Запретный плод

      В главную залу храма вливался божественный свет сквозь арки окон, озаряя всё вокруг. Каждая заблудшая душа, что приходила сюда, находила покой и прощение. Благородная атмосфера, казалось, могла исцелить падших святых, и густая тишина была бы тому свидетелем.       Но сейчас прежнее место не ощущалось знакомым и уютным. Безопасным, как раньше… Не смотря на те же стены и убранство, сердце заходилось в хаотичных ударах, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди в любой момент.       Молитва поможет. Всегда помогала! Каждый раз, когда ему было тяжело, он приходил сюда и после молитвы вновь отправлялся служить Богу, который всегда рядом. Который слышит тебя. Который простит тебя. Который любит тебя…       Тогда, почему так страшно?!       Почему капли пота крупными дорожками катятся со лба, разбиваясь о холодный пол? Почему, сколько бы раз с уст не срывалось отчаянное моление о прощении, воздух тяжёлым грузом сдавливал лёгкие, а тишина из понимающего слушателя превратилась в осуждающего надзирателя. Неужели Бог отвернулся от него?!       – Господи, я верен только Тебе! Прошу, прости меня, грешного! Прости меня, грешного! Прости меня, грешного!       Просьбы о прощении эхом отлетали от стен, колени продолжали подрагивать от долгого сидения на твёрдом мраморе, а густые волосы веером разметались по плечам.       Но перед взором продолжал всплывать не вид небес, а зелёные хитрые глаза, что будто пожирали душу. Что-то внутри было неправильным, и Ливий знал это, но не помнил, когда всё свернуло не туда. Возможно, ещё тогда, когда они впервые встретились…       «Должен ненавидеть демонов! Должен их презирать!» – это ему твердили архангелы и все на небесах. Он должен избегать грешников и ада, ведь как он сможет защитить от пороков душу человека, если бы сам он не был безгрешен? Но ангел-хранитель был уверен, что сможет удержать все яблоки в корзине и не ошибётся. По итогу, всё это оказалось глупой самонадеянностью.       Щёки невольно зарделись от нахлынувших воспоминаний; фантомные ощущения тёплого дыхания на своей шее то, как она покрылась мурашками от глубокого голоса, говорящего нелепости на самое ухо, а потом… О, Небеса! Как нежные лепестки накрашенных в чёрный губ коснулись его собственных!       Ангел не был уверен, как добрался до сюда – помнил лишь, как влетел в храм и пал на колени. Зато Ливий бы уверен, что ни архангелы, ни господство*, ни сам Бог не смогут простить его, если бы узнали о случившемся… И если бы прознали, что в тот момент ангел-хранитель почувствовал что-то, что не являлось отвращением!       Юноша яростно сжал в руках свою белоснежную робу и зажмурил глаза. Это неправильно! Инкубы – вид демонов, который любит играть с жертвой, а потом медленно и сладко лишать их жизни, от каждого из них следовало держаться подальше. Тогда почему на обратной стороне век будто отпечатался этот образ высокого широкоплечего мужчины, речи которого были похожи на мёд, а губы на запретный плод? Стоило моргнуть – перед глазами вставал его образ, а в ушах слышался заливистый смех.        – Господи, прости меня! Я исправлюсь! Только пусть эти мысли меня отпустят! Я исправлюсь!       Отчаянные прошения были оставлены комом в горле, когда позади послышался звонкий стук каблуков.       Нестранно оказаться кому-нибудь из других ангелов здесь, если бы они не носили позолоченные сандалии на плоской подошве.       Размашистые шаги опасно приближались сзади, как будто их обладатель совсем не боялся быть засечённым на территории Небес. Эту поступь Ливий узнает из тысячи. И он сам себя ненавидел за это.       Это был он.       – Здравствуй, сладкий! – довольно промурлыкал голос прямо над ухом со спины.       Кожа покрылась холодным потом и мурашками. Колени сильнее задрожали.       – Меньше всего на свете я хотел видеть тебя сейчас, – холодно отчеканил Ливий, старясь взять себя в руки и выпрямиться.       Демон самодовольно хмыкнул – его смешок отразился от белых стен. Аллан неспешно обогнул сидящего, соблазняюще проведя остроконечным хвостом по его скуле.       – О чём прощения так просишь усердно? – лукаво рассмеявшись на колкость инкуб уселся широкими бёдрами на аналой*.       Ливий судорожно пытался придумать ответ на откровенную издёвку, но в разгорячённую голову ничего не шло, только и оставалось судорожно выпалить:       – Убирайся! Здесь Небесные чертоги, ты не должен тут находиться, а иначе… – он задержал дыхание, – тебя могут увидеть другие ангелы!       – Ой, как страшно-о-о, – деланно пропел Аллан, изображая испуг, его хвост витиевато покачивался из стороны в сторону. – Я лишь хотел узнать, почему ты убежал, котик?       