Milk Me, Darling

— Ты издеваешься надо мной — голос Лололошки дрожал, но не от страха. От предчувствия. Лололошка не сразу понял, что происходит, когда Джон загадочно ухмыльнулся и достал коробку, обёрнутую в белую матовую бумагу с чёрной лентой. Он стоял в ванной, глядя на отражение. Его лицо было пунцовым, как после горячего душа, хотя вода давно выключена. Он держал в руках тонкие полоски ткани. Из спальни донёсся голос Джона, полный невинного веселья: — Ну что, готов принять вызов? Или эти жалкие тряпочки тебя пугают? Ло скрипнул зубами. Вдохнул. Выдохнул. Он знал, на что шёл, когда женился на этом извращенце. Пять минут спустя он вышел. Костюм сидел… идеально. Ткань прижималась к телу, верх бикини почти не скрывал его соски — тонкая ткань лишь подчёркивала, делала их видимыми, уязвимыми. Стринги были сексуальнее, чем позволяли все моральные кодексы разом — ниточки по бокам, голые бёдра, и… хвостик. Хвостик, чёрт подери, крепился к его заднице, и Ло чувствовал его на каждом движении. На шее — колокольчик. На голове — обруч с коровьими ушками и крошечными рожками. И, вишенка на этом фетишном торте — чулки с подтяжками, не скрывающие, а только подчёркивающие его бедра. Когда Ло вышел из ванной, Джон лежал на кровати, облокотившись на подушки, как король. В халате. С бокалом. При виде мужа — аж присвистнул. — Хо-хо... Вот это бурёнка. Я знал, что ты будешь в этом неприлично хорош, но... это даже перебор. — Это последнее, что я делаю ради тебя, — пробормотал он. — Ага. Именно так ты говорил, когда я надел на тебя ошейник в прошлый раз. И когда мы тестировали наручники. Ой, и когда я... — Джон, Я думал, это будет что-то… нормальное. — Нормальное? — Джон фыркнул. — Солнышко, у нас свадебная клятва включала пункт "раз в месяц ты носишь что-то, в чём стыдно не только выходить на улицу, но и думать о себе". Это твой одиннадцатый пункт. Ты обещал. Руки Ло дрогнули. Джон заметил. Он усмехнулся. Устроился поудобнее, подвинулся ближе. И, не отводя взгляда, протянул руку к тонкой ленте, натянутой на бедре. — Идём. Садись. Дай мне услышать, как звенит колокольчик, когда ты на мне двигаешься. Я буквально жил этой фантазией последние две недели. Джон потянул его за бедро, усадив на колени. Колокольчик на шее звякнул — приглушённо, предвкушающе. Ло устроился поверх него, осторожно, плавно, будто проверяя терпение Джона. Пробка чуть сместилась внутри, заставив его непроизвольно выдохнуть сквозь зубы. И этот выдох — стоил Джону последних сил. — Чёрт, ты горячий...— выдавил Джон, крепко держась за его бёдра. Лололошка провёл ладонью по собственной груди, проводя пальцами по соскам — лёгкое касание, круг, мягкий щипок. Он зашипел, запрокинул голову. Волосы слиплись от жара. Грудь напряглась. Он медленно начал двигаться бёдрами, вперёд-назад, с короткими плавными перекатами. Джон выдохнул сквозь зубы — каждый изгиб под ним тёрся о его пах. А колокольчик всё звенел, будто издевался, будто смеялся. — Смотри, как колышется — прошептал Ло, чуть сдавленно. — Ты сам это сделал. Сам захотел. Я просто... исполняю. Он не прекращал тереть себя через тонкую ткань стрингов, а второй рукой ласкал грудь — жадно, без стеснения. Соски горели. Он стонал мягко. Джон начал терять дар речи. — Блять… — он подался навстречу, руки дрожали на бёдрах Ло. — Хватит… ты… ты сводишь меня с ума. И тут Лололошка смотрит на него снизу вверх. Медленно, очень медленно, облизнув палец, прежде чем провести