Шрам навсегда

      Эллиот держится из последних сил. Сегодняшние адские гонки выдались особенно тяжёлыми — как иначе, когда по их бренные жизни приходит Джон Доу? Из полного состава осталось человека четыре в лучшем случае, остальные — алыми лужами растекались по всей карте, металлическим запахом забивали ноздри, хрустели и крошились сломанными костями под ногами. Его пицца, кажется, была бесполезна. Значит был бесполезен и сам Эллиот. Весь раунд он чувствовал себя отвратительно, а теперь — сдерживая одной рукой широкий порез на плече, ощущая саднящую от ударов о стены и землю спину, хотелось наконец-то умереть окончательно. Но когда до окончания "забега" остаётся меньше минуты, а его смерть гарантирует продление таймера для тех, кому ещё повезло остаться, сдаваться нельзя.       Но что прикажете ему делать, когда на него летит этот чертов потрошитель? Фокусировки зрения хватает лишь на то, чтобы следить за быстро приближающейся жёлто-черной фигурой, ватные ноги еле способны стоять, бежать или хотя-бы идти — уж нет. Всё, кажется, предрешено. Очередная смерть, очередное возвращение в "Лобби", очередные обвинения самого себя перед зеркалом в ванной. И вот, Джон уже в полуметре от него, вскидывает свою когтистую руку и с маниакальной улыбкой собирается нанести сокрушительный удар, когда в него врезается нечто... Некто?       Пустой взгляд киллера переходит с Эллиота на глитч-нарост на руке, рядом с которым только что упало тело. Эллиот узнаёт это. Всё-таки нечто. Мозг не успевает обработать информацию, когда слышит откуда-то слева громкое: "Не смей его трогать!" в следующую секунду он слышит громкий рык Джон Доу, но... Не видит его? Вместо этого взгляд упирается прямо в чужую спину, оттолкнувшую его от убийцы на жалкие сантиметров тридцать. От толчка Эллиот падает и приземляется на собственный зад. Больно, но терпимо. Синяя рубашка на чужих лопатках, мокрая от пота, растрёпанные волосы на затылке — это всё, что может видеть уставший Эллиот. На секунду он боязливо отводит взгляд. Около ног Джона распадается на отдельные пиксели и растворяется в пространстве один из клонов ***#*. Неожиданный порыв ветра (который бывает, создает Гость, когда пытается отвлечь киллера) обжигает его щёки и он вскидывает голову, понимая что увидит и боясь этого. Его "защитник", подхваченный лапой Джон Доу беспомощно дёргает ногами в воздухе. Судорожный вздох почти вылетает из собственного рта, когда Эллиот видит, как убийца замахивается второй рукой, подписывая приговор для своей жертвы.       Оглушающий звук колокола напоминает им о нахождении на перепутье между раундом и краткой передышкой.       Севен оказывается пронзён шипами ровно в момент, когда таймер отбивает "00:00".

