Мне только подсмотреть!

— Антон! Научись закрывать окна, у меня через неделю сессия, мне нельзя болеть! — недовольно протянул Арсений и нарочно кашлянул несколько раз, глядя на затылок парня. Антон даже не повернулся. Только замедлил движения, прислушиваясь к хрипловатому голосу. Арсений и правда простыл: его голос стал ниже, тише, и эта непривычная интонация пробегала по телу приятной дрожью. Они жили вместе уже третий месяц, хотя сначала Арсений пришел с одним небольшим рюкзаком всего на несколько дней. Теперь он чувствовал себя здесь, как дома: уверенно ходил по квартире, закрывал окна, переставлял посуду, замечал каждую мелочь. Иногда Антон ловил себя на мысли, что рано или поздно Арсений переставит и его. Эта нелепая фантазия неизменно вызывала глупую улыбку и тихий, сдавленный смешок: стоило представить, как этот хрупкий, красивый парень пытается перетащить его, и всё остальное переставало иметь значение. Всё внимание Антона, его мысли и желания, всегда были прикованы к голубоглазому парню, который крутился вокруг него в своих длинных, растянутых футболках и коротких шортиках. — Ещё и смеёшься! — Арсений резко ущипнул его за бедро, оттянув домашние шорты. — Одеваешься так, будто сейчас лето, — он недовольно смерил парня пронзительным взглядом и ушёл в сторону кухни, ворча себе под нос: — Зима. Сейчас почти зима. — Знаю я, Арсюнь, знаю, — подавив тихий смешок, сказал парень, опускаясь на пол, чтобы начать отжиматься. — Включи себе кондёр и наслаждайся жизнью. — Зачем, если и так… нормально, — Арсений снова вернулся в гостиную, продолжая озвучивать своё недовольство. — Ты не боишься простудиться? У тебя тоже сессия, экзамены! У тебя тут… — Ты, я помню, — смеясь, сказал Антон, делая ещё несколько подходов. — Ты, которому нельзя болеть, много дышать холодным воздухом и грязным кондиционером. — Да, — неуверенно бросил парень, опускаясь на диван. Он поджал свои ноги к груди и попытался придумать новый аргумент. — Я всё помню, не переживай, — Антон перевернулся на спину, выдохнул и посмотрел прямо на него. — Иди ко мне, будешь маленьким грузиком. — Сам ты грузик! — буркнул Арсений, но всё же неуверенно опустился рядом. — Один спорт у тебя в голове. Лучше бы учился. — За это у нас отвечаешь ты, — усмехнулся парень, усаживая его к себе на бёдра. — Держись крепче, чтобы я тебя не ловил. Ты ведь меня потом съешь, если я уроню тебя, — сжимая ладони на его бедрах, прошептал Антон. — Конечно! Пользуешься мной, а я ведь… не такой, как ты. Я могу… — Пострадать, — спокойно перебил Антон, глядя прямо в глаза. — Я помню. Ты у меня такой хрупкий, что сломаться можешь от одного неловкого касания. Поэтому я тебя берегу: работой не нагружаю, пакеты ношу и в попу целую, чтобы с тобой ничего не случилось. — Дурак! — вспыхнул Арсений и ударил его кулаком в грудь. — Целуешь? Да ты никуда меня не целуешь, просто пользуешься, и даже спасибо не говоришь. — Спа-си-бо, — довольно протянул Антон, медленно поднимая бёдра. — Ты похудел? Почему такой лёгкий? — Это ты накачался! Кроме своего спорта ни о чём не думаешь! — выпалил Арсений, впиваясь в него сердитым, почти обиженным взглядом. — Почему? Думаю, регулярно думаю, — он едва заметно усмехнулся и резко начал быстрее поднимать и опускать бёдра, заставляя Арсения на нём заалеть до корней волос и пыхтеть от смущения и раздражения. — О чём же? — сквозь зубы бросил парень и неловко поддался вперёд, почти падая грудью на Антона. — О том, какой ты у меня неловкий и хрупкий, — Антон выдохнул прямо в лицо и тут же поймал его за талию, притягивая к своей груди. — Вот если бы я сейчас не держал тебя, ты бы уже на полу лежал. Почему не держишься? — А почему я должен? — резко сказал Арсений, поднимаясь на ноги и отворачиваясь так резко, будто хотел спрятать не только лицо, но и что-то большее. — Это… Эти твои… Придуманы для такого, а не я… Я и не должен уметь сидеть на твоих бедрах! — бросил он поспешно, почти убегая в комнату. — Наоборот, стоит научиться, — не удержался Антон и улыбнулся, медленно поднимаясь с пола. Тело горело, щёки пылали, сердце билось в бешеном ритме. Он снова всеми силами намекал Арсению на то, чего так сильно хотел, но тот лишь краснел и убегал, пряча своё возбуждение. Возбуждение, которое Антон видел десятки раз, но каждый раз показательно не замечал, чтобы не напугать ещё сильнее. Возбуждение, которое он мечтал увидеть полностью, без одежды и лишнего белья, но ему не позволяли… Ничего ему не позволяли, ни поцеловать, ни коснуться, даже от горячего дыхания Арсений уворачивался так быстро, словно мог под ним растаять. — Я в душ! — немного охрипшим голосом крикнул Антон, представляя, как будет ласкать себя и вспоминать эти голубые глаза, которые так внимательно смотрели на него сверху, эти розовые губки, которые парень неосознанно облизывал и его запах. Такой сладкий, слегка терпкий запах, смесь какого-то шампуня, лёгких духов и запах тела, самого желанного и красивого тела… Про которое он пока мог только мечтать. — Блять, одежда, — выругался Антон себе под нос и снова вышел из ванной. Обычно он оставлял вещи в гостиной, рядом с диваном, чтобы переодеться сразу после душа, но сегодня забыл взять их из комнаты. Его что-то отвлекло. Точнее, кто-то… Кто-то очень недовольный, почти голый, со своими глупыми вопросами и претензиями. Арсению тогда что-то срочно понадобилось, и он зашёл к нему в комнату даже не постучав. На нём была только футболка, которая прикрывала круглые ягодицы, но не скрывала длинные, идеальные ноги. Точно, он ведь искал свои шорты в комнате у Антона, и так настойчиво его отвлекал от переодевания, ненавязчиво касаясь его шорт и в десятый раз повторяя, что он ищет такие же. Антон тогда обо всём забыл. Готов был стянуть свои шорты прямо там — только бы Арсений дотронулся до его бедра, а не той надоедливой ткани. Только бы задержался ещё немного, подошёл ближе, потребовал чего-то нового. В тот момент он бы отдал ему всё: шорты, футболку, телефон, деньги… даже последние трусы, если бы тот попросил. Но Арсений не просил. Лишь ходил вокруг, сверля его недовольным, но жадным взглядом, как будто он сам не понимал, чего хочет на самом деле. Возле своей комнаты Антон уловил за дверью тихое шуршание и замер. Арсений ушёл к себе и здесь не должно быть никого. Он протянулся к ручке, но в последний миг заметил: дверь в комнату Арсения была приоткрыта. Быстро, почти украдкой, он скользнул туда. В комнате было пусто. А значит… Подумать Антон не успел — новая волна возбуждения скрутила низ живота, и он едва удержался, чтобы не застонать от одной только мысли: что же именно сейчас делает Арсений в его комнате. Дверь поддалась почти беззвучно, открывая слишком неожиданный и до боли желанный вид. На его кровати лежал Арсений. Его Арсений. Вечно недовольный, задумчивый и до невозможности красивый. Шорты вместе с трусами были спущены, а на футболке — его толстовка. Та самая, любимая. И именно её сейчас Арсений закусывал зубами, утопая лицом в ткань так сильно, будто пытался надышаться его ароматом. Сначала Антон решил, что ему мерещится, что это лишь больная фантазия. Но стоило заметить рваные выдохи, дрожащую руку, вцепившуюся в ткань, которая прижимала её к лицу — всё стало слишком очевидным. Арсений ласкал себя, зарываясь лицом в его вещи. В его комнате, на его кровати. Запах, голос, движения — всё смешалось в картину, от которой у Антона внутри всё оборвалось и в то же время срослось. Он слышал тихие стоны, сдавленные всхлипы и… своё имя. Арсений шептал его имя, лаская себя. На мгновение он почти зашел внутрь. Хотел подойти, помочь, взять всё в свои руки. Но что-то остановило. Не хотел пугать, заставлять и… Решать за него, он не хотел делать всё так быстро, не хотел показывать и говорить о том, что он знает… Он хотел, совершенно иного. Он хотел Арсения, своего смущённого Арсения, который сам придёт к нему в комнату и попросит его приласкать, он хотел своего недовольного голубоглазого соседа, который начнет проявлять знаки внимания и намекать, он не хотел решать за Арсения, он хотел посмотреть на то, что сделает сам Арсений. И Арсений сделал, лёг грудью на кровать, широко раздвигая ноги, прямо для него, для Антона. Закусил губу и тихо простонал. Одна рука двигалась между бёдрами, вторая подтягивала толстовку выше, и он всё глубже зарывался лицом в ткань. Арсений зарылся лицом в его любимую кофту, упёрся в его подушку, которая точно так же пахла им, и потянулся второй рукой к сжатой дырочке. Антона словно ударило током. Внутри что-то резко сжалось, и он сам, не выдержав, запустил ладонь в шорты и обхватывая возбужденный член у основания, чтобы сдержаться. Он хотел смотреть. Смотреть на изгибы его худой спины, на длинные дрожащие ноги, на то, как сжатая дырочка принимает пальцы. Хотел услышать стоны целиком, а не через ткань подушки. Хотел быть рядом, но стоял в коридоре, держась за стену и теряя контроль. Капли пота катились по его лбу, а рука, ласкающая член, дрожала. Он подстраивался под ритм — тот самый неровный, сладкий ритм, в котором двигались пальцы Арсения. Казалось, что он чувствует каждое движение вместе с ним, будто они связаны. Он дрочил в коридоре на парня, который дрочил на его запах, на его кофту, на его подушку. На него. В глазах потемнело, и Антон прижался лбом к стене, цепляясь за реальность. Он видел — его Арсюня едва держится, колени дрожат, пальчики ног поджимаются от каждого движения. Слышал глухие, приглушённые подушкой стоны, сиплое дыхание, слышал, как сладко он звучит, когда теряет себя. Слышал, как зовёт его по имени. Но Арсений сорвался первым. Несколько рваных движений ладонью — и белые капли разлетелись по чужой кровати. И даже после этого он не остановился: продолжал медленно ласкать себя пальцами, повторяя его имя. Этого мгновения хватило, чтобы Антон кончил следом. Последнее, что он увидел — это Арсений, размазывающий свою сперму по его простыне своей дрожащей рукой, и едва слышный смех. Смеющийся Арсений, повторял его имя так… что Антон едва не кончил ещё раз. Заметив, что Арсений продолжает прижиматься грудью к кровати и медленно тереться о неё, Антон на ватных ногах отшатнулся от двери. Он беззвучно прикрыл её, будто боялся выдать себя даже тихим щелчком, и почти вслепую направился в ванную. Под горячими струями душа он простоял не меньше двадцати минут, обхватывая каменную эрекцию и снова срываясь на резкие движения ладонью. Вода смывала пот, но не смывала образ, что стоял перед глазами. Он видел его снова и снова — то, как Арсений выгибал спину, как пальцы исчезали в его теле, как он задыхался в подушке и выдыхал его имя. Каждая мелочь, каждый вздох, дрожь ног, красные уши, даже то, как простыня в его руках намокла от семени — всё это сливалось в мучительно сладкую картину. Возбуждение накрывало волнами, сердце билось так, будто рвалось наружу. Антон сжимал себя сильнее, почти до боли, а в голове звучало только его имя, которое шептал Арсений своим сладким, возбужденным голосом. — Что же ты со мной делаешь… — прохрипел он, уткнувшись лбом в холодную плитку. Тёплая вода стекала по его лицу, а прозрачная жидкость пачкала стенку кабины. Он пытался прийти в себя, но стоило лишь вспомнить дрожащие пальцы Арсения между ног или то, как он прижимался лицом к его подушке — накатывало снова. Ему нужно было выйти. Нужно было посмотреть в его голубые глаза, найти там хоть какой-то ответ. Но каждый раз, как он представлял этот взгляд, всё повторялось. Только ледяной душ помог сбить напряжение окончательно. Через несколько минут Антон накинул халат на мокрое тело и направился в коридор. В дверях ванны его встретил немного раскрасневшийся Арсений, который держал в своих руках постельное белье парня и своё, собираясь отнести его в стирку. — Стираешь? — хрипло спросил Антон и, заметив неуверенный кивок, поймал его руку и коснулся губами тыльной стороны ладони. — Спасибо, но я недавно менял постельное. — Бельё нужно менять каждые три дня. Максимум неделю, — прошептал Арсений, упрямо отводя взгляд. — Если бы не я, то ты… — Жил бы как свинья, — перебил Антон с тихим смешком. — В грязной одежде, в бардаке, — он увидел, как Арсений снова кивнул, и мягко улыбнулся. — Вот за это я тебя и люблю, Арсюнь. Ты всегда знаешь, когда и что нужно сделать. — Да… А сейчас иди оденься. — Слушаюсь, — Антон ещё раз коснулся губами его ладони и, медленно выпустив пальцы, направился в спальню. Когда Антон обернулся, Арсений уже скрылся в ванной, боясь показать парню свою растерянность и нечто похожее на страх и предвкушение.