им по соску. — Хех… похоже, тебя самого пугают эти жалкие тряпочки, верно, дорогой? — Не... — прошептал он. — Не используй мой же приём против меня, скотинка. Он опустил голову, пальцы Джона затем потянули вверх тонкую ткань бикини, чуть обнажая сосок, вцепился в грудь — не ласково, нет. С жадностью. С губами, языком, пальцами. Он дразнил, теребил, целовал, покусывал, пока Ло не начал выгибаться. Колени подкашивались, хвостик пульсировал внутри, соски горели от стимуляции. Одной рукой он продолжал "доить" — плавно, но с растущей силой. Другой — играл с пробкой, то вжимая её глубже, то чуть вытаскивая, разминая вход. — Джон... — хрипло простонал Ло. — Ты... перебор... — Я? Перебор? Ты сам начал, бурёнка. И теперь будешь мычать громко. Он сжал соски сильнее. Провёл языком по одному, а второй — прикусил. —  Молчи, Ло. Бурёнки не разговаривают. Они мычат и текут. — Иди в жопу — сорвалось у Ло, но голос дрожал. Он почти не выдерживал. — Уже там — прошептал Джон. — Но теперь я хочу быть везде. Джон не спешил. Его пальцы ласково скользили по бедрам Ло, немного отодвигая стринги. Ло чуть сжался, чувствовал лёгкое покалывание внизу, словно тело пыталось возразить, но разум говорил: «Доверься ему». — Подожди — тихо сказал Джон, его голос был мягким, но уверенным. Джон взял небольшой флакон с маслом с тумбочки.Он почувствовал, как прохладная жидкость капнула на кожу, а затем — тёплые, умелые пальцы начали втирать её круговыми движениями. Всё было медленно, терпеливо. Подготовка. Он чуть приподнял Ло, одной рукой удерживая за бедро, другой — медленно и аккуратно потянул хвост-пробку наружу.Сопротивление было слабым, но чувствительным — Ло тихо застонал, сжав пальцами простыню. — Всё хорошо — шепнул Джон, вытащив пробку полностью. Влажный звук её выхода заставил Ло откинуть голову назад. Он чувствовал себя до предела уязвимым, открытым. Без лишней спешки, Джон снова смочил пальцы маслом и начал прорабатывать вход — кругами, нажимами, глубоко, но нежно. Он не говорил ни слова, только дышал ровно и сосредоточенно. — Я вхожу, — предупредил Джон, и в следующее мгновение мягко надавил. Сначала — натяжение. Тело Ло вздрогнуло, губы приоткрылись в беззвучном вздохе. Потом — проникновение, медленное, горячее, с плавной силой, будто он не просто входил, а возвращал часть себя на своё место. Он чувствовал, как внутренние мышцы Ло подрагивают, как его тело принимает, тянется, вбирает. — Джон… — выдохнул Ло, прильнув к нему, обвив руками за плечи. — Глубже… — Сейчас...— хрипло отозвался Джон, полностью оказавшись внутри. Джон усилил темп. Первый толчок был глубоким и медленным, чтобы Ло успел привыкнуть к полному ощущению, но уже второй заставил его вздрогнуть всем телом. — Ух… — вырвалось у Ло, когда Джон вонзился в него до самого основания. Следующие толчки были чуть быстрее, но всё так же уверенно, и Ло откинул голову назад, выпуская из груди длинный, тянущийся вздох. — А́х… да… — прошептал он, вцепившись пальцами в плечо Джона. Колокольчик на шее звякнул, рассыпая по комнате дрожащие звуки счастья и боли. Джон подхватил ритм: два плавных, мягких толчка, затем резкий, чуть более сильный, и Ло сжал зубы, издав хриплый стон. — Боже… — застонал Джон, опуская лицо к Ло и целуя его в губы, пока тело продолжало двигаться. Его руки скользили по спине мужа, будто осмеливаясь дотронуться до каждой складки кожи. При поцелуе Ло отвечал нежно, сначала закрыв глаза, а затем обхватил Джона