Он решительно повёл плечами и резко поднялся со своего полутрона.       — Ох… — выдохнул па за его спиной.       — Верно, сын, — довольствовался отец. — Иди-иди давай. Негоже жениху на таком важном мероприятии трон просиживать.       Намджун промолчал, мысленно пометив себе, что неплохо бы потом отцу скандал закатить, бросил в коменданта нечитаемый взгляд и принялся спускаться по лестнице вниз, в зал. Ли заторопился вслед за ним, нагоняя почти у самой последней ступени.       — Не пылайте так, рэ-мон, — затараторил он, шагая чуть поодаль. — Ваши родители хотят для Вас только лучшего.       Перед принцем расступились люди. Очарованные его статностью и красотой, омеги завороженно провожали его взглядами, шепчась о шансах быть выбранными. Пёстрые, пышные платья, изящные кисти, держащие не менее изящные веера, осторожно ступающие по плитке зала туфельки, умело подведённые глаза и витиеватые, немного фантазийные причёски — всё это так Намджуна не интересовало. Ему бы в свою спальню, сесть в удобное кресло и зачитать вслух очередной трактат о военном деле. Или об искусстве плетения венков из настоящих цветов, например. В общем абсолютно без разницы, что читать, лишь бы просто читать и наслаждаться тишиной. Вот его стихия, а не любовные, его никак не касающиеся, дела.       — Дурацкая традиция, — вздохнул принц, остановившись.       — Такова уж Ваша доля, волшебное сиятельство, — поклонился Ли.       Намджун взглянул на него: высокий, статный слуга, красотой не обделён, делами добрыми славился, чем не принц? Тот самый принц, который и должен стремиться к созданию семьи, думать о судьбе страны и короны, быть верным своему народу. Комендант лишь растянул губы в улыбке, а спустя пару секунд монотонным голосом сказал:       — Давайте начнём! — и подхватил Намджуна за локоть, резко выдирая его из мечт.       Принцу оставалось лишь последовать за ним.       Вскоре они остановились у скромного омеги с бокалом из резного хрусталя, в котором почти на самом дне покатывался густой напиток ярко-бордового цвета. Принц скользнул по его фигуре пытливым взглядом и отметил утончённость внешнего вида: искусно сшитое платье цвета садовых роз с белым воротничком узорчатой формы. Шею и ключицы украшало ожерелье из чистого золота, как и в распущенных, изящно выложенных крупными кудрями по слегка открытым плечам волосах затерялась маленькая, простая диадема. Тёмные глаза блеснули, и принцесс-омега плавно развернулся, чтобы поприветствовать коронованную особу.       — Принц, — слегка хриплый, едва слышный голос показался несколько странным, но Намджун отбросил эту навязчивую мысль. Ему какая разница?       — Это Мин Юнги из королевства Сайшуэн, — пояснил молчаливому принцу Ли, поприветствовав омегу.       — Сайшуэн, — пробормотал принц, хлопнув веками. — Далековато отсюда.       — О, — отозвался Юнги, чуть прислонив пальцы к подбородку — жест весьма омежий, и Намджуну он никогда не нравился. — Далеко, да. Но мой папенька был настойчив в вопросе моей поездки сюда. Всё же такая редкость этот бал.       Намджун поджал губы, чуть подумал, захотел было спросить, но передумал. Кивнул в знак того, что омега был услышан, развернулся и поспешил прочь. Ли посеменил рядом.       — Очень образованный омега. Его сегодняшний наряд, как он мне поведал, отображает силу воли его характера. Поведал так же, что в его стране есть легенда о спящем омеге, которого пробудил поцелуй альфы…       — Неинтересно, — отрапортовал Намджун. — Кто следующий?       Комендант поморщился, но улыбнулся и потянул наследника престола к следующему претенденту. Им оказался омега с поистине большими круглыми глазами. Его длинные ресницы, казалось, колыхались в такт его прерывистому дыханию, а румянец, расползшийся по щёчкам, норовил выскочить за пределы лица и поселиться на рядом стоящем омеге.       — Ч-чон Чонгук, — представился он, спеша поклониться, но чуть не выронил из пальцев надкусанное сладкое угощенье в бумажной корзиночке. Намджун пирожное это узнал — па обожает его готовить и ради этого даже вытесняет слуг с кухни, наглухо запретив им помогать. Когда принц был маленьким, па часто приносил ему эти сладости и ждал, пока малыш слопает всё до единой крошки. Именно поэтому в детстве Намджун был пухляшом, коих поискать ещё надо. — Из Адриады. К Вашим услугам.       