***

Антон удобно устроился на диване, притянув подушку к своей груди, и в голове уже выстраивался план — не соблазнения, а откровенной провокации. Сесть рядом, наклониться ближе, так, чтобы дыхание скользнуло по его шее, а после случайно коснуться пальцами — хватит пары движений, чтобы Арсений задрожал. Стоит ему ощутить чужое дыхание, горячие пальцы и внимательный взгляд, он сам растает в руках, как мороженое под солнцем и сам попросит большего. — Я новую игру купил на плойку! Арсюня, иди сюда, — довольно прокричал Антон, сжимая в руках джойстик. Он был готов. Готов к каждому взгляду, каждому всхлипу, готов к тому, чтобы сжать его в объятиях и не отпускать. Он слишком давно жил этим ожиданием. С того самого дня, как впервые увидел его в своей кровати — красного, растерянного, с широко раздвинутыми ногами и горящими глазами. А если честно — ещё раньше. Когда только украдкой ловил себя на том, что слишком долго смотрит на его тонкую шею, на невыносимо длинные ноги, на губы, которые так и хотелось поцеловать. Но теперь всё изменилось. Теперь это стало необходимым, как воздух. Не просто желание — нужда. Он должен был показать Арсению всё: свои намерения, своё желание, свою решимость. Показать своими зелёными глазами, в которых слишком много страсти, слишком много обещаний, слишком много Арсения. Но Арсений… Он будто ничего не видел. Вел себя как всегда, изредка бросая колкие шуточки и подколы, но ничего большего, абсолютно. Ни двусмысленных фраз, ни взглядов, ничего. Не было слишком коротких или снова забытых шорт, не было случайных касаний, которые могли свести с ума. Арсений будто специально отгородился невидимой стеной, лишая его любого намёка, любого повода для такого желанного сближения. Именно это сводило Антона с ума ещё сильнее — он ждал, наблюдал, ловил каждое движение, надеясь, что парень снова дрогнет, снова даст хоть крошечный шанс. — Антон, у меня сессия, — недовольно протянул Арсений, появляясь в дверях гостиной. — Какие ещё игры? — Новые. Очень интересные, — Антон даже не попытался скрыть довольную улыбку. Он протянул руку, схватил его запястье и одним движением притянул к себе, усадив прямо на колени. Арсений дернулся, хотел было возмутиться, но слова застряли в горле, когда Антон наклонился ближе. Его горячее дыхание скользнуло по чувствительной коже на шее, заставив парня вздрогнуть, а ладони мягко, но уверенно легли на его бёдра и поднялись чуть выше. — Тебе понравится, обещаю, — выдохнул он прямо в ухо, и от этого горячего, слишком глубокого дыхания всё внутри дрогнуло. Пальцы скользнули по запястью, задержались чуть дольше, чем стоило бы, словно проверяя — не оттолкнёт ли, не откажется. — Антон… — У тебя экзамен был сегодня, следующий через неделю, — Антон прижался подбородком к его плечу и выдохнул почти шёпотом. — Отдохни хоть немного, побудь со мной. — Я и так всё время с тобой, — неуверенно прошептал Арсений, осторожно сжимая его запястья и убирая руки. — Хватит меня трогать, я тебе не игрушка. — Знаю, — парень тихо рассмеялся и всё же послушно убрал ладони. — Но трогать тебя слишком приятно… чересчур приятно, — добавил он чуть тише, наклоняясь к самому уху. Арсений вздрогнул, резко соскочил с его колен и пересел рядом на диван, демонстративно выпрямляя спину. — Давай, показывай свою игру, только быстро, — бросил он с холодком, поправляя футболку и длинные шорты. — Конечно, а это… — Антон скользнул взглядом по его бедру и усмехнулся. — Не мои шорты? — Нет. Мои, — Арсений сразу убрал его руку и недовольно поджал губы. — Не покупай вещи, как у меня и не будешь путать. — Я не покупал. Это ты за мной повторяешь, — Антон низко хмыкнул и, будто бы случайно, снова коснулся его бедра, пальцами скользнув под край ткани. — У тебя есть другие… короче, меньше. А эти… — Антон! Ты ещё их снять попробуй, чтобы размер проверить! Может мы это потом решим? — Прости, — Антон глупо улыбнулся и невзначай коснулся его запястья. — Не злись, Арсюнь. Просто иногда мне кажется, будто ты носишь мою одежду. — Что? — лицо Арсения побледнело, губы сжались в тонкую линию. — Думаешь, я ворую у тебя? — Нет! — он сжал его ладонь сильнее и притянул к своей щеке. — Бери, что хочешь. Если тебе что-то нужно — просто скажи. Мы купим. — У меня всё есть… Стипендия будет нескоро, я и так должен тебе за аренду. — За аренду? Арсюнь, глупости, — Антон тихо рассмеялся и резко притянул его обратно к себе, усаживая на колени и обнимая крепче. — Это я тебе должен, а не ты мне. — Не смешно. — Я и не смеюсь. Ты убираешь, иногда готовишь… и постоянно дергаешь меня, чтобы я что-то делал. — Прости… — рвано выдохнул Арсений, и Антону показалось, что тот сейчас заплачет. — Эй, — он осторожно развернул его лицо к себе, заглядывая прямо в глаза. — Это же хорошо. Я рад, слышишь? Делай всё, что хочешь. Учи, ругай, заставляй. Мне это нравится. — Это некрасиво… я ведь просто гость, — губы Арсения дрогнули, взгляд метнулся в сторону. — Я съеду после этого семестра. Найду квартиру и уйду. — Кто тебя отпустит? — голос Антона дрогнул, внутри неприятно сжалось. Он резко прижал его сильнее и повалил на диван, уткнувшись лицом в шею. — Ты хоть знаешь, сколько стоит квартира в моём районе? — Намного больше, чем я тебе плачу, — прошептал Арсений, немного расслабляясь в его объятиях. — Да, поэтому тебе не нужно платить. Просто живи здесь — меня всё устраивает, — Антон резко замер и добавил тише: — Или тебе что-то не нравится? — Нет! Очень нравится, правда, — парень дёрнулся, пытаясь подняться с дивана, но Антон только крепче прижал его к себе. — И район, и квартира, и ты. — И я… — он не сдержал улыбки, едва коснувшись губами его шеи. — Ты мне тоже… — Такие соседи, как ты… они хорошие. Хоть и немного… своеобразные. — Сосед… — устало повторил Антон. — Ты тоже очень хороший сосед. — Можешь отпустить? У меня сейчас ногу сведёт. — Конечно! — слишком быстро выпалил Антон, разжимая руки. — Хочешь, массаж сделаю? — Не нужно. А то опять попытаешься снять с меня мои же шорты. — Попытаюсь, — парень тихо рассмеялся и вдруг заметил, как футболка Арсения задралась, обнажая тонкую линию талии. Он осторожно коснулся края ткани, поправил её, словно невзначай. — Ты что делаешь? Ещё и футболка твоя? — Нет, — вырвался глупый смешок. — Просто задралась. Вся спина голая. Ты ещё простынешь, заболеешь… я себе этого не прощу. — Ладно, — Арсений замялся и снова сел рядом. — Игра? — Точно! Смотри, какая классная, — Антон протянул ему джойстик и начал увлечённо показывать новую механику. Арсений пытался сосредоточиться на экране, но чем сильнее он старался, тем ближе Антон двигался к нему, выдыхая всё прямо ему на ухо. — Ну что, интересно? — он наклонил голову, задержав взгляд на его лице, и в голосе сквозила насмешка, в которой слышалось куда больше тепла, чем издёвки. Пальцы едва заметно коснулись локтя, будто случайно, но Арсению хватило этого намёка — слишком близко, слишком открыто, чтобы принять за игру. — Думаю, тебе подойдёт этот гномик. Такой же, как ты… Антон уткнулся носом в его шею и низко рассмеялся, пуская по телу парня лёгкую дрожь. Он неуверенно потянулся ближе, пытаясь быть не совсем навязчивым, но каждый шаг навстречу оборачивался тем, что Арсений отстранялся сильнее. Стоило коснуться спины, сжать запястье или скользнуть по бедру — Арсений поджимал губы и спустя несколько секунд аккуратно убирал его руку. Поиграть нормально не получилось, соблазнить тоже, потому Антон устало выдохнул и сыграв с парнем несколько партий, потянулся за телефоном, чтобы заказать что-то на обед. — Давай я приготовлю? — Арсений тут же подскочил с места, словно ждал этого момента последние минут двадцать и сразу пошел на кухню, проверять холодильник. — Будешь лапшу с морепродуктами? Ты же покупал прошлый раз, — донеслось из кухни. — На одну порцию точно хватит. — Не хочу, — Антон подошёл следом и устало опустился на стул у барной стойки. — Напиши список, я куплю всё, чего не хватает. Не на одну порцию, а для нас. — Антон… — парень неуверенно посмотрел на него, но тот уже лежал на столешнице, прикрыв глаза. — Картошку с мясом будешь? — Буду. Но и ты поешь, — прошептал он, не поднимая головы. — Холодильник полный, а ты с каждым днём ешь всё меньше. Почему? Тебе не нравится то, что я покупаю? — Я ем свою еду… Это ведь твой холодильник. И твои продукты. — Правда? Никогда не замечал, — Антон хрипло выдохнул и поднялся, чтобы подойти к холодильнику. — Прости, что не сказал сразу. Всё это, — он открыл его и махнул рукой на полки, — я покупаю для нас. И хочу, чтобы ты тоже ел. Если что-то не нравится — скажи, я куплю другое. Если очень нравится — куплю больше. А если есть то, что ты купил только для себя, я не трону. Договорились? — Да, — тихо прошептал Арсений, опустив взгляд. — Завтра я поеду за продуктами и приготовлю ужин сам. А сейчас схожу в душ, ладно? — Да… — Чувствуй себя как дома, — Антон наклонился к нему, выдохнул прямо в ухо и, скользнув губами по щеке, оставил лёгкий поцелуй. — Прости, что не сказал раньше. Когда дверь в ванную комнату закрылась, Арсений опёрся лбом о холодный металл холодильника, пытаясь успокоить сердце. Всё казалось слишком правильным, слишком желанным, чтобы быть правдой. Квартира, о которой он никогда не смел мечтать. Парень, о котором мечтал каждый день. И это странное чувство в груди — пульсирующее, почти колючее. Сердце колотилось так сильно от одного прикосновения Антона, что внутри всё сжималось в тугой узел. Он думал, что привык — к его странностям, к навязчивой заботе, к слишком тактичным прикосновениям. Но сейчас… Сейчас казалось, что Антон прикасается, потому что хочет. Хочет ближе, хочет сильнее. И этот поцелуй, и слова благодарности… Они ведь были. Но для Арсения это значило слишком много, а для Антона, наверное, совсем не то же самое.