***

      Яркие огоньки Лобби ослепляют уставшие глаза. Эллиот облегчённо выдыхает и разминает уставшие конечности. Пока не слышит тихий шум рядом. Как будто на пол упал мешок картошки. Обернуться — дело двух секунд. Сидя на коленях рядом с ним судорожно дышит Севен, обняв себя руками за плечи. Хриплые вдохи разносятся по всей комнате, привлекая внимание остальных выживших. Первыми к нему подходят Гость и Билдермен. Первый неуверенно кладёт руку на чужое плечо, спрашивает на ухо: "Всё в порядке?". Билдермен заостряет взгляд на Эллиоте — будто ожидает ответа. Тот в ответ лишь неуверенно пожимает плечами, ясно давая понять, что ничерта не понимает, что сейчас происходит с Севеном. С выдохом внимание Билдермена снова перемещается на бывшего эксплойтера, согнувшегося пополам. В глазах так и читается: "Симулянт". Двое хватают Семёрку под плечи и садят на диван рядом.       Эллиот не понимает, что он тут сейчас делает. Необычайно вымотанный после раунда, вместо своей комнаты предпочёл наблюдать за тем, как Гость и Билдермен пытаются добиться у (почти скулящего) 7н7 подробности случившегося с ним. Почему он сейчас изображает раненого, если сразу по окончанию раундов даже самые страшные и опасные повреждения затягиваются и не остаются даже шрамами на теле. Как и боль — улетучивается без следа. Эллиот подходит к стене, в соседнем углу и опирается на неё, боковым взглядом продолжая следить за троицей.       Неожиданно в дверном проёме показывается Шедлетский. Как всегда — слишком броский и громкий. Привычное: "Как дела, парни?" — оглушает слух и Эллиот слегка морщится. Тем не менее, админ быстро замечает нестандартную ситуацию и подходит разбираться с ней тоже.       Чужие голоса пролетают мимо задумчивого доставщика, не оставаясь в голове ни на секунду. Признаться честно — потому что его правда волнует эта ситуация с Севеном. Почему он решил его спасти? Так самоотверженно. Мог ведь засесть в дальнем углу карты и не бояться. Взгляд скользит сначала по окнам, в которых всегда темно, по брусчатым стенам и затем — к другим выжившим в этой комнате. Говорливый Шед успел уже не только ознакомиться с тем, что происходит, но и доложить что: "Остальные по комнатам расселись, сегодняший раунд тяжёлый был — все отдыхают". Слух умело игнорирует: "Всё в порядке, пусть отдыхают" — от Гостя и недовольное бурчание Билдермена. Нет, он не злой, просто последние дни немного... Нервный. Раунды сейчас стали заметно сложнее и строителю тяжело принять то, что он не всегда может позаботиться о команде, а ведь дал слово. Взгляд доставщика скользит по чужим фигурам. Приглаженные волосы Гостя, яркая футболка Билдермена, крепкие руки Шеда...       Руки Шеда. Рукав футболки не может скрыть несколько грубых шрамов, полученных, может, с месяц назад. Эллиот чувствует как "прозрел".

***

      До конца раунда остаётся меньше минуты, когда Шед вступает в битву с 1x1x1x1, прикрывая раненых Шанса и Нуба. Он слишком самоуверенный, потому что знает — ещё немного и всё закончится. Взгляд карих глаз, до этого сосредоточенный на сопернике в запале боя перемещается на таймер, равнодушно транслирующий "00:01". Шедлетский невовремя расслабляется и неожиданно чувствует, как грубую кожу чуть ниже правого плеча вспарывает острый клинок. В этот же момент тикание таймера объявляет окончание схватки.       Вернувшись в лобби Шед долго причитал о больной руке. Боль не угасала часами подряд — шрамы от затянувшихся за секунду ран пульсировали, будто вены под ними грозились лопнуть в любую секунду и залить весь пол кровью. Пришлось искать аптечку с обезболом.