Голубой корсет с пышными рукавами со сложным кроем, кружева чуть примялись, и розовые вставки едва заметно взгрустнули, а непышная жёлтая юбка весьма недвусмысленно намекала на стройные ноги принцесс-омеги. Волосы у него заплетены в сложную причёску — Намджуна она даже удивила своей необычностью — на голове розовая ленточка с милым бантиком. Заметив оценивающий взгляд Намджуна, Чонгук здорово смутился и отвёл искрящийся взгляд в сторону, после поправил один из фонариков на плече и склонил голову.       — Обаятельный, — тараторил Ли почти в самое ухо. — Будет отличным папой. А ещё обожает животных и леса, детишкам с ним не будет скучно.       — Хорошего вечера, — пожелал омеге принц, и зашагал дальше.       — Неужели Ваше высочество привереда? — лукаво поинтересовался Ли, подхватив принца за руку. — Теперь сюда, — и повёл его в другую часть зала.       Остановившись у высокого худощавого омеги, Намджун нахмурил брови. Платье у того нежно-голубого оттенка без особых излишеств и украшений, пышным облаком скрывает всё, что ниже тонкой талии, закованной в корсет. На плечах пышные воланы, а на руках — закрытые перчатки, которые слегка будоражили сознание: какого толка пальчики они прячут за собой, тоненькие изящные аль пухленькие и чрезмерно милые? В волосах омеги цвета тёмного шоколада, собранных в простой пучок на макушке, мягко поблёскивал в свете люстр тонкий обруч. Что выбивалось — это ключицы, вздымающиеся поверх выреза, и немного скучающий, даже потерянный вид.       — Хосок, — первым обратился к омеге комендант. Тот встрепенулся, повернулся к Намджуну и слегка заторможено склонил голову. — Чон Хосок. Из уважаемого дворянского рода страны Груэз. Как известно, там немного иная система правления.       — Я читал о Вашей стране, — высказался Намджун, поправив пуговицу на сюртуке. — Выбирать императора — весьма необычно. Ваших граждан это не утомляет?       — Нет, Ваше Высочество, — ответил ему омега. На лице его по-прежнему отображались нотки грусти. — Гибкая система выборов всё предусмотрела. Есть определённые сроки и проведения самих выборов, и времени правления выбранного государя.       — Интересно, — пробормотал принц и протянул Хосоку руку. Тот вложил худую ладонь, и Намджун оставил на ткани перчаток отпечаток своих губ. А после развернулся, больше не сказав и слова, и прошествовал мимо зашушукавшихся омег.       — Интересным был Ваш жест, — выдохнул Ли спустя пару секунд молчания, — а не форма государственности Груэз.       — Мне нравится эта страна, по крайнем мере то, что я узнал о ней из книг. Очень необычная по своему географическому положению и государственному устрою, — пояснил Намджун. — Кто ещё? — поинтересовался он.       Чем быстрее он познакомится с отобранными своим комендантом кандидатами, тем быстрее высвободится от этих оков.       — Пак Чимин, — между тем Ли остановился. Наследник престола, следовавший за ним по пятам, неохотно остановился, взвился было, но остыл, завидев необычного омегу пред собою. Принцесс-омега, к слову, застенчиво улыбнулся и моргнул несколько раз, привлекая к себе ещё большее внимание. — Единственный ребёнок короля из Диатрума. Скромный, но добрый в душе. Верно?       Чимин покраснел и опустил глаза. Его фиолетового цвета юбка чуть колыхнулась, а передняя шнуровка на корсете натянулась от вздоха. Вообще его платье олицетворяло нежность и омежственность — на слегка пышных удлинённых рукавчиках красовался ненавязчивый узор в полосочку более нежного цвета, по линии выреза и линии подола шла лёгкая сборка контрастного белого цвета, придающая воздушность образу. В прямых волосах ни намёка на украшения. Чимин до безобразия простой, ничем не усложнённый, и даже стоял перед Намджуном весьма легко и непринуждённо, совсем не по-принцесски.       — Несколько дней назад я был проездом в Диатруме. Мне понравилась архитектура, — сказал принц. Глядя на омегу, хотелось говорить, что — неважно. — Немного необычный стиль, но, глядя сейчас на Вас, я понимаю, что это в духе Вашего королевства.       — Спасибо, — Чимин сделал реверанс и сложил ладони поверх талии. Намджун про себя отметил, что омега весьма недурен в своей необычной скромности. — Передам отцу Ваше восхищение.       Намджун кивнул и отошёл. Ли что-то шепнул Чимину, и тот сконфуженно передёрнул плечами. После комендант поспешил к наследнику престола.       — С каждым разом Вы делаете всё больше успехов. Полагаю, Ваше сердце тает? — поинтересовался он, нагнав принца.       