***

— Я заказал твою любимую пиццу, купил пиво, нашёл пару фильмов, а ты мне говоришь, что не хочешь? — недовольно протянул Антон, прожигая его взглядом. Он стоял в дверях комнаты и даже не думал уходить. На миг Арсению показалось, что тот вот-вот войдёт внутрь. — Тош, я не голодный… и сессия, — голос дрогнул, взгляд потух. — Давай без меня. — Нет уж, ты скоро плесенью покроешься в этой комнате, — Антон решительно шагнул вперёд и, не дав возразить, легко подхватил парня на руки. — Хотел бы себе растение — завёл бы кактус. — Но я сам пришёл… ты меня не заводил, — чуть смеясь, выдохнул Арсений, неуверенно прижимаясь ближе. — Там опять холодно? Я возьму кофту. — Идём уже. Я тебе свою дам, — Антон тихо рассмеялся и обнял его за плечи. — Ты в последнее время слишком странный. Что-то случилось? В универе проблемы? — Нет. Всё в порядке. Один экзамен остался — и я свободен, — на губах мелькнула слабая улыбка, и в тот же миг он почувствовал нос Антона, прижавшийся к его щеке. — Если что-то будет — расскажи мне, — он говорил ровно, почти непривычно спокойно. — Договорились? — Да, — тихо прошептал парень, тут же отстраняясь. — Ты слишком холодный. — Это ты слишком горячий. Температуры нет? — Антон коснулся его лба и тут же нахмурился. — Ар-рс… Ты заболел? — Нет. В комнате тепло, а тут холодно… — Здесь свежий воздух, я проветривал, — виновато выдохнул Антон, снова подхватывая его на руки. — Идём, померяем температуру, дам таблетку… Но стоило прижать его к себе чуть сильнее, как Арсений вскрикнул и ладонью закрыл себе рот. Губы задрожали, в уголках глаз блеснули слёзы. — Эй… ты чего, Арс? — по телу Антона пробежала ледяная дрожь. Он осторожно посадил его на диван, боясь надавить ещё сильнее. — Я ведь шутил, что могу сломать… — Всё в порядке, я просто… — Арсений попытался спрятать слёзы за глупым смешком, но смолк под тяжёлым взглядом. Антон опустился на колени и поднял на него глаза. — Говори. — Всё правда хорошо, — он замялся, губы сжались в тонкую линию. — Тош, всё хорошо. — Точно? — лицо Антона на миг изменилось, в нём мелькнула прежняя мягкость, но в следующую секунду он наклонился ближе и прошептал твёрже: — Значит, я могу снять с тебя всё — и ничего не найду, да? — Я не хочу, чтобы ты меня раздевал, — голос дрогнул, руки судорожно вцепились в колени, словно в последнюю защиту. Арсений прижался к самому краю дивана, плечи были слишком напряжённые, взгляд упрямо уткнулся вниз, но дыхание сбивалось, выдавая больше, чем слова. — Арсюнь, чего я там не видел, — Антон осторожно сжал его ладони. — А что ты видел? — вырвалось резко, слишком громко для его состояния. Голос предательски сломался на середине фразы, обнажая трещину внутри. Он вскинул глаза на Антона — и в них мелькнуло открытое отчаяние, без защиты, такое живое и болезненное, что его невозможно было спрятать. — Ты такой же парень, как и я. Да и сам не раз ходил без футболки, — Антон старался звучать спокойно и мягко. — Ты меня не удивишь. Или… ты успел накачаться, пока я не видел? — Поправился, — неуверенно прошептал Арсений. — Тебе не понравится. — Люблю тебя даже с животиком, — усмехнулся Антон и осторожно коснулся края его футболки. — Можно сниму? — Антон… — Арсений перехватил его руки, крепко сжал пальцами, пытаясь удержать и остановить. Взгляд метнулся в сторону, голос стал тише, но в нём всё ещё звучало напряжение. — Со мной всё в порядке. Правда. — Я просто посмотрю, — прошептал Антон ещё мягче, словно боялся спугнуть. Его глаза смотрели на Арсения так пристально, так внимательно, что в этом взгляде было больше просьбы, чем в словах. — Можно? — Я упал. Шёпот прозвучал громче крика. Антон застыл, а в глазах отразилось столько всего, что Арсений тут же пожалел о сказанном. — На кого? — голос Антона стал ледяным, опасно низким. — Арсюня, мой дорогой… что случилось? Он обхватил его лицо ладонями, заставляя поднять глаза, но тот лишь сильнее зажмурился и замолчал. — Малыш… кто тебя обидел? — его ладонь нежно скользнула по щеке, и, почувствовав влагу под пальцами, Антон сжал свою челюсть так сильно, что сам ощутил боль. — Он из твоей группы? Назови фамилию. — Это не важно. Он… тут ни при чём. Случайно получилось, — голос Арсения сорвался, будто он торопился отмахнуться от самого вопроса. — Конечно, случайно. Я тебе верю, — он осторожно прижал его ладони к своим щекам и коснулся губами каждой. — Посмотри на меня, пожалуйста. — Антон… — Арсений неуверенно открыл заплаканные глаза и посмотрел на встревоженного Антона, который, казалось, держится на месте из последних сил. — Не нужно. — Хорошо, я не буду… Но ты же мне расскажешь? Пожалуйста, — голос стал мягче, почти умоляющим. — Глупая ссора. Я в порядке. Это просто синяк, — он пытался улыбнуться, но уголки губ дрожали. — Хорошо… Это было в понедельник? Или вчера? Нужно было взять мою мазь. — В четверг. На прошлой неделе. — Четверг? — голос Антона сорвался, руки задрожали. — До сих пор болит, хотя прошло столько дней? — Почти не болит… всё в порядке, — слишком тихо ответил Арсений. — Ты всю неделю был странным. Бледным, — Антон не выдержал и резко сел ближе, почти нависая. Одним движением он подтянул край футболки вверх, не дав уклониться. На правом боку, чуть выше живота, расплылся тёмно-фиолетовый синяк — густой, словно пролитая краска, болезненно яркий на бледной коже. У Антона в груди всё сжалось. Сердце ухнуло вниз, а дыхание стало тяжёлым, коротким. Он протянул руку, будто сам не замечая этого, и осторожно провёл пальцем по краю, не касаясь самого пятна, только намечая границу. Арсений вздрогнул всем телом, словно от электрического разряда. По щекам покатились новые слёзы, и он прикусил губу, но не смог сдержать дрожь. Его руки, вцепившиеся в ткань на коленях, мелко подрагивали, будто он боролся с тем, чтобы не закрыться, не оттолкнуть, не сбежать. — Всё, я не трогаю. Хорошо? — стараясь звучать спокойно, выдохнул Антон и медленно опустил руку к резинке его штанов. — Нет! — слишком рвано и громко выкрикнул парень, отталкивая руку Антона. — Не нужно. — Арс… — Антон побледнел, его пальцы вцепились в диван так, что кожа на костяшках побелела. — Что он тебе сделал? — Ударил, — едва слышно выдохнул парень, поправляя футболку на груди. — Я не помог ему на экзамене. — Я спрашиваю… что он сделал, — голос Антона дрогнул, но глаза оставались пристальными, давящими. От его взгляда Арсению стало трудно дышать. — Он тебя трогал? Там? — Нет… Антон, это не то, о чём ты подумал. Он ничего такого не хотел… — голос сорвался, и слёзы снова покатились по щекам. — Не хотел, но сделал? — Антон осторожно коснулся его лица, убирая мокрые дорожки. Его рука дрожала, но в голосе звенела сталь. — Он пытался тебя изнасиловать? — Антон… правда, всё хорошо… — Арсюнь, ты боишься меня? Или его? — голос был низким, глухим, почти хриплым. — Я ведь никогда не сделаю тебе ничего. Даже дышать рядом не буду без твоего разрешения. — Я знаю, Антон. Знаю, — парень прижал его ладонь к своей груди, сжал так сильно, будто пытался удержаться. — Ты очень хороший. Самый лучший. — Но ты боишься меня сейчас? — Нет… но ты ведь… убьёшь его, — голос Арсения сорвался, он едва дышал, прижимая его руку всё крепче. — Ты боишься за него или… — За тебя! Вдруг он заявление напишет? А если ты пострадаешь? Это всего лишь пара синяков… и всё. — Я посмотрю? — Антон неуверенно встретил его взгляд и после едва заметного кивка выдохнул чуть спокойнее. Арсений поднялся и, встав напротив, медленно спустил шорты до колен. Взгляду Антона открылся ещё один огромный синяк — багрово-фиолетовый, тянущийся вдоль бедра и уходящий под край белья. Когда он осторожно подцепил ткань боксёров, приподнимая её, Арс дрогнул всем телом, дыхание стало рваным и слишком громким. — Болит? — Антон выговорил как можно тише, боясь дотронуться. — Нет… совсем не болит, — выдавил Арсений, собирая последние силы. — Только ребро немного. Правда. — Хорошо… — Антон склонился ближе и коснулся синяка лёгким поцелуем. Едва ощутимым, осторожным поцелуем, от которого Арсений вздрогнул всем телом. — Мы съездим к врачу. Потом я буду мазать тебя кремом, чтобы всё прошло. — Спасибо… — едва слышно прошептал Арсений, наклоняясь ближе. Голос дрогнул, сорвался, и тут же его лицо исказила боль. Он поморщился, попытался выдохнуть спокойнее, но не смог. Антон мгновенно поднялся, перехватил его и крепко, но осторожно обнял, прижимая к себе так, словно держал в руках что-то хрупкое, легко ранимое. Его ладони легли на спину бережно, почти невесомо, будто любое лишнее движение могло причинить вред. — Он бил ногой. Несколько раз… а до этого хватал, когда я уползти пытался, — Арсений