Два капитана

         — Ну, ну! Что было-то? — Начал взволнованно допрашивать Гену Ваня, как только дверь в комнату последнего закрылась, оставив их наедине.           Палкин обещал рассказать всё, как только они доберутся до его дома. Даже когда в метро их с «Метеорами» пути разошлись, Генка не проронил ни слова о том, что произошло в кинотеатре. Поэтому всю дорогу Ваня нервничал. Вдруг он заснул и их выгнали? Маловероятно, но всё же. Ещё приходилось полпути ловить на себе взгляды Сиякина, который не один раз уточнил, всё ли в порядке.           — Сейчас. Шея хоть не болит? — Поинтересовался Гена, сев напротив капитана на пол, застеленный ковром.           — Не болит, — отрезал Ваня, нахмурившись. — Ну так что?           — В общем, — Палкин набрал в лёгкие побольше воздуха, — ты сидел такой, сидел. Потом я в один момент замечаю, что ты положение начал менять, поворачиваюсь, а ты уже спишь на плече Сиякина.           — На плече?.. — Шокированно переспросил Ваня. — На плече Сиякина?!           — Да.           — Это точно не твоё плечо было? Я же… я же не мог вот так перепутать… — судорожно Барашкин пытался вспомнить, в какую сторону его наклонило. В правдивость слов Гены почему-то не верилось.           — Да-да, всё так и было, — невозмутимо подтвердил Гена. — Ну а потом мы решили тебя не будить, нас начали выгонять из зала, поэтому он отнёс тебя на тот самый диван.           — О, Господи… — Ваня провёл ладонью по лицу.           — Как невесту, — хитро улыбнулся Палкин, и Барашкин тут же залился краской, желая провалиться со стыда под землю. Руки его начали дрожать. — Шучу я, расслабься. На спине он тебя нёс.           — Долбан! — В Гену тут же полетела одна из диванных подушек. Палкин когда-то давно перетащил их к себе из гостиной для создания более уютной атмосферы.           — Мальчики, — в комнату заглянула Юлия Сергеевна с подносом в руках. — Я вам тут чай с домашним печеньем принесла специально для деловых разговоров. Поэтому прошу не наедаться, а то скоро ужин.           — Хорошо, мам, — кивнул ей Гена. Встав, он забрал поднос с угощениями.           Юлия Сергеевна улыбнулась и ушла, закрыв за собой дверь.           — Что? — Палкин сел обратно, вопросительно посмотрев на Ваню, который прожигал его недовольным взглядом.           — Ты просто отвратительно шутишь.           — Да успокойся ты.           — Успокоиться? Да я тут со стыда сгораю!           — Да иди ты на хер, — вдруг нахмурился Гена. — Моя шутка более, чем безобидна. И в том, что ты заснул на чужом плече, нет ничего постыдного. Лучше бы ты мне сейчас рассказал, какого чёрта ты вчера рыдал мне в трубку и что тебе приснилось на физике. Я испугался, знаешь ли! А про твоё «Это конец» я вообще молчу! Знаешь, сколько всего плохого напридумывал? Мне казалось, ты там с крыши собрался прыгать!           Ваня едва заметно вздрогнул. Напрягся, сведя брови к переносице.           — Я тогда… — он вздохнул. Голос его стал тише. — Не знаю, почему. Я совсем не понимаю, чего хочу. Вроде как, пытаюсь убедить себя в невзаимности своих чувств, но каждый раз Рома даёт повод думать иначе. И от этого больнее. Только обрадуюсь, как понимаю, что это — банальная вежливость. Он просто до сих пор винит себя за тот матч. И всё.           — Ты думаешь, ты для него ничего не значишь? — Скептично выгнул бровь Гена.           — Только как соперник. Ну или старый знакомый. Такому хочется помочь в трудную минуту, но не более.           — Ну ты и дурачок, — покачал головой Палкин, налив себе чай и сделав глоток.           — Ген, я серьёзно, — Ваня сделал то же самое. — Это не может быть нечто большее.           — А я говорю, что может.           — С чего такая уверенность?           — Да с того, что он с тобой во сне целовался.           — Что?! — Ванина рука, державшая чашку, дрогнула, и чай пролился на него. Впрочем, капитан этого не заметил. Он ошарашено вытаращился на товарища, который, поняв, что сказал, прикрыл рот ладонью. Конечно, это не было каким-то страшным секретом, но вот так просто говорить подобное Гена не собирался. Само вырвалось. — Скажи, что это очередная шутка…           — Да… — неуверенно протянул Палкин, скривившись.           — Я тебе не верю.           — Ладно. Не шутка.           — Тогда откуда информация? — Серьёзный взгляд Вани напрягал, заставлял говорить правду. Гена не мог больше уходить от ответов.           — От Глебова, — вздохнул Палкин.           — Не знал, что вы общаетесь…          — Нам… пришлось?.. — Генка пожал плечами, неловко улыбнувшись.           — Вот так, значит, — Ваня поставил чашку обратно на поднос. — Ещё скажи, что встреча в кино была не случайной.           Тут Гена непроизвольно сжался. Глаза его забегали, а щёки покраснели. Барашкин вздохнул.           — Понятно. Пытаетесь добиться невозможного.           — Ты что, моих слов не слышал? — Вдруг вспылил Гена. — Говорю же: Сиякин тоже неровно дышит к тебе!           — У него до сих пор нестабильное состояние.           — С каких пор ты начал столь активно убеждать себя в том, что он не может любить тебя? Всё же очевидно, дубина!           — Заткнись.          «Предатель, предатель, предатель», — противно зашкрябал язвительный внутренний голос. Ваня по-прежнему любил. Так сильно, как никогда до этого. И хотел верить, что эта любовь взаимна, что Генины слова — правда. Однако что-то по-прежнему тянуло его назад. Мешало думать о лучшем.           — Мальчики, — в комнату снова заглянула Юлия Сергеевна. — Ужин готов. Идите.           — Да, сейчас, — кивнул Гена.           Его мама улыбнулась и ушла. На сей раз дверь осталась открытой.           — Я больше не хочу обсуждать это с тобой, — нахмурился Ваня, встав. — Закрыли тему.     