Инкуб вульгарно подмигнул, закинул ногу на ногу и подпер рукой голову. Мысли Ливия закружились в голове с утроенной силой, выискивая оправдания. Но внутри лишь раздавался шум бегающей крови и сердца, что стучало набатом. Тот, кого ангел-хранитель яростно пытался выкинуть из воспоминаний пару минут назад, снова сидит перед ним и, не смотря на строптивый характер, терпеливо ждёт ответа от прислужника Небес.       Секунды тянулись вечность. Только оставалось пытаться зацепиться за что-нибудь взглядом, но единственное на что он падал – это как вздымается упругая голая грудь при дыхании, как мерно демон покачивает ногой в ожидании, а чёрное полотно из шелковистых волос обрамляет аккуратное лицо с острыми рогами. Какой же ошибкой было посмотреть в его зелёные, как два изумруда, искрящиеся глаза!..       Он сидит, такой своевольный, навязчивый, такой пошлый и вульгарный, но такой, до безумия, красивый… Сердце внутри быстро подскочило и так же быстро упало в пятки. Это всё неправильно! С его душой что-то неправильное! Он же не долен испытывать что-то подобное к демону! Не должен же?!       Такими темпами Ливия могут низвергнуть – он должен сделать всё, чтобы этого не случилось, иначе он не защитит душу человека, которого должен оберегать! Руки сами ухватились за оружие.       Острый меч вспыхнул праведным огнём и метнулся к открытой шее напротив, но так и не пронзил её, остановившись в миллиметре от алой кожи. Лишь языки пламени щекотали её, но Аллану, казалось, не было больно, он был уверен, что ангел не убьёт его, не пойдёт против своих принципов и чувств. И был прав.       – Я повторю ещё раз… – юноша набрал воздух и процедил сквозь сжатые зубы, - Убирайся. Ты думаешь, я не знаю вас, демонов? Ты всего лишь играешь со мной, но кроме злобы это во мне ничего не вызывает, – нагло соврал Ливий. – Только я не понимаю, почему всё ещё продолжаю видеть твою напыщенную морду? Зачем преследуешь меня, если знаешь, что это никуда тебя не приведёт? Зачем пришёл сейчас? Даже не мечтай, я не поддамся на твои уловки и чары! Разве ты не должен найти себе новую игрушку? Я хочу забыть тебя, чтобы ты больше не терзал мне душу, так что уходи, пока я не убил тебя прямо здесь!       Его белоснежные руки на мгновение задрожали, но он постарался взять себя под контроль. Если он не прогонит этого инкуба, не поставит между ними точку, то он продолжит возвращаться, продолжит дальше вызывать что-то, что ангел-хранитель испытывать не должен. Каждый раз пытаясь отпустить, забыть… выкорчевать странные чувства из себя, Аллан возвращался и делал только хуже. Ливий ненавидел эти встречи, но с каждым их расставанием, где-то в глубине души, продолжал ждать новых, чтобы всё повторилось вновь, и сам не заметил, как закопал себя в эту яму.       Из размышлений его выдернул чужой вздох. Улыбка с лица инкуба исчезла, что было весьма непривычно, он непринуждённо отодвинул раскалённое лезвие от себя и встал, возвышаясь над юношей. Рога и каблуки придавали ещё больше внушительности его росту, но не устрашали.       – Неужели вы, ангелы, действительно думаете, что демоны не способны полюбить? Не вас ли вера учит, что в каждом зле есть добро? – Аллан вплотную подошёл к юноше и заправил пышную прядь русых волос за ухо, лёгкая ухмылка вновь отразилась на лице. – И если ты мне не веришь – позволь доказать серьёзность своих намерений, милый.       Он наклонился, и волосы ниспали струящимся водопадом, ограждая весь обзор вокруг. Ливий мог бы отстраниться, снова достать своё священное оружие или хотя бы закричать, но жаркий огонь разлился по конечностям и прилил к лицу, парализуя и сковывая. Это алое лицо так близко и, если не отступить, то будет уже слишком поздно. Но запретный плод так сладок и его так охота попробовать.        Разум кричал бежать и спасаться, но сердце велело остаться, а когда крепкая рука нежно огладила его щёку, и вовсе забилось быстрее. Лицо опалило чужое дыхание.       – Я никогда не посмею применить на тебе свои чары, и даже если ты падёшь, потерявши свой божественный свет, а Бог отвернётся от твоей веры, то я буду всегда ждать тебя в аду.       Волосы на макушке от этих слов встали дыбом, а по телу разрядом прошлась волна дрожи, но вовсе не от страха, а от того, чего юноша не мог себе пока объяснить.       – Ты спрашивал, почему я пришёл за тобой? – и ангел кротко кивнул. – Потому что тогда ты ответил на мой поцелуй, и я знаю, что ответишь сейчас.       Аллан вплёл свои пальцы в копну волнистых волос и притянул небесного хранителя к себе, заключая в пылкий и сладкий поцелуй. Мысли улетели в момент, когда их губы сплелись между друг другом, увлекая в незабываемые ощущения. Тревоги оставили рабскую душу, теснимые новыми чувствами – неизведанными и глубокими, но такими тёплыми, что на глазах навернулись слёзы. Пусть все страхи завтрашнего дня подождут, ведь Ливий действительно вновь ответил на поцелуй.