Неприязнь всего лишь одна ступень к совместному будущему

Дело было в одной старой хрущёвке — да-да, в той самой, одной из тех знаменитых пятиэтажек, без лифта и с вечно облупленными подъездами, на которые постоянно жалуются мамаши. Дни экзаменов успешно миновали, давая расслабиться школьникам, и вот один из них сейчас благополучно слюнявил джойстик, как и обычно. Это был Сашка — типичный подросток: несерьёзный, ветреный, часто саркастичный. Невысокий, может, около 160 сантиметров? Тёмные волосы, голубые глаза — комбо для эстетов, так сказать. Мальчишка сидел в своей комнате, просиживая летние каникулы за приставкой и музыкой. В принципе, то же самое, что и в школьное время, только теперь у него было больше времени. В один из таких безмятежных дней мама, Надя (или тётя Надя, как её называли друзья Саши), резко открыла дверь. Стоя у прохода, она нахмурилась, скрестила руки и пару секунд глядела в стену, а затем, слегка массируя переносицу, заговорила: — Саш, помнишь тётю Лену? — её тон был раздражённый, она опёрлась на косяк двери, ожидая ответа. Саша, не до конца отошедший от неожиданного визита, удивлённо посмотрел на мать, хлопая глазами — одна из его странных привычек. — Не особо, — пробормотал он. Устроившись поудобнее на стуле и подобрав голову к коленям, он продолжил: — А что? Женщина глубоко вздохнула: — Я так и думала. — Она зашла в комнату и присела напротив. — Слушай, тётя Лена хочет, чтобы мы с ней съездили в Сочи. На море, все дела. Саша склонил голову: — И что? — Она не хочет, чтобы мы брали детей. — Чудесно! — воскликнул он, вскакивая с места и ликуя. — Мам, иди тусуйся! Мне и одному в квартире хорошо! — Да я и не сомневаюсь, — закатила глаза Надя. — Сидишь дома безвылазно, скоро плесенью покроешься. Мальчик усмехнулся. Но она продолжила: — Только вот не могу я тебя оставить одного. Ты даже суп нормально разогреть не можешь. — Чегооо? Могу! — возмутился Саша. — Не спорь со мной. Мне спокойнее будет, если ты побудешь у бабы Нюры, — она нахмурила брови, скрестив руки и сверляя его грозным взглядом. Саша вздохнул. Он знал этот взгляд — сопротивляться бесполезно. Подняв руки в знак капитуляции, он кивнул: — Ладно... Только с Вадиком я общаться не буду! — Боже, — снова закатила глаза Надя. — Да что между вами произошло тогда? — Она села, опершись локтем на руку и поглаживая щёку, наблюдая за сыном. — Неважно, мам. Просто если он заговорит — я даже не отвечу. — Ох уж эти дети... Ладно, только бабе Нюре не докучай, — она улыбнулась, потрепала его по голове. — Не буду, — буркнул он, сгорбившись. — Ладно, солдат, собирай вещи. А я пойду ужин готовить. Саша ещё немного посидел, уставившись на закрывшуюся за матерью дверь. В квартире стояла тишина, и единственным звуком было тиканье часов в гостиной. Он опустил взгляд на руки, крепко сжатые в замок. — Да... Не на такое лето я рассчитывал, — пробормотал он. Мысли о прошлом дне начали навязчиво всплывать в памяти. Хотя Саша давно старался не вспоминать об этом, они всё равно возвращались. ...Флешбек. Жаркий июнь. Дом бабушки. Кухня с запахом малины и свежего хлеба. — Вадь, доброе! — Сашка улыбнулся, глядя на только что проснувшегося сонного Вадьку. — Будешь малину? — Он протянул ведро малины. — Бабуля с утра нарвала. Вадим зевнул, потёр глаза. Он был крупнее и выше Сашки, серьёзнее, с каким-то взрослым взглядом. — Не, не буду, — отозвался он, подходя к чайнику. — Чай сделаю, будешь? — сказал Вадим. Сашка захлопал ресницами. — Буду. Помочь с чем-нибудь? — С чем? На кнопочку нажать? — Вадим усмехнулся и потрепал его волосы. Сашка покраснел, поняв, как глупо это прозвучало. — А вдруг ты и этого не умеешь? — мальчишка перехватил