Пересечения невозможны

Геллерт уже перестал считать, сколько дней он провел в этом захолустье. Ему казалось, будто его талант меркнет и бледнеет в забытой Мерлином деревеньке, где ничего не происходит, и жизнь течет медленно, без единого намека на изменения. Он словно задыхался в тишине и покое, которые все остальные жители находили «очаровательными» и «благословенными».  Конечно, он был в какой-то мере благодарен двоюродной бабушке за то, что она предоставила ему приют в Годриковой Впадине и помогла замять дело с его исключением из Дурмстранга. Но он не ожидал, что ему придется остаться здесь так надолго. Тихая, размеренная жизнь нагоняла на него тоску, а разнообразия занятий в деревне не было. Разве что читать толстые фолианты, которые он тайно брал из бабушкиной обширной библиотеки. Не то чтобы она ему запрещала, наоборот, обращалась с ним очень тепло и не контролировала его времяпровождение, но ему думалось, что, учитывая причину, по которой ему пришлось сюда приехать, она бы не хотела, чтобы он слишком глубоко погружался в изучение магии, причем без должного надзора со стороны знающих преподавателей. К его счастью, она никак не ограничивала его изыскания, и он без опаски мог тренироваться в заклинаниях и даже пытаться изобретать свои.  Каждый день Геллерт уходил из деревни и часами бродил по окрестным полям, доходил до озера. Это было его любимое место. Над водой склоняли ветви плакучие ивы, опоясывая озеро тенистым кольцом. Геллерт мог проводить там бесконечно много времени. Под тонкими трепещущими ветвями было прохладно в жару, а в ветреную погоду они защищали юношу от жестоких порывов.  У озера тоже было безмятежно, как в деревне, но это спокойствие не раздражало юношу. Среди людей, в затхлой тишине их застывших разумов ему было душно, словно его стягивали невидимые путы, лишая сил и воли. У воды же он чувствовал себя свободным и могущественным, возгласы заклинаний вылетали из его уст и разносились над водой, словно бы делая его единственным властителем этого маленького места. Это будило сладостные мечты, желания, которые он воспринимал уже не как несбыточные мечты, а как цели, которых он обязательно достигнет, если будет упорным. А он определенно таким был.  Штудируя толстые книги, он выискивал все, что мог найти про магглов и их природу, их отличия от волшебников. И чем больше находил информации, тем больше удивлялся: как природа могла создать таких жалких существ, совершенно лишенных высшего дара, определявшего, по его мнению, весь смысл существования — магии? Впрочем, по зрелом размышлении, он понял, что, если бы все люди были одарены волшебными силами, они не смогли бы существовать в мире и порядке. Геллерт, разумеется, знал, что, даже будучи лишенными волшебства, магглы тысячелетиями находили поводы для войн, но все это потому, решил он, что они — низшие существа. Волшебники же — избранные, коим выпала великая честь быть истинными властителями земли, — должны подчинить магглов и дать им посильный труд на благо процветания мира (в первую очередь волшебного).  Геллерт был восхищен своей идеей. Он пестовал ее и всячески дорабатывал, но, к сожалению, ни с кем не мог ею поделиться — ведь все маги, которых он знал, были либерально настроены по отношению к магглам и рассматривали их как отличающихся, но равных себе людей, с которыми лишь следовало сотрудничать ради мира и спокойствия, но никак не вмешиваться в их жизнь и не диктовать им свои правила. Геллерта крайне расстраивала подобная риторика из уст мудрых, по общему мнению, волшебников. Он был уверен, что они глубоко заблуждаются, и что, ради всеобщего блага, просто необходимо просветить их и призвать к завоевательной войне против магглов. Он, как многие крайне одаренные молодые умы, рвущиеся к славе, нисколько не сомневался в том, что именно на него возложена эта великая миссия — и не собирался от нее отказываться.  Однако каждый раз, когда воображение рисовало ему честолюбивые картины, он с некоторой горечью напоминал себе, что еще не время. Пока что ему стоит отсидеться здесь, подождать, пока скандал, связанный с его именем, забудется. А в это время он успеет продумать план своих дальнейших действий и явится, когда придет его час, неожиданной и грозной мощью, и его имени, пока еще почти никому не известного, будут бояться, перед ним будут трепетать.  