шептал так тихо, что слова почти тонули в груди Антона. — Но ничего не было. Правда, — он сжался ещё сильнее. — Ты злишься? — На него, — твёрдо выдохнул Антон. — А ты… молодец, что сказал. Мы решим. И врачу тебя покажем. — Давай утром… я очень устал. — Сейчас. Болит ведь, всё время болит, а ты терпишь. — Всё не так… — Хорошо. Всё не так, — спокойно повторил Антон, не желая спорить. Следующие десять минут он бережно одевал его заново: помог натянуть домашние штаны, потом принёс любимую толстовку — ту, в которой Арсений засыпал чаще, чем сам Антон, а потом накинул куртку и шарф. — Тош, я сам могу… — Ты всё это время сам и делал, — тихо бросил Антон, завязывая узел на шарфе. — Теперь я буду. И нет, мне не сложно. Врач не нашёл ничего критического: несколько гематом, трещина в ребре, которая уже почти срослась. Дорога до больницы заняла больше времени, чем сам осмотр. Арсений всё время сидел неподвижно, боясь лишний раз пошевельнуться, а Антон не отходил от врача ни на шаг, внимательно наблюдая за каждым его движением, словно готов был в любую секунду вмешаться, лишь бы парню не причиняли боль. По дороге обратно Антон свернул в небольшую кофейню, взял для Арсения лёгкий, тёплый ужин, затем забежал в аптеку под домом, купил всё необходимое и только после этого помог ему добраться до квартиры. Держал за локоть, поддерживал под руку, словно даже эти несколько шагов по знакомым ступенькам могли оказаться для него испытанием. — Антон, там всё не так страшно, ты преувеличиваешь, — устало протянул Арсений, опираясь на парня. — Со мной всё в порядке. — Да? И всю эту неделю с тобой тоже всё было «в порядке», а я даже не заметил, — в голосе Антона сквозила злость на самого себя. — А если бы стало хуже? Если бы… — он резко замолк, поджав губы. — И я так и не узнал? — И так прошло бы… — Арсюнь… — устало выдохнул парень, помогая ему снять куртку. — Таблетки, мази, жаропонижающее — всё купил. Таблетки ты сам будешь пить, а мазь… если не против, помогу я. — Спасибо тебе за всё, Тош, — голос дрогнул, и Арсений вдруг прижался к его груди. — За всё спасибо. Правда. — Маленький мой… — он неловко обнял его крепче, чувствуя, как внутри наконец становится спокойнее. — Говори сразу обо всём, что тебя тревожит. Я с ума схожу, когда не знаю. — Прости. Я боялся, что ты разозлишься, — он вжался ещё сильнее, и Антон почувствовал, как на его футболке проступает влага. — Я ведь… дурак. И слабый. Ничего не могу. — Всё можешь, — Антон осторожно коснулся его волос. — Ты у меня самый умный. Самый красивый. И самый упрямый. — Не хвали так много… привыкну, — губы Арсения дрогнули, но в голосе мелькнула слабая улыбка. — Буду, Арсюнь. Буду, — почти шёпотом пообещал парень. Антон медленно поднял его на руки и понёс в спальню. Арсений не сопротивлялся — даже не попытался. Он только позволял всё и терпеливо ждал, пока с него снимут одежду, пока Антон принесёт влажное полотенце и начнёт осторожно стирать с кожи усталость. Когда тёплая ткань коснулась груди, Арсений едва заметно дрогнул, и Антон стал ещё нежнее. Потом — спина, где проступали тёмные синяки, и шея, на которой блекли следы чьих-то пальцев. Он долго мазал гематомы кремом, аккуратно растирал мазь, возвращался к одному и тому же месту несколько раз, будто боялся причинить боль. После снова помог одеться. Арсений чувствовал себя безвольной куклой, но впервые за долгое время это было приятно — позволить, чтобы о нём позаботились, чтобы кто-то был рядом. Пусть он и мечтал немного о другом. Когда в руках оказалась таблетка и стакан воды, а тело уже тянуло в сон, Арсений неуверенно дотронулся до его ладони и едва слышно выдохнул: — Полежи со мной. Я даже спасибо тебе не сказал. — Хорошо, — Антон улыбнулся краем губ. — Только… можно я сперва в душ? — Ты и так хорошо пахнешь, — парень тихо рассмеялся и откинул в сторону часть одеяла. — Полежишь? — Конечно. В свою кровать Антон вернулся только под утро. Всю ночь он лежал с Арсением, млел от горячего, доверчивого тела рядом и вдыхал знакомый запах, перемешанный с аптечной мазью. Тот жался к нему всё время, утыкался носом в шею, дышал так близко, что Антону казалось — каждое его дыхание оставляет на коже невидимый след.

***

— Арсюня, неужели сам выбрался из комнаты? — с мягкой насмешкой протянул Антон, опускаясь рядом на диван. Он вытянул ноги, облокотился на спинку и чуть наклонился к нему. Арсений сидел в самом углу, зажавшись, словно в коконе: плед был подтянут к груди, ноги прижаты, подбородок опущен на колени. — Что-то болит? — мягко уточнил Антон, наклоняясь ближе. — Кто-то обидел? — Нет, — Арсений качнул головой и едва заметно пожал плечами. — Я в комнате проветрить решил, пришел сюда, а тут ты, громкий такой. — Прости, — без единой капли раскаяния прошептал Антон и нагло прижался лбом к его плечу. — Но точно всё в порядке? Потому что мне твоя помощь нужна. — Да, — он устало кивнул, пряча глаза. — Опять будешь спортом заниматься? — Нет, готовить доклад. Послушаешь меня? Он резко повернулся — и расстояние между ними исчезло почти полностью. Воздух стал густым, горячим, а дыхание переплелось. Арсений замер, приоткрыв губы, будто собирался что-то сказать, но только судорожно вдохнул. Его растерянный взгляд скользнул по губам Антона, зацепился за мягкий изгиб, за тень улыбки, и не смог оторваться. Антон видел всё: как дрогнули ресницы, как тревога смешалась с чем-то тихим, запретным. Желание, страх, смятение — всё сразу, слишком быстро, слишком остро, будто внутри что-то дрогнуло и пошло трещинами. — Я… — начал Арсений, но голос сорвался. — Да, — рвано выдохнул Антон и неуверенно двинулся вперёд, уворачиваясь от дрожащих губ Арсения. Тот что-то невнятно прошептал, выдохнул слишком громко, а после замер. Сидел, забившись в самый угол, и внимательно смотрел на Антона, который почти лег на него сверху. — Антон… — Там пульт… — нагло прошептал парень, скользнув губами по его шее. — Его здесь нет… — тихо прошептал Арсений, и тёплое дыхание скользнуло по коже Антона у самого уха. Он непроизвольно двинулся вперёд, поддаваясь искушению, и дрожь пробежала по всему телу, выдавая его полностью. — Есть, — беззаботно врал Антон, вжимаясь в него ещё сильнее. Его ладонь поднялась выше, сжала парня за плечо, а губы осторожно прижались к дрожащей венке на шее. Антон целовал осторожно и незаметно, настолько незаметно, насколько мог действовать в этой ситуации. Губами горячими осторожно касался, дыханием обжигал и пальцами по телу скользил, придерживая и успокаивая. — Действительно нет, — он снова выдохнул куда-то в шею и слегка поддался вперёд, опаляя горячим дыханием ухо парня. Арсений ещё сильнее задрожал в его руках и попытался увернуться, но Антон не позволил. Намеренно сделал неправильное, неловкое движение и почти прижался к губам парня, так уверенно имитируя случайный поцелуй. — Антон, — голос Арсения дрогнул, а рука опустилась на лицо парня в последний момент. — Я пойду в комнату, а ты ищи… Каждое слово давалось ему с трудом, но он упорно пытался звучать уверенно и спокойно, хотя внутри всё горело. — Нет, останься, — слишком резко выпалил Антон и тут же наклонился ближе, почти вплотную прижимаясь к нему. Ответом стала дрожащая ладонь, снова закрывшая ему половину лица, и неуверенный толчок в грудь. — Ты меня сейчас раздавишь, — выдохнул Арсений, глядя так пристально, что Антон невольно замер. В этом взгляде было и раздражение, и что-то упрямое, теплое, почти ласковое. — Может, хоть немного отодвинешься? — Д-да, — заикаясь прошептал парень, но не сдвинулся. Он всё ждал, что Арсений выдаст хоть что-то: дрожь, улыбку, хоть малейший знак. Но тот теперь смотрел холодно, сдержанно, и в его лице было столько спокойствия и недоверия, что Антона будто ударило. Всё его старание спровоцировать и подтолкнуть — упёрлось в стену. — Мне помощь нужна с докладом… — Сделать? — Нет, послушать. — Очень долго? Мы ещё не ужинали, а… — Я быстро, — на одном дыхании выдохнул Антон, и достав телефон, открыл документ. — Ужин я тоже закажу. Что хочешь? Лапшу с креветками? Сочный стейк… или меня? — Тебя? — Арсений вскинул брови и смерил его взглядом, от которого хотелось сквозь диван провалиться. — Очень остроумно. Может, дальше будут шуточки про море? — в голосе зазвучала язвительная насмешка. — Море? — Ну как же, — он резко поддался вперёд, выдыхая Антону прямо на ухо: — Мертвое море знаешь? Я убил, ради тебя. У Антона задрожали плечи, он прикусил губу, пытаясь сдержать смех, но не выдержал: слёзы блеснули в уголках глаз, и он рассмеялся в голос. — Арсюнь, я всегда знал, что ради меня ты на всё готов, — выдохнул парень, задыхаясь от собственного