Намджун ответом не удостоил, лишь выше задрал подбородок. И Ли повёл его сквозь толпу к следующему кандидату.       Им оказался весьма яркий омега. Если предыдущие выглядели более сдержанно в рамках бала, то этот притягивал к себе взгляд своим необычным видом. Мягкие волны волос мягко стелились по плечам, опускаясь чуть ниже плавно, очень естественно. В ушах у него висели симпатичные серьги пастельного, слегка переливающегося в свете люстры, под которой он стоит, цвета в виде створки ракушки — Намджуна это удивило, он никогда не видел ни у кого подобного плана украшений, да и вообще не знал, что украшения вообще делают из такого материала. Принц невольно засмотрелся на то, как они мерцают, и пропустил момент, когда незнакомый омега заметил его и смущённо улыбнулся, прислонив к груди бокал со своим напитком.       — Мы не помешали? — спросил у него комендант. Намджун встрепенулся и вытянулся, стряхнув с себя мимолётное наваждение.       — О, что Вы, — пропел омега и поправил волну волос у плеча, — вовсе нет.       Теперь Намджун обратил внимание и на платье необычного зелёного оттенка из двух видов ткани: плотный корсет по обыкновению перетягивал стройную омежью талию, завершаясь треугольником чуть ниже, тем самым плавно переходя в непышную струящуюся юбку, поверх которой более светлой вуалью струился второй слой, в районе выреза виднелся милый бант из длинных лент, концы которых плавно покачивались в такт движениям. Оно не то чтобы в рюшах или что-то такое, но весь образ в целом выглядел до того необычно, что наследник престола даже губы распахнул от изумления.       — Ким Тэхён, — представил омегу Ли, и тот смутился ещё больше. — Наследный принц из Мороуэна.       Намджун улыбнулся.       — Мороуэна? Никогда там не бывал, — произнёс он и заметил, как корсет слегка сдавил вздохнувшего Тэхёна. — Но я читал, что там красивое море.       — Всё так, — кивнул омега, поправляя рукавчик платья ненавязчивым, даже практически незаметным движением. — Я очень люблю выходить в море рано утром, чтобы посмотреть восход. Когда солнце всходит, оно очень красиво оттеняется голубой водной гладью. Если Ваше Высочество пожелает, — начал Тэхён и замялся, отведя глаза в сторону. — Я могу показать Вам эту красоту.       Намджуну будто бы передалось его смущение, и он лишь кивнул в ответ. Ли расплылся в довольной улыбке.       — Что ж, — заворковал он, привлекая к себе внимание обоих смутившихся, — хорошего вечера, Тэхён-шие, — поклонился, схватил принца за локоть и оттащил в сторону. — Что я вижу, Вы смутились! — Ли хлопнул Намджуна по плечу. — Невероятно! Могу ли я высказать своё мнение? Мне кажется, Ким Тэхён больше подходит Вам. Впрочем, я в этом не сомневался. Именно этот кандидат произвёл на меня большее впечатление.       Принц промолчал. Он смотрел в противоположную сторону, туда, где скучал другой омега. Высокий и статный, его жёлтое платье было пышным, гораздо пышнее платьев всех остальных омег на этом балу, открытые широкие плечи чуть прикрыты, грудь в корсете смотрелась аккуратно, не передавлено, как у многих, а гораздо симпатичнее, что можно засмотреться. Будто бы всё в этом омеге — строение его тела и наряд, настолько гармонировало друг с другом, что Намджун невольно задумался о том, а встречал ли он до этого что-то более великолепное? Точно нет, он такого не припоминал.       — Кто это? — зашептал он.       — Где? — комендант посмотрел в ту же сторону. — Ах, это… — он усмехнулся едва слышно и продолжил: — Ким Сокджин. Из простолюдинов. Я не уверен, законно ли он попал сюда…       Но его голос прервал гонг. Ли вздрогнул, но Намджун не пошевелился, наблюдая за незнакомцем. Тот повернул голову на звук, и его длинная, почти до пояса коса невольно колыхнулась, кончиком мазнув по линии корсета. Его вопросительный взгляд встретился со взглядом наследника престола, Намджун практически впился в тёмные глубокие глаза. И вообще лицо этого омеги выглядело настолько аристократичным, достойным целого королевского наследства, что даже не верилось.       В тот миг, когда омега передёрнул плечами и отвернулся, сердце нежелающего замужества принца дрогнуло.       — Внимание, внимание! — по залу разнёсся гулкий голос отца. — Альфы и омеги! Я, король Ондервилла, рад приветствовать вас в этот знаменательный день!       