его руку и слегка усмехнувшись, облокотился подбородком на его ладонь, при этом невинно строя ему глазки. Вадим по-странному вздрогнул и резко отвернулся, прикрывая своё лицо ладонью, но тут же быстро сменил выражение, будто отшучиваясь: — Смотри, а то до драки дойдёт! — Вадим встал, приняв пародийную боксерскую позу. Саша приподнял бровь, смотря на него подозрительно — что-то явно было не так. Но капля пота, стекающая по виску, словно вывела его из транса. — Я ведь и кулаками могу напалять, — посмеялся Вадим, похлопывая его по спине. Сашка решил не отставать и в ответ шлёпнул его по плечу. День проходил весело. Они тогда много смеялись. Шутки, глупости, пробежки до речки, тайные разговоры под звёздами... А потом всё резко пошло наперекосяк. Поздно вечером они сидели на старой веранде. Воздух был пропитан запахом трав, светлячки мерцали среди кустов. Сашка что-то рассказывал о фильме, который недавно посмотрел, активно жестикулируя. Вадим молчал, взгляд его был прикован к Саше, и в какой-то момент он просто оборвал рассказ: — Сань, я... мне нужно кое-что сказать. — голос у него был странно глухой, натянутый, как струна. Саша удивлённо посмотрел на него: — Что такое? -мальчишка улыбнулся в предвкушении его последующих слов. Вадим отвернулся на секунду, будто собирался с духом. Взгляд Саши его Саши сейчас был таким таким чудесным. Он глубоко вздохнул и резко повернувшись выпали ему все в лицо: — Ты мне нравишься. Не как друг. Тишина. Густая, давящая, как жар перед грозой. Сашка застыл, не в силах пошевелиться,руки предательский затреслись. Его взгляд метался по лицу Вадима — не шутит ли он? Он нервно посмеялся резко беря Вадима ща запястья.  • —Ты шутишь?!—  Нет, в глазах было что-то совсем иное. Настоящее. Нервная улыбка медленно сползает с его лица,он отпустил его руки опустив голову вниз не зная о чем говорить он пытался собраться с мыслями чтоб не сделать все ещё хуже. • — Т-ты... ты издеваешься? — голос его дрогнул,а ладони сжались сильнее. — Нет.–пробормотал Вадим тихо–Я знал, что ты так подумаешь...–он больно прикупил свою губу пытаясь сдерживать свои эмоции– Прости, что сказал. Просто не мог больше держать в себе. Саша встал. Воздух стал будто гуще, липким. Всё внутри него кричало — отвращение, паника, обида, и... что-то ещё. Странное. Необъяснимое. — Ты с ума сошёл, — выкрикнул он. — Мы же были друзьями.–мальчишка сжал свой кулак,и опустив голову продолжил – Были. Ты всё испортил!   Вадим сжал свою ладонь,даже сейчас. Сейчас  когда его жестоко отвергали он не мог отвезти от него глаз,его руки тряслись,да что руки его самого трясло,на сердце скребли кошки. Но глядя на него он находил умиротворение,он мог бы и дальше довольствоваться его присутствием рядом,мог бы дальше слушать его глупые истории,шутки,любоваться его улыбкой. Но человек по своей природе склонен к жадности и эта самая жадность его погубила,отняла у него из под рук его райский уголок. Он прикусил губу. Прядь волос темноволосого  упала ему на лоб,рука предательский потянулась поправить её по привычке,но та была тут же отбита. Злости на лице второго не было предела,он то и дело громко выдыхал. Вадим отвёл взгляд: —прости... — только и прошептал Вадим, глядя куда-то в пол. Сашу будто водой окатило,он вздрогнул и сбежал в дом, захлопнув за собой дверь,он медленно скатился по ней хватая себя за волосы погрузился в глубокие раздумья. Эту ночь он не спал. Мысли громоздились, сталкивались, обжигали. Он чувствовал себя преданным и запутанным одновременно. Следующее утро было странным. Он избегал взглядов Вадима, говорил только с бабушкой. На третий день, не выдержав, он потребовал у мамы забрать его. С того момента