Кровосос

Проснувшись, Ричард Кауфман разбудил и меня, поскольку мне снилось, что я и некий Кауфман — единое целое. Дурацкая цепочка сна неизбежно ведущая к трагическим пробуждениям всех звеньев в ней. Утро было серым, ничем не отличающимся от других подобных утр. Такое же скучное, как и несколько предшествующих, монотонное, как запятая. Запятые, впрочем, бывают разными: бывают острыми — такими можно нарезать хлеб или чесать спину, хотя чесаться лучше запятыми средней острости, чтобы не исцарапаться; а бывают запятые тупые — такими можно делать массаж. Бывают запятые, похожие на пиявок — самые жуткие для меня, ведь я боюсь пиявок в любых их проявлениях. Особо боюсь я пиявчатых людей. Пишу сейчас об этом, и в голове сразу всплывает некий Вадим, вернее сказать, его образ. Вадим больше походил на запятую, чем на букву. Вадимчатая запятая была ни острой и ни тупой, но имела весьма грубые, небрежные очертания. Небрежность запятых, людей или букв — это ещё ничего, с этим вполне можно жить. И сам я обладатель весьма грубых очертаний — особенно что касается моих пальцев на ногах, которые имеют форму вопросительных знаков. Кстати, лицом Вадим как раз-таки чем-то и напоминал мой большой палец на левой ноге (я говорю именно о левой ноге, поскольку палец на правой имеет совсем другое лицо, более благородное, и оно не имеет совершенно ничего общего с рожей Вадима). Но да черт с этими очертаниями, куда важнее и куда страшнее было то, что Вадим был существом кровососущим. И делал он это самым наглым и непристойным образом. Ему было всего четыре года. На головке его были клочья редких белых волос, которые напоминали мне налипшие птичьи перья. Дети сторонились Вадимку, но пару раз я замечал, как несколько самых озорных, проказистых ребятишек подбегали к нему и дергали его за волосы, видимо желая проверить – настоящие ли они? может это вовсе перья? Во всяком случае мне эти жиденькие бледные локоны казались пёрышками. И не только мне! Моя коллега и помощница – воспитательница Виктория Николаевна (для меня просто – Вика) тоже подмечала внешнюю схожесть Вадима с уродливым птенчиком. Кожа у Вадимки была бледная, на висках часто проступали синие червячки вен. Курносый, с пухлыми, как у пупса щёчками и круглым ртом. Рот был весьма важной деталью его причудливой внешности: верхняя губа была неотделима от нижней, обе они образовывали окружность – почти идеальный круг, который при открывании расширялся, как сфинктер. В общем, это был довольно круглый, плоский, как у резиновой курицы рот. Когда верхняя губа отдалялась от нижней, можно было разглядеть зубы, они располагались не рядами, как это обычно бывает, а шли как бы по кругу или точнее, даже сказать, по спирали. Это одновременно напоминало мне диски от циркулярной пилы, точилку для карандашей и тёрку для овощей. Во всём остальном, несмотря на свою уродливость, Вадим был вполне обычным ребёнком. Конечно, я отдаю себе отчёт в том, что называть наших воспитанников "уродами" – неэтично и по меньшей мере непрофессионально. Каких только детей у нас не было: с задержками в развитии, с самыми разными невероятными физическими отклонениями и так далее. И никого я никогда не называл "уродцем" или "идиотом" (только если про себя). И это при том, что наше учреждение предназначено для здоровых, по годам развитых в интеллектуальном и физическом плане, деток. Но многие родители либо не могут, либо не хотят признать, что их ребёнок особенный. Мой разговор с подобными родителями выглядит примерно так: – Ваш ребёнок не может запомнить элементарных вещей, я показываю ему букварь: "Смотри, – говорю. – Это буква А. Повтори "Ааа". – АА, – Запомнил?" – кивает головой. Через минуту спрашиваю, показывая на "А": "Что за буква?" – молчит. И целую неделю мы учим с ним эту проклятую букву "А". – Может стоит попробовать с буквы Б? – говорит мне родитель. – Хорошо, может вы правы. Но ещё он не играет с другими детьми, точнее вообще не играет, а просто сидит и смотрит в стену целыми днями. – Ну, он довольно ленивый. До таких родителей невозможно достучаться, а отказать им в предоставлении законного места в детском саду мы, к сожалению, не имеем права. Так у нас и оказываются детки с особенностями. И за все годы своей работы я никогда, видит жук (изображение жука взирало на нас с потолка и многие дети ассоциировали то изображение с Богом), никогда я не позволил себе назвать кого-то из наших воспитанников "уродом", "тупицей" или каким-либо ещё оскорбительным словом. Но Вадим… Этот маленький вурдалак. Этот мелкий бес... Был самым настоящим уродом. То, что он сделал, полностью оправдывает то, как я его называю.