Намджун обернулся и увидел отца собственной персоной. Тот стоял на возвышении и вещал в специальный рупор, выглядя чересчур довольным. Что аж тошнило. Принц закатил глаза и попытался вновь найти загадочного омегу глазами, но заинтересованная обращением толпа сомкнулась вокруг него и Ли, и бледно-жёлтое платье затерялись в этом пестроцветии. Намджун мысленно выругался — не подобает королевским отпрыскам иметь неуместные его воспитанию слова в своём лексиконе, поэтому отцу и па совсем необязательно знать, что их сыну порой не чужда такого рода экспрессия. Принц ещё раз покрутил головой, не теряя надежды найти потерянного из виду великолепного омегу, но тщетно.       — Как вам известно, каждому находящемуся здесь омеге выпал исключительный шанс быть избранным! Наша семья весьма рада приветствовать каждого из вас, я и мой супруг, — король указал ладонью на па, всё так же сидящего на своём троне. Король-омега кивнул в знак согласия и помахал залу тонкой рукой, — возлагаем большие надежды на каждого из вас.       Намджун фыркнул. Он начал раздражаться: его зажимали со всех сторон. В воздухе накалялся смешанный аромат духов, что невольно становилось тяжело дышать, и Намджун попытался абстрагироваться от навязчивых запахов.       — Этот бал ознаменует новую ветвь королевской семьи Ондервилла, — продолжал между тем вещать отец. — Подарит нашему сыну-альфе, что, согласно знамению, рождается раз в сто лет, любящего мужа, любящего родителя его детей-наследников, и, конечно же, любящего принцесс-омегу нашего народа!       Все зааплодировали. Громко и восторженно, зал наполнился громкими голосами, даже возгласами счастливых быть в этом зале людей.       — Прошу приветствовать моего сына! — король обратился к Намджуну, посмотрел в его сторону. Гости тут же развернулись в нужную сторону, увидели принца и чуть притихли. Намджун же почувствовал себя максимально неловко, будто экспонатом каким чудным, на который пришли посмотреть все, кому не лень. Он сглотнул, непонятно откуда вдруг взявшийся Ли подтолкнул его, и они вдвоём направились к тронному пьедесталу. Принц шагал уверенно по живому коридору, ловил взгляды омег и с каждым шагом волновался всё больше и больше.       Отец встретил его радушно, даже улыбнулся и, взяв его ладонь в свои руки, поинтересовался:       — Успел кого-то приметить?       — Да, — ответил принц, помня лишь необычайной красоты омегу в жёлтом пышном платье.       — Отлично, — кивнул король. — Дорогой? — обернулся он к па.       Тот плавно поднялся на ноги с улыбкой на накрашенных устах. Боже, ну какой же он красивый… Его движения томные, неспешные. Он огладил сына ладонью по спине, заглянул в его глаза и, словно увидев там что-то, кивнул, слегка прикрыв веки. Сердце Намджуна заколотилось в предвкушении. Найдя руку короля-омеги, принц с благоговением сжал её, борясь с желанием сказать, что один омега уж точно привлёк сегодня его внимание, но вовремя осёкся, нахмурился, что не ушло от внимания па, и выдохнул, готовый провести этот бал по условленным правилам, чего бы ему это ни стоило. Кандидаты в мужья есть — пять очаровательных омег, и где-то в зале есть шестой, не менее очаровательный. Решено: первым делом найти и потанцевать именно с ним.       Отец выждал паузу. Шепотки потекли по залу, как густой мёд с ложки. Затем король поджал губы, вздёрнул подбородок и громко поведал залу:       — Осталось совсем немного, и скоро мы с вами узнаем, кто именно достоин войти в наш дом в качестве невеста! — он подал оркестру знак рукой. — Прошу, наслаждайтесь этим вечером!       Оркестр заиграл, а толпа, вздрогнув, начала рассасываться, превращаясь в кружащие в вальсе пары в центре и одинокие фигуры по периметру. Намджун метнул взгляд на большие часы, расположенные прямо над престолом. Вновь глянул в зал в поисках того омеги и снова его не нашёл. Жёлтое платье, казалось, что может быть проще? Да вот только омега будто сквозь землю провалился. Принц скосил глаза в пол: мрамор, разве можно?..       — Что ты стоишь? — шепнул па ему на ухо. — Танцуй! — а спустя пару секунд добавил: — Я не пущу тебя в библиотеку, если именно сегодня не найдётся тот самый единственный!       Намджун закусил губу. Судя по тону — угроза весьма настоящая, учитывая неприкрытую страсть принца к чтению. Несмотря на смешинки в глазах и игривую улыбку короля-омеги, стоило бы прислушаться. Тот, к слову, музыкой воодушевился и, отойдя от сына на несколько шагов, принялся кружиться и хлопать в ладоши в такт басам оркестра. Король вытаращился на него, покраснел, но прерывать танец не посмел, по-видимому, прекрасно помня, на что способен его супруг в гневе. Всё же это именно его страна, а не отца.       