они так и не общались,да и не то чтобы Саша очень хотел новой встречи,он боялся,боялся что тот выкинет что-то новое. Конец флешбека Наступил вечер. Чемодан стоял у порога, и Надя, целуя сына на прощание, не заметила, как он весь напрягся. Саша ехал молча. Он не знал, чего ожидать. Но точно не этого. Когда бабушка открыла дверь, запах старого дома — сирень, котлеты и чего-то ещё неуловимо «детского» — ударил в голову. Он машинально кивнул на приветствие, поставил вещи в угол, и пошёл в комнату, которую ему выделили. А потом в дверях появился Вадим. Он изменился. За эти месяцы будто повзрослел на год. Но главное — в его глазах не было того прежнего света. Только усталость. Тяжесть. И страх. — Привет, — сказал он тихо. Саша поднял взгляд. Горло пересохло. — Привет, — выдавил он. Повисла тишина. Долгая. Обволакивающая, как вата.Они молча стояли друг напротив друга. Воздух между ними словно натянули, как канат — стоит одному пошевелиться, и всё порвётся. Но никто не шевелился. — Я... я не буду мешать, — Вадим отвёл взгляд и быстро ушёл, почти бесшумно. Лишь скрип половицы напоминал, что он вообще был здесь. Саша остался сидеть. Его сердце стучало слишком громко, словно протестуя против этой вынужденной близости. Он лег на кровать, уставившись в потолок, и только одна мысль не давала покоя: "Как теперь быть?" Следующий день начался рано — бабушка Нюра была из тех, кто встаёт ни свет ни заря и громко хлопает дверцами шкафов. Саша вышел на кухню, где уже стоял запах овсянки и кофе. Вадим сидел за столом, молча, медленно мешая ложкой чай. Саша прошёл мимо, бросив короткое "утро", на что Вадим кивнул, не поднимая глаз. Они делали вид, что всё в порядке. Как два актёра, забывших свои роли, но вынужденных продолжать спектакль. Вадим не пытался начать разговор. Наоборот — он избегал взглядов, вставал из комнаты, когда туда заходил Саша, делал вид, что занят чем-то важным. Он будто растворился в повседневности, но в каждом его движении читалась сдержанная боль. Когда Саша пошёл на чердак за старыми книгами, он случайно застал Вадима там — тот стоял у окна, облокотившись на раму, и смотрел вдаль. Не сразу заметил его. — Извини, — сказал Саша, собираясь уйти. — Останься, — почти прошептал Вадим. Тот повернулся. Лицо было бледным, под глазами — тени недосыпа. Но хуже всего были глаза: в них было столько неловкой грусти, будто он нес на себе вину за целый мир. — Я стараюсь... правда стараюсь не мешать тебе, — проговорил он. — Просто не хочу, чтобы тебе снова было плохо из-за меня. Саша опустил взгляд. Он почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не знал, что сказать. Боль, обида, замешательство — всё переплеталось в один тугой узел. — Ты не обязан так... убегать, — произнёс он тихо. — А что мне делать? — Вадим слабо усмехнулся, но без радости. — Я не знаю, как с тобой рядом быть и не чувствовать, что ломаю что-то важное. Всё, что я делаю, — это держусь от тебя подальше. Чтобы не ранить. Чтобы не поддаться. Он говорил медленно, будто каждое слово даётся ему с трудом. Саша не ответил. Он просто стоял, вжавшись спиной в дверной косяк, и впервые за всё это время заметил, как дрожат пальцы Вадима. Тот, кто всегда был уверенным, сильным, почти взрослым — теперь выглядел растерянным мальчишкой, потерянным и одиноким. — Прости, — снова сказал Вадим, еле слышно. — Я просто скучал по тебе. Саша сжал руки в кулаки. Сердце колотилось. Он не мог простить сразу. Но, возможно, он мог начать понимать. — Пошли, — вдруг сказал он, отворачиваясь, — бабушка зовёт на обед. И Вадим кивнул. Молча. Но впервые за долгое время в его глазах промелькнуло что-то знакомое. Тёплое. Живое. Продолжение следует…