веселья. — Дурак, — буркнул Арсений и отвёл взгляд. — Это подкат такой. Глупый. — А мне подходит, — Антон хитро улыбнулся, поиграв бровями. — Подкатывай ещё. Или… ты случайно не плюшевый мишка? — Нет… — Арсений резко осёкся и отстранился, губы его поджались. — Какие ещё глупости… — Тогда почему мне так нравится спать, обнимая тебя? — Антон улыбнулся ярко, почти вызывающе, и заметил, как лицо Арсения вспыхнуло краской за долю секунды. — Или, может… — Замолчи! Практиковаться будешь на своих этих… я на твой бред не поведусь. — А я поведусь, только попроси, — уже тише, почти шёпотом сказал Антон, и, наклоняясь к нему ближе, выдохнул: — Скажи, ты хочешь меня подцепить? Чтобы смотрел только на тебя, чтобы… — Не надоедал с этими глупыми идеями, — резко оборвал его Арсений, вскакивая с дивана и скидывая плед в сторону, но стоило ему сделать шаг, как Антон мгновенно обвил его за талию, притягивая к себе на колени. — Почему глупые? Неоднозначные — да, но никак не глупые, — он выдохнул прямо в шею, горячее дыхание обожгло кожу. — На такое предложение и я бы с радостью повёлся. — Конечно, — усмехнулся Арсений, пытаясь вырваться. — Ты ведь на всё ведёшься. Достаточно увидеть красивую девушку — и всё, ты уже забываешь обо всём. — Я?! — Антон неожиданно громко выдохнул, а потом рассмеялся. — Я гей, Арсюнь. Неужели ты правда думал, что я по девушкам? — Н-ничего я не думал! — резко выкрикнул Арсений, поднимаясь чуть выше. Движение вышло неосознанным — слишком близко, слишком ощутимо. Его бёдра скользнули вплотную, и Антон едва удержал тихий вздох, чтобы не выдать себя. — А почему тогда? — Все знают, что ты… спишь со всеми подряд, — его голос дрогнул. — Потому и придержи свои шуточки для них. Я… я не поведусь. И мне не нравится, когда со мной обращаются как с вещью. — Я никогда не обращался с тобой так, — его ладонь скользнула по тёплой шее, задержалась на затылке и мягко потянула ближе — И не нужно сравнивать себя с ними. Ты здесь. Рядом со мной. — Но они — под тобой, — Арсений язвительно рассмеялся. Тяжёлая ладонь Антона легла ему на грудь, вторая — закрыла рот, заставляя откинуть голову назад. Горячее дыхание скользнуло по щеке, задело кожу — и тут же коснулось губ. Слишком близко, слишком уверенно, так, что от этого хотелось и отстраниться, и остаться. Голос Антона опустился до тихого, бархатного и властного шёпота, от которого сердце Арсения сжалось, не выдержав напряжения. — Я тебя слишком сильно ценю, чтобы сравнивать с другими, но ты почему-то продолжаешь это делать, — его рука скользнула ниже, длинные пальцы почти коснулись края шорт, но остановились, будто намеренно мучая и растягивая ожидание. — Никто из них не стоит даже минуты рядом с тобой. Ты слишком дорог мне, чтобы я позволил себе расстроить тебя или обидеть. — Если ты снова подумаешь о том, что я с кем-то там отдыхаю… Если поверишь глупым сплетням… — горячий язык скользнул по шее, оставляя влажную, обжигающую дорожку. — Ант… — Арсений хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался рваный, сбивчивый выдох. Он прижимался к груди Антона спиной, почувствовал его сердце, дыхание… его возбуждение. Чувствовал — и сходил с ума. Его мечта, его самый желанный, самый лучший, красивый парень — сейчас крепко держал его, прижимал к себе, скользил губами по шее, тёрся о напряжённые ягодицы, а каждый его выдох звучал слишком низко, слишком властно, слишком… Желанно. Весь Антон был самым желанным, а сейчас, с этой интонацией, с этим хриплым тоном, он был почти мечтой. Самой грязной, самой желанной, но несбывшейся мечтой. От одной только мысли, что Антон сейчас чувствовал хоть часть того, что переживал сам Арсений, у него внутри что-то хрустнуло, расплываясь невыносимым, липким жаром. Осознать было трудно, контролировать — невозможно. Внизу ныло тягучим возбуждением, в глазах плыло, пальцы судорожно впивались в плед, прикрывая позорную, слишком явную эрекцию. И всё это — только из-за Антона. Из-за его жарких рук, влажного языка и этого голоса — низкого, строгого, подчиняющего, слишком желанного и необходимого. Он слышал голос, но смысл слов терялся. Ему хватало самого звука. Хватало власти в каждом выдохе, в каждом движении. Власти, от которой пальцы ног поджимались сами, а внутри всё срывалось в пустоту, где оставался только он. Только Антон. Арсений чувствовал этот строгий, недовольный тон у себя под кожей и не мог с этим ничего поделать. Сидел на коленях Антона, как маленький школьник, которого отчитывают, и не мог даже шелохнуться. Не хотел. Никогда не хотел, наоборот, хотел подвинуться ближе, вжаться посильнее в его грудь и попросить… О небольшой грубости. Сжать сильнее его горло, перехватить запястья, не позволяя даже думать о том, что сейчас Антон может сделать своими руками, и долго отчитывать… А потом, возможно, ещё и отшлепать. Заставить считать его каждый удар, заставить умолять и плакать, а после снова зажать ему рот рукой и выебать. Сделать всё так быстро и резко, чтобы всё внутри горело и пылало, чтобы не было места в голове на глупые мысли, чтобы… Только Антон, его голос и тихое: — Ещё раз увижу подобное — выпорю, а после… — горячее дыхание скользнуло по уху. — Трахнешь, — выдох сорвался отчаянно, хрипло, будто слова вырвались сами, без раздумий. Голос дрогнул, и в этом звуке было больше просьбы, чем вызова. — Да, — коротко, низко, уверенно. И ладонь снова накрыла его рот, лишая права на протест. Язык медленно, почти лениво скользнул по вене на шее, оставляя за собой влажный след. — Заставлю умолять о продолжении. Заставлю кончать и плакать на моих пальцах. Заставлю забыть обо всём. Арсений что-то невнятно простонал, резко поддался назад, а после снова услышал бархатный голос, горячее дыхание возле уха и полностью забыл обо всем. Он был в руках Антона, подчинялся ему и слушался. И готов был слушаться ещё десятки, сотни раз, лишь бы эти горячие руки и дальше зажимали его рот, лишь бы так же медленно гладили его возбуждение через шорты… Лишь бы не отпускали. — Давай, — хриплый, сорванный голос резанул прямо в ухо, а губы оставили влажные поцелуи на плече. — Покажи мне, как сильно тебе нравится подчиняться. Нравится, когда я командую, да? Нравится прижиматься ко мне, нравится доверять. Арсений что-то невнятно простонал, головой попытался закивать, а после тихо заскулил толкаясь в руку Антона. — Тише, мы ещё не закончили, — Антон сжал его ещё сильнее, заставляя запрокинуть голову и раствориться в новом стоне. Заставляя подчиниться окончательно. — Мой мальчик сегодня вёл себя очень плохо, — он сжал его возбуждение через шорты и выдохнул прямо на ухо: — ревновал меня, не доверял. И очень сильно меня расстроил… — Мгм, — вырвалось сдавленно, слишком отчаянно. Арсений поддался ещё сильнее, вжался в его руку и в то же мгновение сорвался. Оргазм накрыл его резко, без предупреждения: в глазах всё плыло, мышцы свело, тело обмякло. Последним, что он почувствовал, был поцелуй в губы и тихий, бархатный шёпот, полный обещаний и любви. — Арсюня, неужели ты вышел из комнаты, чтобы спать здесь? — громкий голос Антона, заставил Арсюню резко подскочить с дивана, прижимая старый плед к груди. — Я ужин хотел заказать, что ты будешь? — с привычной заботой и мягкостью прошептал Антон, опускаясь на диван возле парня. Арсений на это движение резко сжался и подтянул ноги к себе, стараясь стать ещё меньше. — Ты чего? — Антон осторожно коснулся его коленки, внимательно заглядывая в глаза. — Сон плохой приснился? — Д-да… — сорванным голосом прошептал парень. Горячая ладонь легла на его щёку. В этом прикосновении было что-то трепетное, тихое, будто Антон боялся спугнуть ту хрупкую близость, что возникла между ними. — Отнести тебя в спальню? Или дать успокоительное? — тихо сказал Антон, глядя прямо на него. — Это просто сон, плохой сон. Здесь, со мной, ты в безопасности. — Ты ведь ради меня и Мёртвое море убьёшь, — сквозь смех бросил Арсений, но, заметив в глазах Антона лёгкое недоумение, смягчился и добавил тише: — Старая шутка. — Окей, значит, не такая уж старая, если я её не знаю, — Антон резко поднялся с дивана, бросил телефон на столик и направился в сторону ванной. — Доставка вот-вот будет. Отдохни, полежи немного, я в душ. — Хорошо, — тихо откликнулся Арсений и тут же спрятался под одеяло почти с головой. Сон всё ещё не отпускал. Слишком реальный, слишком желанный. Тело до сих пор отзывалось мелкой дрожью, по коже пробегали искры, внизу жгло от воспоминания о слишком ярком оргазме. Трусы были испорчены, а маленькие, разбросанные по шее парня отметины, должны были сойти за считанные минуты, оставив это маленькое происшествие в тайне.