Поймав взгляд своего коменданта, Намджун вернулся в зал и, как велено, с некоторой отчуждённостью в собственных движениях вступил в танец. Ведущий танцев, стоящий на одном пьедестале с оркестром, громко хлопнул в ладоши, оповещая о смене пар, и в руки принцу попался Тэхён. Они закружились легко и непринуждённо, в глазах омеги отблёскивал свет, в улыбке таилось обуревающее его смущение, но он будто бы преодолел его и в очередном завитке приблизился к Намджуну.       — Вы неплохо танцуете, — проворковал он, уйдя в пируэт, словно птица, выпущенная на волю. Принц едва за ним поспел и перехватил талию непозволительно сильно. Тэхён вздрогнул, но виду не подал, что заметил, и Намджун мысленно его поблагодарил, смягчив хватку. — Стоит ли мне…       Хлопок. Смена партнёров.       Тэхён с проскочившей в глазах тоской оказался в объятиях другого альфы, а Намджун недоумённо уставился на Юнги, что, увидев своего партнёра, поджал губы и отвёл взгляд в сторону, но руки его плавно уместились на широких плечах наследника престола, больше ничем не выдав недовольства. Или Намджуну показалось? Он чуть подался вперёд, закружив омегу, едва поспевающего за его шагами.       — Вам неинтересен бал? — поинтересовался он.       Омега стрельнул в него вопросительным взглядом, в ответ покачал головой, но не успел сказать и слова.       Хлопок. Смена партнёров.       Чонгук улыбнулся Намджуну, устроился в его объятиях поудобнее и, что удивило больше всего, повёл танец их двойки по немного другой траектории. Весьма… непривычно быть ведомым омегой. Принц даже выказал своё удивление приподнятыми бровями, и Чонгук заметно стушевался, прошептав едва слышное:       — Простите.       — А Вы забавный, — ляпнул Намджун и тут же пожалел.       Омега встрепенулся, залился краской и выпучил глаза так, что наследник престола напугался не на шутку.       Хлопок. Смена партнёров.       Хосок буквально плыл по воздуху, очаровывал всё и вся, кавалеры засматривались на него. Намджуну даже показалось, что кое-кто даже готов сожрать омегу прямо сейчас, ликвидировав угрозу на корню. В ответ он лишь протянул мягкую улыбку и протанцевал с сияющим, словно солнце, Хосоком добрые пару минут, за которые тот услужливо молчал, широко улыбаясь и стреляя искрами из добродушных глаз. «Какой лучезарный», — пронеслось у принца в голове, но раздался очередной хлопок, и мысль бодро ускакала прочь.       Потому что на этой смене партнёров причина сумбура в голове оказалась прямо напротив него, чуть приподняв тонкие руки к его плечам. Тёмные глаза уставились на принца, что на секунду потерялся в пространстве, позабыв каково оно — дышать полной грудью. Если вдалеке этот омега уже показался Намджуну довольно любопытным, то сейчас, стоя рядом с ним, на расстоянии в пару шагов, тот казался самым настоящим божеством. Кожа, обтянутая жёлтой тканью платья, отдавала лазурной белизной, под стать королевской особе, чуть ли не ослепляя, пухлые губы, слегка распахнутые и манившие на грех прямо посреди королевского зала, заполненного людьми, обаяли алым искрящимся цветом душу, а аномально тонкая талия чуть ли не обжигала ладони, боязливо разместившиеся на ней.       В общем, Ким Сокджин производил неизгладимое впечатление. Которое, как уверен Намджун, будет сниться ему долгими-долгими ночами на протяжении многих-многих дней.       Уходя в очередной завиток танца, принц смело шагнул навстречу, разомкнул пересохшие от волнения губы и мягко спросил:       — Вам нравится бал?       Омега вздохнул, отчего корсет на груди натянулся, и Намджун невольно опустил на манящее декольте взгляд. Колье, обрамляющее изящно длинную шею таинственно поблёскивало драгоценными камнями. И это-то простолюдин?..       — Недурно, — ответил Ким Сокджин, а Намджун позволил себе некоторую вольность — позже он назовёт это одурманенностью сладким голосом — и придвинулся почти вплотную, что обычно запрещалось в приличном обществе. Омега лишь повёл плечом. — Но в следующий раз я бы не принял приглашение.       Его последние слова взвились над их парой вихрем, и они остановились посреди зала. Вокруг них продолжали кружится остальные гости, недоумённо косясь в их сторону.       Хлопок. Смена партнёров.       