***

      Осознание заставляет Эллиота пошатнуться. Он встаёт ровно и быстро подходит к горе-лекарям с таким решительным видом, словно готовится проводить операцию.       — Мне кажется, я знаю, что с ним, — Стойкий, увереный голос заставляет троих обернуться и отвлечься от Севена, судорожно прикрывающего живот рукой. Эллиот указывает на шрамы Шедлетского, объясняя, — Вот. Они остались из-за того, что ты был ранен прямо во время окончания раунда. И они болели тогда, да? — Шедлетский кивает в ответ.       — Хочешь сказать, что... — Администратору не дают договорить.       — Да с ним... Случилось примерно то же самое, — В память будто осколками стекла врезаются воспоминания из раунда. Боль в теле. Чужая спина. Рычание убийцы. Севен... Эллиоту было достаточно тех мгновений, чтобы почти закричать от ужаса. Синяя рубашка с брызгами крови, разорванная кожа и обезображенные органы, часть из которых почти упала на Эллиота.       Все четверо косятся на 007н7, тревожно глотающего воздух так, словно каждый его вдох может стать последним. Эллиот неожиданно чувствует непривычную колкую боль в сердце, но пытается игнорировать её.       — У нас же есть обезбол, верно? Полагаю это всё, что мы можем сделать, — Кивает в сторону кухни и всё трое поднимаются. Гость напоследок по-дружески аккуратно хлопает по плечу Севена, тихо напутствуя: "Держись".       — Ты с нами или..? — Билдермен не успевает договорить, когда его перебивает Эллиот.       — Я думаю вы втроём найдете стакан воды и таблетки. Я... Я тут посижу, — придаёт себе максимально непринуждённый вид и опирается на стену рядом с диваном.       Станнерам и Билдермену ничего не остаётся, кроме как уйти.       Минуты не проходит, когда беспечный с виду Эллиот тяжело вздыхает. Севен был хакером. Он портил его жизнь месяцами. Его сын уничтожил его место работы. Но... Смотря на него сейчас — такого беспомощного, несчастного... Становилось слишком тяжело на душе.       Он поворачивается к нему и смотрит. На скованную позу, явно демонстрирующую адскую боль — а как иначе? Вспоминая, что ему пришлось пережить из-за доставщика. И ведь это не первый раз, когда Севен пытался спасти Эллиота. Он отвлекал убийцу на себя, когда видел, насколько ему плохо, не обращая внимания на собственное самочувствие. Использовал своих клонов — Эллиот злился, когда безмозглые болванки толкали его, а в следующий момент ровно на том месте, где он стоял, проносился клинок 1x4. Когда они оставались последними выжившими — телепортировался ближе к убийце, лишь бы отвлечь его от доставщика. Дать ему краткую передышку.       007н7 не было жаль себя. Он старался не проводить слишком много времени в местах "общего пользования". Потому что там был Эллиот. Севен знал, насколько большинство игроков ненавидит его. Насколько сильно ненавидит его сам Эллиот. Он старался лишний раз не попадаться ему на глаза.       Вспоминая те случайные моменты, когда им все-таки удавалось пересечься, Эллиот вспоминал "зажатость" его движений. 7н7 словно старался занимать меньше места в мире, чтобы не отнимать его у других. Он прятал глаза, но каждый раз, когда их взгляды всё-таки встречались, Эллиот не видел в них ничего, кроме многолетней усталости, беззащитности и вины.       Сглатывая ком в горле, Эллиот подходит к дивану, на который положили Севена. Смотрит сверху вниз, не зная, куда себя деть. Во время раундов он был полезен — его пицца могла за один укус вылечить любые раны. Но сейчас... Что бывший доставщик мог сделать?       Нечто внутри не позволяло ему просто развернуться и уйти в свою комнату. Он сел на край дивана — основное пространство было занято чужим телом. Эллиот не мог оторвать свой взгляд от Севена. Растрепанные волосы, треснувшая оправа очков, замотанная скотчем, изогнутые брови, напряжённые губы, стекающая по виску капля пота. Он тянется к чужой голове и снимает забавную шляпку, оставляя её лежать на столике, стоящем рядом. Одной рукой приглаживает каштановые волосы и тяжело вздыхает.       На секунду Севен открывает глаза и на его лице появляется нечитаемое выражение. Что-то между удивлением и попыткой скрыть адскую боль.       — Что ты... Делаешь... Здесь... — Каждое слово даётся с трудом. До этого он не особо слышал чужие голоса — словно находился под водой. Гостя, Билдермена и Шедлетского он ожидал увидеть — хоть слегка различил их по голосам, но стоящий в нескольких метрах от него Эллиот оказался сюрпризом.       — Почему ты это сделал? — Игнорировать вопросы плохо, но доставщику сейчас не особо это важно.       — Ты важен... Команде... Больше, чем я... — Глубокий вдох, словно на прошлые несколько слов 7н7 потратил все свои силы, — И... Нам бы добавилось время... Если бы ты умер... — Эллиот видит, что это не всё, что 007 хочет сказать, но больше не имеет сил.       — Ты пытаешься загладить вину за прошлое? — Догадка царапает сознание. Испуганный 7н7 замирает... Но затем выдаёт тихое: "Да".       Эллиот не знает, куда себя деть. Отчаянно хочется спросить что-то ещё, когда в дверном проёме неожиданно появляется Билдермен. Он оказывается явно удивлен увиденным. В одной руке стакан воды, в другой — упаковка таблеток. Он подходит к Эллиоту и тот сразу по взгляду читает весь спектр эмоций.       — Что ты делаешь? — Эллиоту смеяться хочется с того, что похожий вопрос ему задавали с минуту назад. Но вместо этого делает одним плечом жест, явно означающий: "Не важно".       — Ты принес таблетки и воду? — Кивок в ответ, — Ну вот и славно, спасибо, можешь идти, дальше я сам.       — Ты уверен? — Скептический взгляд Строителя перемещается с Эллиота на бывшего хакера.       — Да, уверен. Не бойся ты так, я не собираюсь его добивать.       Взгляд Билдермена выражает то-ли: "А если это Он решит тебя добить?", то-ли: "Точно ли ты не врёшь?", но не возражает. Админ отдаёт таблетки, ставит стакан с водой на столик и возвращается на кухню, к Гостю и Шеду. Почти сразу оттуда начинают слышаться приглушённые голоса, но Эллиоту не интересно, что они сейчас там обсуждают. На упаковке таблеток написано: "Принимать одну-полторы штуки за раз". Эллиот косится неуверенно на 007н7 и высыпает на ладонь три. Одна таблетка явно не поможет при той боли, что испытывает сейчас Севен, но так страшно переборщить с дозировкой... Он тяжело вздыхает и убирает одну штуку обратно в упаковку. Две не должны сделать ничего плохого, верно? Доставщик кладёт ладонь на чужое плечо и осторожно говорит.       — Севен, тебе нужно выпить обезболивающее. Тебе станет легче, обещаю. Тут две таблетки, вместо полуторы, но ничего страшного не должно произойти... — Бывший хакер явно не улавливает половину сказанного, но чужой тихий голос приятно успокаивает, не смотря на чувствующуюся в нём нервозность.       Севен приподнимается на локтях, берёт с чужой руки таблетки и дрожащей рукой кое-как закидывает их в рот. Доставщик косится на стоящий на столе стакан и ясно понимает, что запить таблетки 007 явно не сможет. Сам не сможет.       — Давай я тебе помогу...       Эллиот аккуратно перехватывает Севена за талию и заставляет подняться в сидячее положение. Тот болезненно стонет и доставщик со страхом и беспокойством замечает появившуюся слезинку на его лице.       — Потерпи немного, пожалуйста, я постараюсь быть осторожнее... — Обхватывает чужой торс одной рукой, пододвигаясь ближе. Старается особо не давить на больной участок, потому что чувствует, как разрывается сердце от болезненых стонов бывшего хакера.       Странно, а ведь когда-то он бы отдал многое, лишь бы услышать этот звук.       Итак, сидя вплотную к 007н7, Эллиот помогает ему опереться о себя спиной. Чувствовать грудью чужое тело оказывается неожиданно приятно. Он чувствует, как розовеют собственные щеки, но старается не обращать на это внимания. Чужое тяжелое дыхание в десяти сантиметрах от его лица заставляет сердце биться, как пойманную в клетку птицу.       Он бы хотел услышать этот звук при других обстоятельствах.       Что..?       Эллиот поджимает губы и тянется к стакану с водой. Берёт его в руку, другую — кладет на голову Севена, поглаживает. Подносит стакан к губам и движением руки заставляет чуть запрокинуть голову, чтобы пить было удобнее. 007 не до конца понимает, что происходит, но отчаянно цепляется одной рукой за обивку дивана, а второй — за запястье Эллиота. Глотает воду жадно, пара капель стекают по подбородку. Эллиот выпадает из реальности на неизвестный ему период времени. Он не мыслит, кажется, не дышит. Он видит только изнурённого, несчастного, но такого дьявольски красивого Севена перед собой. Его "старая" версия прибила бы его за такие выводы о нём, но сейчас...       Неважно, что сейчас. Севен допивает воду и облизывает обкусанные губы. Эллиот убирает стакан обратно на столик и помогает 7н7 лечь на диван опять. Сидит рядом, тихо успокаивает.       — Должно начать действовать через минут двадцать... Потерпи ещё немного, я знаю, ты сильный, справишься.       Кладёт руку на чужое плечо, сам не знает, зачем. Он сделал всё, что нужно было. Всё, что хотел. Всё, что мог. У него нет медицинского образования, он стал медиком (если то, что он делает во время раундов можно назвать медициной) совсем недавно и ничерта не понимает в этом. Почему он всё ещё остаётся рядом, будто может сделать что-то ещё? Он уже собирается встать и отнести стакан и упаковку таблеток на кухню, когда вдруг Севен неожиданно приподнимается на диване и укладывает голову ему на колени. Эллиоту кажется, что собственное сердце у него замирает. Севен в полубреду и, очевидно, не понимает, что творит (или ему так хочет казаться), но от этого действия становится неожиданно тепло на душе. Доставщик снимает с Севена очки, чтобы ему было удобнее и кладёт руку ему на голову. Массирует осторожно, гладит, наблюдает за тем, как постепенно 007н7 перестаёт жмуриться и сдерживать слёзы, успокаивается и, кажется засыпает. Значит, боль отступила.       От любования чужим лицом отвлекает звук шагов. Зачарованный чужой красотой Эллиот не сразу понимает, что в комнате он не один. Доставщик вздрагивает, когда слышит рядом демонстративный кашель.       — Это еще что такое... — Билдермен, пришедший забрать стакан и проверить "целостность" обоих членов команды не ожидал увидеть такую картину. Два врага, Эллиот был готов выцарапать глаза Севену ещё вчера, но сейчас... Админ стоит и ждёт объяснений.       — Э-ам... — Доставщик отводит взгляд, не знает, куда себя деть. Но не двигается — боится разбудить 7н7.       Билдермен уже хочет что-то спросить, но даже одно слово ему договорить не дают. Эллиот демонстративно подносит палец к своему рту, указывая "молчи" и с укором говорит.       — Будь тише, а то разбудишь.       Взгляд неожиданно становится твёрдым, но с отблеском заботы. Как будто бы сидит с младшей сестрой (он успел рассказать всем о своей семье и старом быте, до попадания сюда), а не с человеком, методично ломавшем его жизнь. На удивление, Билдермен правда кивает, забирает стакан и упаковку таблеток, но перед тем как уйти, спрашивает.       — И как это получилось?       Эллиот не знает, что ответить. Не знает, поэтому пожимает плечами и продолжает гладить 007н7 по голове, тихо шепча — так, что еле слышно.       — Не знаю. Но меня всё устраивает... По крайней мере, сейчас.       Админ кивает и уходит, оставляя их один-на-один.       Эллиот переводит взгляд на Севена опять. Медленно исследует всего его: замечает седые волосы на висках, едва заметную щетину на подбородке, выпирающий кадык... Не замечает, как опускается взглядом всё ниже — на грудь и живот и неожиданно замирает. Живот. Задержав дыхание, одной рукой приподнимает синюю рубашку и ужасается. Широкий рубец, проходящий через весь живот и заканчивающийся где-то на торсе. Он не пропадёт со временем, не затянется обычной кожей, это — навсегда. И Севен пошёл на это ради него. Ради Эллиота он сначала подверг себя такой ужасающей боли, а затем и шраму, который останется с ним на всю жизнь.       Эллиот опускает чужую футболку и обнимает Севена двумя руками — насколько это возможно, конечно. Согнувшись в три погибели утыкается носом в волосы спящего и глубоко вдыхает. И вдруг осознаёт, что простит его. За прошлые поступки, за то, что было при жизни там — в Роблоксии. Это получится не сразу, он всё ещё будет злиться на него иногда, но рано или поздно... Это произойдёт.       Доставщик шепчет на ухо 007н7: "Спасибо" и поднимается, вернув свою руку на чужую макушку. Поглаживает и не замечает, как собственный взгляд размывается. Прикрывает веки и думает, что, вообще-то, сейчас ему неплохо. Он давно не чувствовал такого тепла, как сейчас и, неожиданно, — полного спокойствия. Будто ему сказали, что этот ад однажды непременно закончится и он вернётся обратно домой, где его будут ждать. И вернётся он не один.       А через несколько десятков минут, когда те трое выйдут с кухни, они увидят мирно дремлющего Эллиота, всё в той же позе — с Севеном на его коленях. И безмятежной улыбкой на лице.