***

— Антон, ты просил разбудить тебя, — осторожно, почти шёпотом произнёс Арсений, присаживаясь на край кровати. — У тебя сегодня экзамен. Он несмело коснулся его руки, лёгким движением потрепал по запястью, но Антон лишь сонно потянулся, поймал его ладонь и прижал к себе ближе, как что-то тёплое и слишком нужное. — Антон… — Арсений попытался освободить руку, но тот только крепче сжал его пальцы, прижимая к щеке. — Отпусти… — выдох сорвался почти у самого уха. Но в тот же миг тёплая ладонь легла ему на спину. Антон рывком притянул его ближе, повалил на себя и, едва приоткрыв глаза, прошептал хрипло, едва слышно: — Хватит бегать. Арсений застыл, слова застряли в горле, мысли рассыпались на обрывки — он хотел возразить, попытаться объяснить, но не успел. В одно мгновение Антон легко, уверенно перевернул их, и всё сопротивление растаяло. Теперь он полностью лежал на его груди, прижатый так близко, что слышал каждый удар сердца. В этом не было ни капли грубости — только тихое, упрямое желание не отпускать и мягкая забота, от которой невозможно было отстраниться. — Пусти… пожалуйста, — губы Арсения едва коснулись его губ, просьба прозвучала больше как стон. И в тот же миг Антон закрыл ему рот поцелуем. Тёплым, настойчивым, но мягким, по сонному ленивым, как будто он просто тянулся за тем, что давно считал своим. Его пальцы скользнули по спине Арсения, потом ниже, сжали бёдра, скользнули под край шорт и осторожно погладили нежную кожу ягодиц. Арсений ощущал каждое прикосновение слишком остро, слишком близко. Он хотел отстраниться, но с каждым движением пальцев Антона, тянулся к нему всё сильнее, словно тело само искало тепла и близости, с которыми невозможно было бороться. — Тоша… — сорванный всхлип вырвался сам собой, и прежде чем он понял, Антон накинул на него одеяло и, прижимаясь плотнее, провёл возбуждённым членом по его собственной эрекции. Внутри всё резко сжалось, вспыхнуло, дыхание сбилось, и Арсений едва не застонал вслух. Антон ловил его рот медленно и жадно, скользил губами по губам, задерживаясь так, будто хотел прожить этот поцелуй до конца. Лёгкие покусывания чередовались с нежными поцелуями, а между ними слышался его низкий шёпот, перемешанный с короткими стонами Арсения. Горячее дыхание обжигало, и голова кружилась от близости и желания. — Арсюнь… — голос Антона дрогнул, а рука скользнула ниже, сжимая его возбуждение сквозь ткань домашних шорт. Арсений замер на секунду, но, поддавшись, повторил за ним — сжал себя сам, чуть стянул ткань вниз, и тихий стон сорвался прежде, чем он успел его удержать. — Нравишься мне, — хрипло прошептал Антон, притягивая его к себе ещё сильнее. Их члены встретились, горячие, напряжённые, скользнули друг о друга, и Арсений не сдержал всхлипа, который перешёл в сорванный стон. Его голос дрожал, звучал неуверенно, но был таким искренним, что внутри у Антона всё сжималось и одновременно разрывалось. — Всё хорошо… — шептал Антон в шею, проводя руками по его спине, успокаивая и одновременно подтягивая выше, заставляя сильнее прижиматься к его груди. Арсений, потерявшись в собственных ощущениях, лишь глухо выдохнул и снова потерся возбуждённым членом о тонкую ткань футболки, оставляя влажный след. — Тош… — Тихо, сейчас… — Антон опустил руку ниже, оттянул край его шорт вместе с бельём и, не торопясь, скользнул головкой между сжатыми, дрожащими ягодицами. — Не вставляй… — Арсений испуганно дернулся, но, почувствовав горячие губы на шее, быстро замер. Антон целовал, кусал и вылизывал его шею, а каждое прикосновение горячих губ сменялось сладкой дрожью и нарастающим напряжением. Арсений сам поддавался ближе, сам сжимал его бедра, дышал тяжело, и почти шёпотом повторял то же самое ещё тише. — Не вставляй сейчас, — в который раз прошептал Арсений, растворяясь в этом вихре из ощущений и тепла, которое он чувствовал на своем теле, чувствовал абсолютно везде. — Сейчас кончу, — сонно протянул парень, притягивая его к себе снова. Антон целовал его медленно, мягко и так нежно, что у Арсения внутри всё просто трепетало. Он вжимался в эти горячие губы, тёрся о живот парня и тихо скулил, когда чувствовал очередной, резкий толчок у себя между ягодицами. — Арсюнь… — сорванно выдохнул Антон и, сделав несколько резких толчков, кончил, прижав его к себе ещё сильнее. Арсений в его руках задрожал всем телом, поддался навстречу поцелую и сам сорвался, кончил прямо на футболку, едва сдерживая рваный, прерывистый всхлип. На осознание ушли секунды. Горячее дыхание ещё щекотало губы, футболка прилипла к коже, и только тогда Арсений заметил — Антон так и не проснулся. Его ресницы дрожали, но лицо оставалось расслабленным, сонным. От этого внутри всё похолодело. Арсений осторожно, почти виновато, слез с его груди, укрыл одеялом и сбежал. Сердце билось так яростно, будто вырывалось из груди, ноги дрожали, руки не знали, куда деться, а ощущение липкой влаги на бёдрах и ягодицах окончательно выбивало почву из-под ног. Минут через тридцать в дверях кухни появился сонный Антон. Он лениво потянулся, прикрыл рукой рот и, не сказав ни слова, обнял Арсения за плечи, прижимаясь к нему всем телом. — Я же просил разбудить меня… — в голосе звучало легкое, почти шутливое недовольство, но улыбка выдавала тепло. Он поднял взгляд, заметил на шее Арсения несколько красноватых пятен и нахмурился. Пальцы осторожно скользнули по коже, задержавшись чуть дольше, чем нужно, и тихо, почти вполголоса, добавил: — Тебя кто-то покусал? Если нужно — мазь в аптечке. Арсений вздрогнул, но промолчал. Антон снова зевнул, потер шею и, не дождавшись ответа, побрёл в ванну. Дверь мягко щёлкнула за ним и только там, под журчание воды, к нему начали возвращаться обрывки его утреннего сна. Дрожащий Арсений на его груди, горячее дыхание возле уха и всхлипы, которые точно не могли быть сном. Он на секунду застыл, а потом взгляд зацепился за железную трубу, где висела постиранная футболка и почти сухие трусы Арсения. Осознание накрыло волной, в груди вспыхнул жар, а по телу прокатилась волна дрожи. Он приставал к Арсению, будучи сонным, тёрся о него, стонал, а тот… Лишь в ответ сильнее прижимался и подстраивался под его толчки.

***

— Арсюнь, где ты там ходишь? — Антон устало поднялся с пола, оглядываясь вокруг. Он занимался спортом последние полчаса и уже как двадцать минут должен был заниматься вместе с Арсом, только тот, почему-то так и не пришел. — Я дописывал… там это, — Арсений замялся в дверях гостиной, виновато опустив плечи. — Ребятам нужно было помочь. Прости, что задержался. — Прощаю, — Антон слегка прищурился и протянул к нему руки, приглашая ближе. — Всё сделал? — Да, прости, что я так… — он запнулся, смутившись, и неуверенно подошёл ближе. Опустился рядом, будто боялся лишним движением спугнуть хрупкое равновесие. — Я правда хотел, вместе… — Я знаю. Я сейчас закончу, и ты поможешь мне, а в следующий раз вместе, хорошо? — Ты не злишься? — Арсений осторожно коснулся его руки, заглядывая прямо в зелёные глаза. — Правда не злишься? — Не злюсь, — Антон усмехнулся и одним движением усадил его себе на бёдра. — Садись, будешь для меня грузиком. — Не называй меня так, — губы Арсения дрогнули, он недовольно поджал их, словно обиженный ребёнок, но румянец мгновенно вспыхнул на щеках, выдавая его смущение. — Чувствую себя… вещью. — Прости, Арсюнь, — Антон тихо рассмеялся, и его голос прозвучал низко, мягко, почти ласково. Движения оставались размеренными, уверенными, но в них было что-то осторожное, почти заботливое. Он поднял Арсения чуть выше, словно специально делая это так, чтобы тот почувствовал и его силу, и его внимание. — Не буду больше. Не обижайся. — Хорошо… — Арсений прикусил нижнюю губу, избегая его взгляда. Руки сами упёрлись в чужую грудь, тонкие пальцы едва заметно сжимали ткань футболки. — Тебе ещё много осталось? Я… хочу в комнату пойти. — Ты только оттуда вышел, — Антон опустил ладонь ему на щёку и провёл кончиками пальцев по коже так осторожно, будто боялся спугнуть. — Что случилось? Арсений резко отвёл взгляд, плечи напряглись. — Мне… не нравится эта поза. Она странная, — пробормотал он, пряча свою растерянность. — Арсюнь, — голос Антона стал ниже, серьёзнее, будто в одно мгновение исчезла вся прежняя мягкость. Он резко изменил положение — сел прямо на пол и потянул Арсения к себе. Тот едва не потерял равновесие, но его поймали сразу: сильные руки сомкнулись на талии, прижали к груди, чуть крепче, чем требовалось, с тем напряжением, в котором чувствовалось больше, чем просто движение. Горячее дыхание обожгло ухо, и Антон прошептал: — Пахнешь моим гелем для душа. Арсений замер, дрожь едва заметно пробежала по его телу. — Мой закончился… — слова сорвались едва слышно, почти шёпотом. Он неуверенно поднял глаза и наткнулся на чужой взгляд. Улыбка Антона была слишком яркой, слишком спокойной, а в этих глазах горело что-то такое, от чего внутри всё переворачивалось. — Ты… почему улыбаешься? — голос дрогнул, брови вопросительно приподнялись. — Потому что ты пахнешь мною, — он выдохнул прямо в губы, медленно, с хрипотцой. — Тебе очень подошёл мой запах. — Ты… — Арсений хотел возразить, но не успел. Антон резко притянул его к себе и коснулся дрожащих губ мягким, но требовательным поцелуем. Он целовал осторожно, словно боялся спугнуть, но так трепетно и медленно, что внутри Арсения всё закипело. Лава разливалась по венам, сердце било в виски, руки сами сжались на футболке Антона, цепляясь, будто за спасение. Он отстранился лишь на миг, чтобы вдохнуть. Воздух вошёл в грудь рывком, неровно, будто его и правда не хватало, будто каждое дыхание приходилось вырывать из себя. — Арсюнь… — выдохнул Антон, не скрывая довольной улыбки. Но ответом ему стал резкий толчок. Арсений толкнул его в грудь, почти уронив на пол, и, не оглядываясь, бросился в комнату. Дверь хлопнула, замок щёлкнул. Антон остался стоять посреди комнаты, будто мир вокруг на мгновение замер. Он удивлённо выдохнул и медленно коснулся того места на груди, где ещё секунду назад лежали руки парня. На губах жила тёплая, упрямая улыбка, а в груди расплывалось странное ощущение: горячее, щемящее, до боли живое. Перед глазами всё ещё стоял смущённый, покрасневший Арсюня, с тем самым взглядом, от которого хотелось дышать медленнее. — Арсюнь, куда ты делся? — громко позвал Антон, направляясь к его комнате. — Давай поговорим! Он остановился у двери, прислушиваясь к тишине за ней. Ещё минуту назад: смущённый взгляд, сбивчивое дыхание, лёгкое волнение, которое казалось почти трогательным. А теперь — побег. Слишком резкий, будто Арсений бежал не от него, а от самого себя. — Открой дверь, мы не закончили! — голос дрогнул, и он постучал настойчивее. Тишина. Только тихое шуршание за дверью… и всхлипы. Сначала Антону показалось, что Арсений снова ласкает себя, но нет. Это были едва сдерживаемые слёзы. — Открой, иначе я сам войду! — Уходи! — голос Арсения сорвался, дрожал так, что у Антона внутри неприятно сжалось. — Не уйду! — он почувствовал, как в груди поднимается тревога. — Почему ты убежал? Я сделал тебе