***

           Сказать, что Рома удивился, когда голова Барашкина неожиданно легла на его плечо, — это поведать лишь о малой доле тех чувств, которые он тогда испытал. Волнение, непонимание, странное приятное тепло — всё смешалось воедино, превратившись в ураган смешанных эмоций. Сиякин предпочёл не двигаться. Просто мельком взглянул на вымотанного капитана «Вымпелов», что мирно посапывал, облокотившись на его плечо, однако даже спрашивать очень тихо ничего не стал. Не хотелось будить и нарушать идиллию.           «Наверное, совсем всё плохо», — предположил он. Вспомнился случай на уроке физики. И синяки под глазами Барашкина. Рома всё гадал, что это было. Какие кошмары могли сниться Синему Лидеру? Часом, не про карьеру, которую прервал он, Сиякин? Если так, то на душе становилось только хуже.           Волею судеб Рома снова зависал у Лёвы. На сей раз вместе с Кометой, которую взял с собой. Отец уехал со своими подопечными на соревнования, поэтому одному дома было скучно сидеть. К слову, инициатором небольшого переезда выступила мама Глебова, которая не хотела, чтобы мальчики питались какой-то гадостью (Лёва изначально должен был прийти к Роме и сидеть все выходные у него).           Сегодня они решили проводить время без пользы для всего, зависая в телефонах. Колонка Лёвы по-прежнему играла какие-то тупые биты. Хорошо, что тихо. Рома листал ленту в социальных сетях. Внезапно наткнулся на фотографию от Вани, выложенную вчера вечером. Каток и играющие «Вымпелы». Типичный Барашкин. Зато радостный.           Рома зачем-то перешёл на его страницу. Фотографий было немного. Выкладывал их Ваня редко. Видимо, по особым случаям.           Сиякин невольно залип, листая чужие посты. Фотографии у Вани были красивые, качественные. Сам он на них редко появлялся, больше снимал различные места, в которых бывал, пейзажи или хоккейные матчи. Тем не менее, находились и такие кадры, где был запечатлён сам Барашкин. Улыбчивый, с горящими глазами и просто очень красивый. Особенно там, где на него светило солнце. В такие моменты его волосы, казавшиеся тёмными, начинали отливать золотисто-рыжим, показывая свой истинный цвет.           Рома нашёл минимум десять таких фотографий и зачем-то сохранил себе. Стоило признать, что Ваня на них был неотразим.           Лёва лежал на кровати рядом с Ромой и тоже пялил в телефон. В отличие от друга, он переписывался. И не с кем попало, а с Кристиной, теннисисткой из «Белых Мотыльков». Умудрился Глебов запасть. И ведь у него получилось добиться её внимания. Пока что ни о каких отношениях речи не шло, ведь он даже не признался, однако ничто не мешало ему и Кристине общаться и гулять вместе, чему Лёва был несказанно рад.           Отбивающая чёткий ритм музыка сменилась на песню группы «Queen». Лёва повернулся на спину, вздохнув. Телефон по-прежнему был у него в руках. Параллельно с Кристиной написал Гена.           «Ваня обо всём знает», — гласило сообщение.           «Я проболтался», — появилось следующее с грустным смайликом.           — Ну понятно, — цыкнул Глебов.           — Что понятно? — Поинтересовался Рома, отложив телефон.           — Да, короче, Барашкин наш план раскрыл.           — Какой план?           Лёва снова вздохнул, собираясь с мыслями.           — В общем, в кино мы не просто так встретились. И вас рядом посадили тоже нарочно.           — Ну последнее и так было ясно, как день, — кивнул Рома. На удивление, в его голосе не звучало ни раздражения, ни злости. Сиякин был спокоен, хотя Лёва ожидал, что он начнёт ругаться. — Интересно, как вы сумели спеться с Палкиным, но это тоже не очень удивительно, если честно.           — Тебе всё-таки нравится Барашкин? — Решил прямо спросить Глебов. — Скажи, что я тебя не зря подталкиваю. Это же не твоё хвалёное чувство вины?           — Видимо, нет, не оно, — Рома задумчиво уставился в потолок. — Хер его знает, Лёв, честно. Но за этот месяц точно что-то изменилось… а может и не изменилось. Просто я начал что-то понимать.           — О, как. Интересно. Что ж такого ты начал понимать? Чёт до этого я ничего подобного от тебя не слышал.           — Да бля… ещё б я тогда признал, что я — пидор. Совсем шарики за ролики заехали бы. Я ж двигался за счёт ярости… думал, что ненавидел этого Барашкина. Одно его имя бесило меня.           — Я помню. Ты жаловался на его слащавую улыбочку, — кивнул Лёва.           — Да. И в то же время она меня притягивала.           — Эвон как.           — Да. Он мне и тогда нравился, на самом деле, а я из-за этого бесился ещё больше. Пытался обратить всё в дух соперничества, а в итоге вышло… что вышло…           Лёва поджал губы. Он придвинулся ближе к Роме и обнял, перекинув руку через его живот. Хотелось поддержать товарища, но он не знал, как лучше всего поступить.           — Ты всё ещё переживаешь из-за этого? — Тихо спросил Глебов.           — Представь себе. А теперь Ваня говорить со мной не хочет… бля… — Сиякин провёл ладонью по лицу. — Я вскоре с ума так сойду…          — Не надо сходить с ума. Это вредно для здоровья.           Музыка вдруг стихла. Вероятно, подгружался другой трек.           И вдруг резкий громкий крик «WHOA!» резанул по ушам. Парни аж подпрыгнули от неожиданности, сев и принявшись оглядываться.           — I feel food, — заиграло дальше.           — Бля, что с твоим Олегом не так… — пытаясь отдышаться, Рома ошарашено посмотрел на колонку. — Я чуть коньки не отбросил… Пиздец…           — Рандомный плей-лист, — Лёва высунул язык и показал пальцами «козу», как делал всегда, когда хвастался.           — Полнейший рандом, — Сиякин наконец-то смог восстановить дыхание. 