В очередной раз обдумывая свои грядущие свершения, Геллерт начал задремывать в тени плакучей ивы. Его лицо мягко обдувал озерный бриз, навевая приятные, легкие сны. В этом месте ему спалось спокойно, а вот ночами, в маленькой комнате с деревянным потолком и стенами, он никогда не мог заснуть. Ему казалось, что это тюремная камера, сковывающая его по рукам и ногам, у стен которой есть уши и глаза, следящие за каждым его движением.  А у озера никого кроме него не было. Он ни разу не видел там людей, видно, оно было слишком далеко от деревни, а люди по большей части не любят отрываться от себе подобных, оставаться в одиночестве. К Геллерту это не относилось, и он был благодарен за то, что это место было лишь его. Здесь рождались самые смелые, самые блистательные его идеи, и он не хотел делить этот уголок ни с кем.  Уже почти провалившись в сон, Геллерт почувствовал, как на лицо упала прохладная капля. Начинался дождь. Ветви ивы частично задерживали его, но даже если бы это не было так, Геллерт был не против промокнуть. Он не боялся природы, не боялся гроз и ураганов. Они словно бы придавали ему сил.  Он быстро разделся, прикрыл одеждой книгу, чтобы не промокла от дождя, и вошел в воду. Она была слегка прохладной, но это было приятно его разгоряченному от жары телу и одолеваемому мыслями уму. Нырнув до дна, он с наслаждением ощутил, как легко ему удается скользить по темно-синей глади. Зачерпнув горсть песка со дна, он взмыл к поверхности и, вдохнув воздуха полной грудью, разжал ладонь. Песок замутил стеклянно-прозрачную толщу воды, и Геллерт с гордым удовлетворением подумал, что внезапное явление его мощи волшебному миру будет сродни этому песку. Оно смутит, уничтожит привычную всем картину и установит новый порядок, прочный и нерушимый.  Нырнув еще несколько раз, Геллерт вышел на берег и растянулся на ковре из мха, расстилавшемся под стволами ив. Ветерок холодил влажную кожу, высушивал волосы. Солнце, скрывшееся было за облаками, вновь выскользнуло и осветило озеро и изумрудные поля. Оно уже не было слепящим, а приобрело золотистый закатный оттенок.  Геллерт оделся и быстрым шагом направился через поля к деревне. Он мог бы остаться у озера подольше и посмотреть на закат, невероятно красивый в этих краях, но ему хотелось поскорее проверить одну свою гипотезу насчет магглов — он точно помнил, что в бабушкиной библиотеке есть книга на эту тему.  Подходя к деревне, он заметил, что в доме на окраине горит свет. Это было необычно, потому что дом этот стоял пустым уже несколько месяцев — еще до того, как Геллерт приехал, хозяева продали дом и уехали. Юноша предположил, что бабушка знает, кто здесь поселился — она была в курсе всех событий, происходящих в деревне и вдобавок в радиусе десяти миль вокруг нее. Не то чтобы Геллерту было жизненно необходимо знать, кто приехал (тем более, это наверняка магглы), но он привык всегда удовлетворять свое любопытство.  В доме было тихо и уютно. На стене тикали часы, на подоконнике расположился огромный пушистый кот.  — Привет, Фламель, — пробормотал Геллерт, проходя мимо кота в гостиную.  Батильда сидела в кресле, вокруг нее парили в воздухе открытые книги, на маленьком столике лежала рукопись, по которой быстро бегало перо. Прислушавшись, Геллерт услышал, как бабушка вполголоса диктует перу что-то про разногласия в Международной конфедерации магов в начале девятнадцатого века.  Геллерт кашлянул, и Батильда обернулась, на ее лице тут же появилась улыбка.  — Привет, Геллерт. Проголодался? Я оставила тебе покушать в кухне на столе.  — Спасибо... я только хотел спросить... я заметил сейчас, что в доме на окраине горит свет, а ведь он пустует уже довольно давно.  Батильда оживилась.  — Все-таки слухи были верны. Если я не ошибаюсь, там поселилась семья магглов. Надо обязательно сходить к ним познакомиться. Завтра пойдем с тобой. Ну не смотри букой, — добавила она, заметив скептицизм на лице внучатого племянника, — Пусть они и магглы, но, в конце концов, чем они хуже нас? Надо иметь хорошие отношения со всеми соседями, я придерживаюсь этой философии много лет, и она никогда меня не подводила, — женщина подмигнула.  Геллерт со вздохом поднялся к себе, не забыв заглянуть в библиотеку и взять нужную книгу. Он, разумеется, мог бы не идти. Батильда бы не обиделась, она слишком по-доброму к нему относилась. Но ему пришла в голову интересная мысль — впервые в жизни поговорить с магглом. По-настоящему познакомиться и пообщаться.  Настроение сразу же поднялось. Кажется, ему все же будет чем заняться. 