больно? Скажи! Открой дверь, поговорим! — Нет! — Арсюня! — Антон снова сорвался на гневный, слишком громкий крик. Но тут же осёкся, уткнулся лбом в холодное дерево двери и выдохнул тише: — Прости… Прости, пожалуйста. Я сделал что-то не то, да? Ты не хотел? За дверью снова раздался его дрожащий голос: — Антон, уйди, пожалуйста… — Не уйду! — тихо, но твёрдо сказал Антон. — Я хочу тебя увидеть. Я должен знать, что с тобой всё в порядке. — Я не хочу… — Почему? — он закрыл глаза и скользнул ладонью по замку. — Потому что! — сорвалось у Арсения почти криком. Голос дрогнул, захлебнулся, и тишина снова упала между ними. Антон глубоко вдохнул. — Открой. Я не стану ничего делать, слышишь? Просто хочу тебя видеть. Прошу. Несколько мучительно долгих секунд. И вдруг — тихий щелчок замка. — Арсюня… — Антон осторожно приоткрыл дверь и вошёл. Арсений сидел на кровати, свернувшись в комок, и прижимал к груди подушку так, будто та могла защитить. Его глаза блестели от слёз, щёки горели, плечи подрагивали в рваном дыхании. — Я в порядке… — прошептал он, но звучало это слишком хрупко, чтобы поверить. — Это из-за меня, да? — Антон присел на край кровати и неуверенно дотронулся до его руки. — Из-за поцелуя? Прости… Я не подумал. — Я не хочу так, — голос дрожал, срывался на шёпот. Пальцы вцепились в подушку, побелевшие от напряжения, будто только это помогало удержаться и не потерять контроль. — Прости, но я бы не сделал ничего больше. Слышишь? — Антон поддался ближе, пытаясь поймать его взгляд. — Это было… слишком спонтанно. Ты был рядом, такой красивый, такой… соблазнительный, сидел у меня на коленях, и я… — Замолчи! — Арсений резко покраснел и спрятал лицо за подушкой. — Я всё понял. Правда понял. Но это… всё не так. — Прости, — голос Антона дрогнул, стал ниже. — Я не думал, что ты так отреагируешь. Мне показалось, что ты тоже… хочешь. — Я?! — парень резко поднял на него голубые глаза и посмотрел так уверенно и странно, что Антон начал сомневаться во всем. Абсолютно во всем. В том, что он видел своими глазами, слышал и думал, теперь всё это показалось ему глупым сном, в который он просто поверил. — Прости, — его голос дрогнул, и он посмотрел куда-то в пол. В голове было столько мыслей и вопросов, что казалось он может в них утонуть. С одной стороны — Арсений, его взгляды, касания, голая попа у него на кровати, с другой стороны — это… Напуганный, почти заплаканный парень, который так дрожит из-за лёгкого поцелуя. Поцелуя, на который так охотно отвечал и прижимался ближе. — Арс, можешь, пожалуйста. Иначе я спросить не смогу… — Тош, подожди, — Арсений судорожно выдохнул, хватая Антона за руку. Голос дрожал, слова срывались. — Я знаю, что поступил неправильно… и всё это… Но я… Это всё испортит, понимаешь? Я не смогу потом, как раньше. Подожди… Подожди пока я найду новую квартиру и съеду. А потом… — он сглотнул, голубые глаза посмотрели прямо на Антона. — Потом можем заняться сексом и разойтись. — Разойтись, — Антон горько рассмеялся, почти сорвавшись на истерический смешок. — Думаешь, я после секса тебя отпущу? Думаешь, я сейчас тебя отпущу? — его плечи дёрнулись, смех оборвался, оставив в голосе сдавленную хрипотцу. — Ты так и думаешь! Арсюня! Ты правда подумал, что мне всё равно с кем, и я тебя просто… — Трахнешь и бросишь, — резко перебил Арсений, отшатнувшись, будто эти слова он вытолкнул из себя силой. В глазах мелькнула растерянность и страх. — Я всё знаю. Ты ведь всегда таким был. Ребята рассказывали. — Я?! — Антон вскинулся, в одну секунду налившись гневом и обидой. — Да я… — он резко оборвал себя, ладони дрожали. — Я влюбился в тебя! Понял? Хотел встречаться предложить! А с теми… Я был в отношениях, Арсюнь, это другое. Я не бегал от одного к другому, не прыгал в каждую постель. Они из меня сделали кобеля? Рассказали тебе гадостей, да? Чтобы ты ушел… — Нет… — голос Арсения дрогнул, стал тише, почти детским. Он опустил голову, пальцы вцепились в колени до боли. — Наоборот. Они сказали, что такой, как я, тебе и нужен. Тихий, скромный, молчаливый… — он замялся и покраснел ещё сильнее. — Наверное, ошиблись. Но я… я не думал о тебе плохо. Честно. — Малыш… — он резко опустился на пол, схватил его колени и прижал к себе. Зелёные глаза метались, горели, голос сорвался почти на шёпот. — Это всё сплетни. Я не изменяю. Никогда. Ни одной измены. Я не сплю со всеми подряд. С того дня, как ты оказался в моей квартире, я никого не водил. Даже не думал об этом. — Не говори так, будто это я решил жить у тебя, — Арсений поднял на него взгляд, полный упрямства и недовольства, но в нём все же дрожала уязвимость. — Ты сам пригласил! — Я?! — Антон изумлённо отшатнулся и вдруг тихо рассмеялся, качая головой. — Я не приглашал. Ты сам пришёл. Принёс рюкзак, поставил меня перед фактом и остался. — Нет! Всё было не так, — Арсений резко вскинулся, пунцово покраснев, и в голосе появилась паника. — Меня из квартиры выселили, а ты сказал Мише, что тебе нужен сосед, и я мог бы… — он запнулся, прикусив губу. — Не говори так… Антон не отводил глаз, его губы тронула глупая, слишком тёплая улыбка. Он смотрел прямо на него так, что Арсений понял без слов. Всё это время он ошибался. — Прости, — собрав последние силы, выдохнул Арсений и спрятал лицо за дрожащими ладонями. Голос сорвался, звучал почти по-детски. — Я правда дурак… Поверил им. А ты… Можешь дать мне время до конца недели? Я найду квартиру и перееду. — Нет, — спокойно ответил парень, поднимаясь с пола. Его голос звучал слишком ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Я не дам тебе время до конца недели. — Хотя бы до пятницы… — голос дрогнул, глаза заблестели ещё сильнее. — Прошу. — Нет, — Антон подхватил его на руки одним резким движением и прижал к груди, не позволяя вырваться. — Ты выкинешь меня сейчас? В таком виде? — слова прозвучали едва слышно, по щекам потекли слёзы, руки дрожали. — Нет, я тебя переселяю, — хрипло усмехнулся Антон и занёс его в свою комнату. Осторожно усадил на кровать, сел рядом и улыбнулся так тепло, что у Арсения внутри всё оборвалось. — Здесь условия получше: большая кровать, кондиционер, рабочий стол, шкаф, мягкий ковёр… Я... Я всегда в твоих руках. И утренние минеты в подарок. Ах да, ещё балкон с очень красивым видом. — Ты… — Арсений задрожал, но не сдержал смешок, глотая слёзы. — Дурак. — Эй! Я ведь могу и обидеться, — Антон склонился ближе и прошептал прямо в губы: — Не боишься? — Очень боюсь, — тихо признался Арсений и поспешно поднялся с кровати, отстраняясь. — Но это неправильно. — Нюхать мои вещи тоже неправильно, но мне нравится в тебе даже это. — Что? — Арсений замер в дверях и неуверенно обернулся. — Ты… Видел? — Да, и мне это очень понравилось, — Антон рассмеялся низко, почти виновато. — Никогда не думал, что мысль о том, что ты дрочишь на мою футболку, сможет так возбудить меня. — Прости… я не должен был, — он опустил взгляд и сжал дрожащими пальцами ручку двери. — Тебе стоило выгнать меня сразу. — Нет, — парень поднялся следом, сделал пару шагов и остановился совсем рядом. Его голос стал низким, хриплым. — Я привык к тому, что в моей квартире живёт мой красивый, упрямый и очень ворчливый сосед. Антон подошёл следом и одним быстрым движением закрыл дверь на замок. Горячее дыхание сразу обожгло шею Арсения, заставив его вжаться в деревянную поверхность еще сильнее. — Не хочу снова быть в одиночестве, — хрипло прошептал Антон прямо на ухо. — Это неправильно… — Плевать, — он скользнул ладонью по груди парня, прижимая сильнее к себе. — Если мне так сильно нравится быть рядом с тобой, я готов быть неправильным. — Но я… вломился в твою квартиру, поселился, умничал… — А ещё ходил, соблазнял. Ножки свои длинные показывал, попой крутил, — голос Антона сорвался на хрип, он прижался к нему всем телом. — Я не крутил! — Крутил, — Антон усмехнулся, но в голосе звучало не веселье, а что-то тёплое, низкое, сдержанное. — Шорты мои носил, футболки… И мне не показывал. — Антон… прошу… — Нет, — его голос стал твёрже. — Я тебя не отпущу. Даже не подумаю. Я влюбился в тебя и не собираюсь отступать. — Но я… столько всего сделал… — Да. Сам ко мне приехал, вещи свои притащил и ни слова не сказал. Ещё и деньги пытался отдать, — Антон низко рассмеялся и нарочно прижался к ягодицам, чтобы тот почувствовал напряжение в его шортах. — Я просто… — Должен был прийти ко мне сразу, рассказать всё, поделиться, — Антон прикусил кожу на шее и рвано выдохнул, пуская по телу парня дрожь. — Столько проблем придумали на пустом месте с этим Мишей. У меня была для тебя комната, я бы дал тебе эту комнату, я бы тебе… Дал, — он низко рассмеялся и прижался грудью к спине парня сильнее. — И свою дал, лишь бы ты носочки свои блядские почаще носил, лишь бы завтраки вкусные готовил и на бёдрах у меня сидел каждое утро. — Наглеешь… — сорвано прошептал Арсений, не отстраняясь. — Да, — Антон улыбнулся, прижимая его крепче. — Потому что с ума схожу от одной только мысли, что могу тебя потерять. Не уходи. Прошу. Я буду убирать за собой. И за тобой. Буду носить тебе ужины. — Из доставки? — Могу и приготовить, — сказал он, и в следующую секунду резко развернул Арсения к себе. Воздух между ними дрогнул, дыхание смешалось, и его слова почти коснулись губ. — А ещё завтраки, утренние минеты, римминг… всё, что захочешь. — Римминг… это что-то азиатское? — Арсений выдохнул, голос дрогнул, будто каждое слово давалось с усилием. Его губы были так близко, что дыхание смешалось, едва не превращаясь в поцелуй. — Да, — Антон усмехнулся, подхватывая его на руки. — Хочешь попробовать? Арсений резко упёрся ладонями в его грудь, дыхание сбилось. — Я схожу в душ. А потом… — он сглотнул, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь хочешь меня трахнуть. — Очень хочу, — Антон выдохнул так низко, что у Арсения по коже пробежала дрожь. — И я, — чуть увереннее прошептал парень, коснувшись губ коротким, почти неуверенным поцелуем. — Потому душ. — Ладно, но отсосать можно? — Нет. — Арсюня, — Антон опустил лоб ему на плечо и выдохнул так отчаянно, что внутри всё дрогнуло. — Какой ты жестокий. — Наоборот, — он выдохнул мягче, пальцы невольно сжались на его футболке. — Я хочу подготовиться… чтобы ты смог всё. — И римминг? — Да. Можешь приготовить, пока я буду в душе, — он прошептал это прямо в губы, так близко, что дыхание смешалось. — Потом поедим. — Хорошо, но… — Антон прижал его к себе крепче, шепча почти в его волосы: — Ты ведь останешься со мной? Не уйдёшь? — Да, если ты всё ещё хочешь. — Я хочу, чтобы мой парень жил со мной, — в его голосе не было ни капли сомнения. — И я, только в этот раз без Миши. — Да, этот жук даже не сказал мне ничего… — Антон на миг застыл, а потом низко рассмеялся. — Сказал? — Нет. Написал, что «сюрприз» мне отправил. А сюрпризом оказался ты… — Я?! Какой же он козел! Мне он сказал, что ты меня ждёшь и будешь очень рад. А ещё завтраки попросил готовить и присматривать за тобой! — Настоящий жук, — Антон низко рассмеялась, и прижав парня ближе, пошел в сторону ванны. — Я тебя донесу, ладно? Хочу хоть немного ещё… Рядом. — Я быстро.