***

         Утро субботы выдалось солнечным, приятным. Гена и Ваня, наигравшиеся ночью в компьютерные игры, проспали аж до одиннадцати. Барашкин с радостью отыгрался, загасив Палкина везде, где только можно. Тот не возникал: всё прекрасно понимал.           Пробуждение оказалось на редкость тяжёлым. Ваня долго не мог разлепить глаз, а Гена лежал, положив ладонь на лоб и пытаясь свыкнуться с головной болью. Из-за этого вставать не хотелось совершенно. Можно было, конечно, поспать ещё, так как до вечерней тренировки часов пять оставалось точно, однако как будто не позволяла совесть.           Ваня встал первым. Успешно поборов желание плюхнуться обратно, он медленно зашагал к выходу из комнаты, а затем — в ванную. Гена ещё немного полежал и вскоре тоже поднялся, направившись на кухню.           — Поздние пташки проснулись, — улыбнулась мама.           — Ага, привет, — сонно пробормотал в ответ Гена. — А где средство от боли?           — Там же, где и всегда, милый, — женщина взволнованно посмотрела на него. — А что такое?           — Голова болит.           — Господи, — мама тут же открыла верхний ящик кухонного стола, служивший маленькой аптечкой, достала оттуда пачку и протянула Гене. — Держи.           Генка поблагодарил её и сразу же выпил одну таблетку, сев за обеденный стол и подперев голову рукой. Да, хотелось прилечь обратно на кровать, вот только идти было лень.           Минут через пять на кухне появился Ваня. Выглядел он всё таким же заспанным, хоть и умылся.           — Доброе утро, — поздоровался он с Юлией.           — Привет, Ванечка. Не выспался?           — Нет, тёть Юль, всё в порядке, — Барашкин сел напротив друга.            — Ладно. Но смотри у меня, — женщина задумчиво оглядела обоих. — Так, дети, чего хотите? Для каши вы уже слишком большие, да? — Она хмыкнула. Гена и Ваня тоже улыбнулись. — Тогда могу предложить блины.           — О-о-о! — Ребята сразу оживились.           — Я помогу! — Встал со стула Ваня.           — Я тоже! — Взбодрился Гена.           — Тогда поспеши, — Юлия с намёком кивнула в сторону ванной. Палкин тут же умчался туда.