***

Наутро Батильда напекла булочек, проследила, чтобы Геллерт оделся подобающе, и они отправились в путь. Геллерт почти не ходил по главной дороге, там было слишком много людей, в том числе магглов, которые составляли ни много ни мало половину населения. Он предпочитал пробираться окольными путями, через дворы, чтобы избегать любопытных взглядов соседей, которые и без того донимали Батильду расспросами о внучатом племяннике.  Сегодня же ему все же пришлось пройти по главной улице деревни. Он считал, что так намного дольше, но ведь не заставишь пожилую женщину продираться вслед за ним сквозь садовые изгороди. «К сожалению», — добавил он про себя.  Дом новоприбывших при ближайшем рассмотрении был не слишком красив. Прежние хозяева не особо заботились о виде своего жилища. Однако, когда Батильда постучала в дверь, она между делом заметила, что, скорее всего, дом будут приводить в порядок — у семьи, как она успела узнать, трое детей, а ведь им обязательно нужны хорошие условия жизни.  За дверью послышались приглушенные голоса, возня, быстрые шаги по лестнице, и, наконец, дверь открылась. На пороге стояла высокая черноволосая женщина. У нее было суровое скуластое лицо, на котором явственно читался тяжелый груз забот и, возможно, потерь. За плечом женщины, в полутьме Геллерт разглядел юношу, смотревшего на незваных гостей так же тревожно-опасливо, как и его мать.  Поняв, что хозяйка не хочет начинать знакомство первой, Батильда приветливо улыбнулась и заговорила:  — Меня зовут Батильда, это мой внучатый племянник, Геллерт. Мы живем в центре деревни. Добро пожаловать в Годрикову Впадину! Я принесла вам гостинцы, — она засуетилась, выуживая откуда-то булочки и протягивая женщине.  Та смерила обоих оценивающим взглядом и наконец холодно проговорила:  — Я Кендра Дамблдор. Это мой сын, Альбус, — с этими словами она сделала за спиной жест рукой, подзывая сына, что не укрылось от Геллерта.  Молодой человек подошел ближе. У него были рыжевато-каштановые волосы, ясные голубые глаза и тонкие черты. Он легко склонил голову и произнес: «Добрый день».  Батильда, дабы разрядить обстановку, тут же осыпала Альбуса комплиментами. Она, вероятно, надеялась, что это смягчит суровость хозяйки, и их пригласят в дом, но Кендра оказалась стойкой и ограничилась лишь тем, что приняла гостинец и вежливо, но все еще прохладно, намекнула на то, что они очень заняты обустройством дома и пока не могут принимать гостей. Тем не менее, добавила она, если Геллерт захочет, она не против, чтобы он поближе познакомился с Альбусом.  На этом визит закончился. По пути домой Геллерт заметил, что двоюродная бабушка разочарована. Он понял, что сегодня она впервые не смогла в первый день знакомства напроситься в гости и вызнать о новоселах все, что они только могли рассказать. Нет, он не считал ее сплетницей, ведь, в отличие от других жителей деревни, она собирала информацию лишь для себя, но не пускала ее дальше, тем самым не позволяя ей превратиться в сплетни. Хотя и любила послушать. Впрочем, решил Геллерт, она — историк. А у них сбор всей возможной информации с течением времени становится второй натурой.  Что же касается впечатлений Геллерта об этом визите, то его ожидания не оправдались. Магглы не казались такими глупыми и беспечными, какими он себе их представлял. Ему хватило сообразительности заметить, что перед тем, как открыть дверь, они пытались что-то быстро спрятать и вообще были в замешательстве, хотя и пытались это скрыть. «У них тоже бывают секреты в шкафу», — с усмешкой подумал Геллерт. А еще, хоть ему и было немного стыдно признавать это, но они его заинтересовали. И ему пришло в голову, что, если бы даже Кендра не предложила Геллерту ближе познакомиться с ее сыном, он бы все равно это сделал. Может быть, это не самые глупые и бесполезные представители магглов, которых он мог встретить, а значит, ему стоит попытаться наладить с ними контакт — конкретно с Альбусом — и через него узнать побольше о маггловском мире. Крайне полезно будет услышать об этом от настоящего маггла, а не от ученых из волшебного мира, изучающих их. Уже в который раз за последние два дня Геллерту подумалось, что скучно ему в ближайшее время не будет.