за шею и притянул ближе. Их губы встретились в жадном, но при этом ласковом поцелуе — язык Джона проник внутрь, и Ло распахнулся навстречу, издавая мягкое «ммм…». Джон облизнул губы, посмотрел вниз, как его член скользит туда-сюда, и провёл пальцем по соску Ло. Тот застонал ещё сильнее, поднимая бёдра навстречу. Толчок — и Ло едва не взвыл от удовольствия. — Ты моя бурёнка… — шептал он, скользя пальцами по внутренней стороне бедра. — Моя горячая, дрожащая бурёнка. Ло выгибался над ним, погружаясь в каждый мощный толчок. Губы его растягивались в блаженной улыбке, из горла рвались стоны и вздохи. В кульминационный момент Джон вхлёстывался глубоко и резко. Он пальцами вцепился в его волосы, притянул голову к себе и поцеловал жарко, почти грубо, пока из груди Ло не вырвался протяжный, оглушительный стон. — Мууу… — простонал он, закрывая глаза, когда их движения сошлись в одном мощном, общем оргазме. Ло рухнул на грудь Джона, как подкошенный, тяжело дыша, весь в испарине, с горящими щеками и блаженной усталостью, растекающейся по телу. Волосы прилипли ко лбу, дыхание вырывалось с хрипотцой, грудь подрагивала в такт сердцебиению. Он всё ещё чувствовал пробившуюся сперму внутри себя, влажную липкость между бёдер и пульсацию в том самом месте, которое Джон раз за разом растягивал до края. — Ммм… — выдохнул он, едва не шепча, губами к его шее. Он не шевелился. Даже моргать казалось излишним усилием. — Живой? — хрипло усмехнулся Джон, поглаживая его по пояснице медленными кругами. Кожа под его ладонью была горячей, влажной, невероятно родной. — Хотя… думаю, у тебя будут проблемы с передвижением ближайшие сутки. — Буквально не чувствую ног, — простонал Ло, уткнувшись носом в его ключицу. — Спасибо, между прочим. Великолепно трахаешь — Ну уж прости. Сам залез на мой кол. Не я тебя туда тянул. — Джон, — мрачно выдохнул Ло, даже не поднимая головы. — Шучу. Я тебя туда ввинтил. Лично. — Умерь гордость, фермер. — Слишком поздно, бурёнка. Повисла полуминута тишины. Только редкие вдохи, шорох простыни и щекочущий звон колокольчика. Ло приподнялся на локте, посмотрел прямо в глаза Джону. В уголках губ — дерзкая, слишком знакомая улыбка. — Кстати… — начал он медленно, будто невзначай. — Ты ведь так и не ответил. — На что? Он наклонился ближе, проводя пальцем по обнажённой груди Джона, и шепнул с нарочито невинной насмешкой: — Эти жалкие тряпочки… всё-таки напугали тебя, да? Джон закатил глаза, откинулся на подушку и расхохотался, как будто у него всё ещё были силы. — Сука. Ненавижу тебя. — Взаимно, — мурлыкнул Ло, устроившись поудобнее. Его нога лениво легла на бедро Джона, а рука обняла за талию. — Можешь трахать меня в костюме, можешь дразнить, можешь даже покупать мне хвосты… Он сделал паузу и шепнул, прямо в ухо, тёплым и уставшим голосом: — …но если ты хоть раз придумаешь костюм курицы — я реально разведусь. С разделом имущества. И собакой. Джон закашлялся от смеха. — Договорились. Никаких кур. Только самые..самые комплекты. — Молчи, пока я не привязал тебя поводком к тумбочке, — буркнул Ло, вяло. — Обещаешь? — голос Джона стал почти детским. — Спи, Джон. — Мууу… — Джон. — Всё, всё, молчу, милый. И Ло, не выдержав, всё-таки усмехнулся. Чуть. Но по-настоящему. Уставшие, выжатые, мокрые от пота и любви. Игра окончена, но ночь ещё принадлежала им. А белая коробка с чёрной лентой по-прежнему лежала в шкафу. Потому что Джон купил её в комплекте. И там был костюм зайчика.​