Сокджин попытался выпутаться из рук принца и переступить к другому партнёру, который уже так кстати оказался рядом, но Намджун вдруг почувствовал, что это ему претит. Он выставил руку вперёд, показывая новому танцевальному кавалеру омеги запрет, и тот словно испарился в толпе в следующий же миг. Сокджин проследил сцену взглядом и заглянул принцу в глаза.       — Что это значит?       Намджун сжал челюсти и шёпотом пояснил:       — Вы прекрасно знаете, что это значит.       Омега разомкнул губы, но тут же их сомкнул, собравшись. На кончиках его ушей проступил румянец, он нервно поправил оборки на платье и кашлянул в ладонь.       Весь оставшийся вечер Намджун ухаживал за омегой: в танце — его единственный партнёр; самые лучшие напитки, вкусные десерты — только для него; нежные прикосновения к коже, ненавязчивые и заставляющие чётко и правильно понять намерения. Сокджин, сначала кажущийся очень колючим и неприступным, то и дело нервно отдёргивающим руку от навязчивого внимания принца или же пытающегося вновь затеряться в толпе, оттаял, стоя на балконе, куда Намджун привёл его подышать свежим воздухом после зажигательной польки, уже вовсю кокетничал. Наследник престола, в свою очередь, надышаться этим омегой не мог. Казалось бы, ведь он был против такого вот странного сватовства, но сердце его рядом с Сокджином стремительно отбивало чечётку.       Тёплый вечерний ветер трепетал полы распахнутого сюртука, нежные локоны омеги и оборки его платья, а под балконом простиралась неистовая красота королевской столицы. Сияющие огнями улицы, оттеняющие свет набирающей высоту луны, едва доносившиеся голоса с центральной площади и скрип торговых телег, приглушённая музыка, доносившаяся из зала — всё создавало ещё более уютную атмосферу.       — О, это всё неправда. Я просто приехал издалека, из Борклейма, — сказал омега, допив остатки напитка.       Намджун поморщился, поясницей вжавшись в широкие перила.       — Это же абсолютно на другом континенте? — неуверенно спросил он.       Сокджин развернулся на каблуках, подался чуть назад, руками уперевшись в мраморное ограждение балкона. На его прекрасном лице тут же отразился идущий из огромных окон свет. Он одарил наследника престола трепетной, даже больше томной улыбкой.       — На самом деле я действительно попал сюда незаконно, — забормотал омега отчаянно, будто боясь, что после этого признания его прогонят. Но принц ничуть не удивился, его это позабавило слегка, и он склонился над шепчущим Сокджином, чтобы лучше расслышать абсолютно всё, что тот собирался сказать. — Собственно, я о своём решении не пожалел. Видите ли… — он сделал долгую паузу, бегая взглядом по лицу альфы напротив, а тот затаил дыхание, в ответ тоже придирчиво изучая богом, не иначе, сотворённое лицо, — я наслышан о традициях Вашего государства, Намджун-рие, то есть, — замялся на секунду и затараторил вновь: — Намджун-омо. Мой отец — купец, он объездил очень много стран практически на всех континентах, и он привёз мне, далеко не его наследнику, который чрезмерно обожает необычного рода сказки или обычаи, именно историю Вашей страны. Удивительно, она так пришлась мне по душе, мне стало очень любопытно… Я обратился к старшему брату за помощью, он альфа и первый наследник, читает много этих ваших книг про неинтересные войны и политику, выведал у него всё до капли, даже Ваше изображение раздобыл.       Сокджин замер, чего-то выжидая, а спустя пару секунд экспрессивно, задыхаясь то ли от давления внутри своего корсета, то ли от сопровождающего его в эти минуты принца, подался вперёд, отчего Намджуну пришлось отступить на несколько шагов назад и упереться спиной в колонну. И тут он осознал, что они совсем скрылись из виду в тени стен королевского замка, его окатила волна чего-то непонятного, смела все его страхи и нежелания подчистую, оставив после себя только омегу, судорожно схватившегося за юбку собственного платья и смотрящего с примесью страха и неверия. Наследник престола понять его в силах, потому аккуратно выпутал из длинных пальцев фужер, осторожно поставил на парапет, отодвинул подальше от них, таких непонятных, готовых сотворить невесть что прямо здесь и сейчас, и плевать на этикет. По крайней мере, Намджуну уж точно.       — И… — начал принц, но задохнулся, сделал паузу, сглатывая вязкую слюну. Сокджин сделался сконфуженным, словно только сейчас осознал, что именно наговорил. Какой именно намёк дал альфе. — И я на том портрете был хорош собой, надеюсь? Я, знаете, красавцем себя никогда не считал, потому портретников не особо жалую, но… Сокджин, что Вы делаете со мной? — выпалил он, почувствовав дрожь во всём теле.       Как такое возможно, чтобы кто-то одним своим существованием перевернул в голове альфы абсолютно всё вверх дном? Или, наоборот, с головы на ноги? Какая разница, боже, просто видение его мира чуть изменилось, но как изменилось!       Омега вспыхнул ярким пламенем, весь подобрался и даже его плечи вмиг превратились в трогательные, что их только целовать и целовать бесконечно, шепча всякие разные глупости на раскрасневшееся ухо. Он сжал губы в тонкую полоску и, чуть поколебавшись, перехватил воротник сюртука, почти вжавшись в напряжённого Намджуна всем своим трепещущим под многочисленными слоями ткани телом.       — А что Вы делаете?! Я столько всего сделал, я столько всего наворотил, чтобы попасть сюда, увидеть Вас вживую! Я умолял отца, валялся у его ног, со слезами на глазах просил, чтобы он взял меня с собой… я обманом выпросит у па самое красивое платье, я так измаялся с ним, с этим чёртовым нарядом, по пути сюда!.. А ведь я никогда… никогда не носил этих дурацких нарядов, ненавидел все эти балы и прочую бессмысленную аристократию, я просто пел в своей любимой ротонде день ото дня, гулял по саду и кормил диких животных, разговаривая с ними так, будто они всё-всё понимают… понимают человеческий язык! Я… Я!..       Намджун этой тирады не выдержал. Одним рывком преодолел разделяющее их расстояние и впился в сочные губы дурманящим разум поцелуем. Сокджин ответил сразу же, обвив руками шею принца, позволяя обнять так, как никто — Намджун надеется, учитывая то, что он только что услышал — не обнимал его. Целовал, Целовал, целовал… Ах, как же это приятно. Омега застонал, пальцами ощупал его лицо и слегка оттолкнул, и Намджун с неохотой отпрянул, уткнувшись своим лбом в чужой. Сокджин дышал загнанно, ресницы на прикрытых веках дрожали от его дыхания, весь он буквально трепетал в объятиях наследника престола, и у того не осталось ни малейшего сомнения. Вот он — его судьба.       И пусть он из далёкой неизвестной страны. Пусть он не чей-то наследник, принцесс-омега из какой бы то ни было королевской семьи. Главное другое, совсем другое. То, что благодаря этому дурацкому на первый взгляд обычаю, никто не будет против их венчания. Впервые в жизни Намджун безудержно рад своему происхождению.       А Сокджин оказался не робкого десятка. Зажал его в тёмном углу балкона, неистово целуя до боли в губах, дождался, когда и принц войдёт в раж, что аж чуть ли не рывком сорвёт с себя свой же сюртук, и потащит его внутрь королевского замка, в укромный уголок, где…

***

      — Э-э-э… В общем, короче говоря, жили они долго и счастливо, родилось у них много детишек, прекрасных альфочек и омежечек, и умерли в один день. Вот.       — Они поженились? — спрашивает сонный голос из-под одеяла.       Рассказчик поправляет краешек и ерошит непослушные каштановые волосы, рассыпавшиеся по подушке.       — Поженились, конечно.       — Как здорово-о-о-о, — мечтательно тянет другой голос из-под другого одеяла.       Сокджин поправляет и его.       — А теперь спать быстро! — приказным тоном выпаливает он. — Завтра же на новогоднюю ярмарку рано собираться.       — Да, па-а-а-а-а-ап! — тянут оба ребёнка и закутываются в свои одеяла ещё сильнее.       Сокджин выскальзывает из детской бесшумной тенью. Скользит по коридору, позёвывая. Затем не спеша спускается по лестнице, раздумывая. Хорошая получилась сказка в моменте, не написать ли ему на её основе новый роман?..       Входная дверь щёлкает, отвлекая его от мыслей. Он ускоряет шаг и оказывается в просторной прихожей как раз в тот момент, когда Намджун ставит свои начищенные до блеска ботинки в обувницу, предварительно стряхнув с них снег. Сокджин прислоняется плечом к косяку.       — Ты сегодня поздно, — произносит едва слышно. Дом хоть и большой, но акустика здесь нешуточная — любой шорох на периферии — как на ладони в самом центре огромной залы, а там и до второго этажа недалеко. Даже сам Сокджин, сидя в своём кабинете и работая над очередным своим романом, не раз слышал, как дети гоняют отца, играя с ним в прятки или ещё того хуже — в разбойников. Спасает лишь то, что, заехав сюда, Сокджин настоял на том, чтобы спальня была наглухо изолирована от внешнего мира, потому как прекрасно осведомлён, каким громким он бывает в особо острые моменты исполнения супружеского долга. — Ужинать, я полагаю, не будешь?       — Ужинать не буду, — хрипит Намджун, расстёгивая ремень на брюках и выуживая его из шлёвок. Этакая привычка — снимать его ещё в прихожей и потом таскаться с ним в руках по всему дому, пока Сокджин его не отберёт и самолично не отнесёт в гардеробную. — А от чайку не откажусь. Чёртов контракт, мне все мозги проело, — недовольно шипит он, нахмурившись.       Сокджин хмыкает, прекрасно его понимая. Время предновогоднее, а работа заканчиваться и не думает. Впрочем, всё как всегда, и омега к этому привык, поэтому ёлкой в гостиной и в целом украшением дома занимался он сам, изредка привлекая детей там, где это возможно. Он выхватывает из рук мужа ремень и, поцеловав в щёку, мягко просит:       — Иди на кухню, я сейчас приду.       Тот кивает и плетётся, куда сказано. Сокджин поправляет обувь, ставит портфель на тумбочке ровнее — долбанный перфекционизм его писательского мозга, закидывает ремень через плечо и идёт за Намджуном мимо сверкающей круглосуточно ёлки. Тот на кухне уже развалился за столом, запрокинул голову назад и часто-часто дышит, сложив руки в замок и устроив их у себя на бёдрах. Омега осматривает его критическим взглядом и делает ему тёплый чай, предварительно капнув туда несколько капель коньяка для расслабления. Личный лайфхак: когда живёшь с таким нагруженным целыми днями человеком, президентом компании по производству фармацевтической продукции для омег, всегда выручает.       Альфа отхлёбывает напиток и удовлетворённо мычит.       — А ты чего не спишь? — интересуется он.       — Да вот рассказывал детям сказку, увлёкся, — отвечает Сокджин, подперев кулаком щёку. — Тебе не кажется, что нам надо бы родить ещё одного ребёнка, омегу, например?       Намджун закашливается. Таращится, изредка моргая. Сокджин вздыхает и отмахивается.       — В любом случае мне тут пришла отменная идея для нового порно. Ах, — он мечтательно вскидывает руку и проводит ладонью по воздуху, приговаривая: — я так и вижу этот ажиотаж, взлёт продаж и выпуск бесконечных дополнительных экземпляров! Порно-сказка — вот, что нужно мне написать. И срочно.       Альфа закидывает ногу на ногу с видом знатока.       — Мне кажется, неплохо.       Сокджин тоже идеей остаётся доволен. К тому же в порно-литературе, в которой он крутится уже не первый год как востребованный автор, такой сюжет будет в новинку. Одухотворённый, омега соскакивает со стула, целует в нос мужа и бабочкой спешит в свой кабинет, но останавливается на полпути, выглядывает из гостиной и бросает собравшемуся помыть после себя кружку Намджуну, застопорив того на полпути:       — Но третьего ребёнка сделать надо. Омегу. А то два альфы, знаешь, как-то… не вписываются в концепт придуманной мной сказки про нас… Новогодней сказки, между прочим. Этим и займёмся в ближайшее время, готовься, — и убегает чуть ли не в припрыжку.       Захлопнув дверь в кабинет, Сокджин поправляет ремень мужа на плече и хихикает, вспоминая, как только что познакомившиеся в клубе в самом центре Сеула, где праздновался канун Рождества, молодые Намджун и Сокджин сначала танцевали похотливые танцы, потом зажимались по туалетам, в каком-то тёмном вонючем углу на улице вообще неистово занимались сногсшибательным сексом, а затем и вовсе поженились по залёту спустя всего лишь каких-то пару лет. Кто и где они сейчас? Супруги, имеющие за плечами почти шесть лет счастливого брака, шестилетнего и четырёхлетнего сыновей-альф-корзиночек-бубочек-в-носик-чмок, огромную сильную любовь друг к другу с незатухающей с годами страстью, поддержку в работе каждого и даже с нескучным ежедневным бытом. Пусть и бесит этот быт иногда так, что шею Намджуну свернуть хочется… зато потом всегда следует весьма недурное примирение в постели.       Выдохнув, тем самым собравшись с силами, омега спешит к рабочему столу, чтобы набросать примерный план нового романа, создать анкеты героев, порыскать в интернете информацию про королевства, дворцы, замки, балы, танцы и так далее и тому подобное.       Как удивительно порой бывает: собственные дети заставляют тебя рассказать какую-нибудь новую сказку, а то старые как бы поднадоели уже, ты на ходу сочиняешь полную бредятину, основываясь на рандомном значимом событии в твоей жизни, и получаешь наишикарнейший сюжет для своей новой книги.