***

— А что сказали твои любимые одногруппники? — голос Антона прозвучал лениво, но слишком внимательно. Он уже полчаса валялся на кровати, глядя в потолок и пытаясь переварить всё, что произошло. Арсений неуверенно опустился на край кровати, пальцы на поясе халата дрогнули. Он медленно стянул ткань с плеч, будто преодолевая невидимое сопротивление, и, собравшись с силами, тихо заговорил: — Сначала смеялись. Не верили, что мы можем жить вместе. Потом, когда ты пару раз подвёз меня на пары — заткнулись. А потом начали шутить… что такой бедный студент, как я, может расплатиться с тобой только телом, — он сжал колени руками, и опустил взгляд. — Но я ведь не очень красивый. А такой, как ты… должен спать с красивыми. Значит, я плачу за всё курсовыми и другими работами. Он замолчал, потом выдохнул тише: — А ещё я слышал про вечеринки, на которые тебя всегда зовут, и все девчонки на тебя там вешаются. А тот парень… — Арсений на миг прикрыл глаза. — Который меня тогда ударил… Сказал, что я для тебя как бесплатная дырка. А значит, и для всех. — Прости, что спросил, — Антон выдохнул слишком резко и тут же прижал его к себе так, что у Арсения едва не перехватило дыхание. — Надо было ему ещё пару раз по яйцам зарядить, чтоб заткнулся. — Ты его… избил? — Нет, конечно, — Антон сдержал слишком яростный смешок, прижимая его крепче. — Хотя очень хотелось. — Спасибо, правда, — Арсений уткнулся носом в его грудь, голос стал чуть мягче. — Я хотел рассказать сразу, но… решил, что это не важно. — Подумал, что они правы? — Антон заглянул в его лицо, в голосе дрогнула злость. — Решил, что я могу тебя обидеть? — Нет, но я ведь тебе так и не заплатил, а значит… Ты мог бы использовать меня. — Арсюнь, я бы никогда… Слышишь? Ты такой чудесный, такой сексуальный, что я с ума сходил от желания прикоснуться и поцеловать тебя, а ты бегал и… Я подумал, что нравлюсь тебе, а ты… — Я думал, ты просто хочешь оплату, — тихо, но упрямо выдохнул парень. — Оплату я не хочу, — Антон склонился ближе, обжигая дыханием. — А вот тебя — очень хочу. — Антон, я правда… — Арсений неуверенно поджал губы, пряча взгляд за длинными ресницами. — Раньше никогда. — Никогда? — голос парня дрогнул, но в глазах вспыхнул не холод и не насмешка, а азарт. Интерес, от которого у Арсения сердце ухнуло в живот. — Тогда я буду осторожным. — Спасибо, — он неловко поддался ближе и прижался к груди. — Просто… если я буду делать что-то не так или говорить лишнее — скажи сразу. Я не хочу… всё испортить. — Арсюнь, — Антон мягко улыбнулся и подтянул подушку себе на колени. — Ты даже если захочешь, ничего не испортишь. — Дурак, — почти неслышно пробормотал Арсений, опускаясь спиной на подушку. Получилось слишком мило, слишком неправильно. Он лежал у Антона на бёдрах — растерянный, открытый, с тем самым взглядом снизу вверх, в котором смешались смущение и беззащитность. Казалось, он не знал, куда себя деть, как дышать, куда спрятать то, что уже невозможно было скрыть. Ресницы дрожали, щёки горели тёплым румянцем, и в каждом его движении читался страх, смешанный с ожиданием. Он не отстранялся — только лежал, изредка замирая, словно всё внутри боролось с желанием уйти и одновременно остаться. — Можешь лечь на живот? — голос Антона звучал мягко, без давления, но всё равно заставил Арсения вспыхнуть. Щёки залило жаром ещё сильнее, дыхание сбилось, и он резко отвернулся, не позволяя перехватить своё запястье. Он будто сорвался в панике, быстро повернулся спиной, прижался горячими ягодицами к животу Антона и рвано выдохнул, словно сдался, но не до конца. Его плечи дрожали, спина поднялась дугой, а руки судорожно сжали край подушки. Антон замер, всматриваясь. Даже со спины всё было слишком заметно: покрасневшие уши, шея, по которой поднималось тепло, и тонкие лопатки, едва заметно дрожащие при каждом вдохе. Эта смущённость, такая искренняя и трогательная, распирала его изнутри. Хотелось рассмеяться, но вместо этого Антон лишь чуть крепче прижал его к себе, чувствуя, как Арсений дрожит от каждого касания. Он видел, как напряжение и неловкость постепенно смешивались с чем-то другим — с тем тихим, скрытым желанием, которое Арсений не умел прятать. — Малыш… — Антон мягко обнял его за грудь, прижимая к себе так крепко, что сопротивление растворилось. Руки Арсения дрогнули, опустились вдоль тела, а из горла вырвался тихий, едва различимый всхлип. — Прости… я ведь говорил… — каждое слово давалось ему мучительно, и Антон почувствовал — ещё миг, и он сорвётся, убежит. — Всё в порядке, — прошептал он прямо в шею, горячими губами обжигая тонкую кожу. — Эта поза идеальна. Так я могу тебя держать. Видеть. Обнимать. — Но ты ведь не хочешь на меня смотреть, да? — его голос сорвался, плечи напряглись, он поддался вперёд, но Антон удержал, сильнее прижимаясь к его спине. — Я… дурак. — Я дурак, — мягко рассмеялся Антон, прижимаясь губами к его шее. — Ничего тебе не объяснил, а теперь с ума схожу и не могу думать. Ты мне очень нравишься. Знаешь? Целиком. От носа — до пяточек, которые ты так любишь высовывать из-под одеяла. — Откуда? — он резко обернулся через плечо и почти врезался в лицо Антона. — Прости… — Прощаю, только не извиняйся больше, — Антон тихо рассмеялся и оставил поцелуй у самого края его щёки. — Когда я ночевал у тебя в комнате, несколько раз ловил твою пятку на своих ногах. — Это… Прости, пожалуйста, — Арсений вспыхнул ещё ярче, уткнувшись в подушку. — Это ужасно. — Нет. Но когда ты так смущаешься — становишься чертовски горячим. — Отпусти тогда… и я уйду. — Куда уйдёшь? — Антон сжал его крепче, дыхание скользнуло по шее. — Я тебя не отпущу. Никогда. — Но я ведь всё уже испортил… — Что именно? — он коснулся губами его плеча, мягко прижимаясь. — Расскажи. — Поза эта дурацкая, и я… Ты сам всё понимаешь… — Знаю только то, что ты пахнешь слишком хорошо и уже который раз о мой член трёшься. — Прости! — Арсений резко подался вперёд, но Антон мягко уложил его на подушку, прижимая ладонь к дрожащей спине. — Всё в порядке, слышишь? — он скользнул губами вдоль позвоночника, задерживаясь на каждом позвонке, оставляя маленькие влажные отметины. — Я хочу, чтобы ты расслабился, успокоился немного… Возбудился. — Да, я сейчас, прости, — он снова пробормотал неразборчиво и едва не всхлипнул. — Я такой… — Растерянный? — Странный, — выдохнул парень, сжимая край подушки. — Так хотел с тобой переспать, а я сейчас… Лёг неправильно, несу чушь. Мне, наверное, нужно было просто отсосать, сказать тебе, какой у тебя член классный и как я хочу его внутри… — А ты хочешь? — Антон выдохнул в ямочку на пояснице. — Думаешь, тебе понравится? — Не знаю… — виновато прошептал Арсений. — Я ведь даже с игрушкой не пробовал. Только пальцы. — Хочешь, я буду использовать только пальцы? Привыкнешь ко мне, потом продолжим… — Да? Хочешь сказать, тебе этого будет достаточно? — Арсений попытался рассмеяться, но звук вышел срывающимся. — Никогда не поверю. Все говорили, что ты… Он замер. Тело выгнулось. Горячее, влажное прикосновение скользнуло вдоль его отверстия, оставляя за собой медленный, обжигающий след. — Антон… — выдох сорвался сам собой, хрипло, с дрожью, в которой смешались растерянность, неверие и что-то ещё, слишком живое, чтобы скрыть. — Никто из твоих ребят не был у меня в постели и не будет. А ты всё думаешь не о том, — мягко сказал Антон и снова скользнул языком к его ягодицам. — Ты… что делаешь? — Арсений захлебнулся собственным голосом, дёрнулся вперёд, будто хотел отползти. — Прекрати! — Нет, — тихо ответил Антон и, сжав его бедро, резко притянул назад. — Тебе нужно расслабиться. — Да я… Как?! — он обернулся через плечо и посмотрел так отчаянно, так открыто, будто просил понять то, что невозможно объяснить. Антон замер, поднял глаза, и в этом коротком мгновении между ними повисла плотная, как воздух перед грозой тишина. — Больно? — Ты… там… — А ты тут, — едва сдерживая смешок, выдохнул Антон. — Ещё что-то? — Да! Ты меня там… лизал! — Рад, что ты заметил. Если не против — я бы продолжил, — Антон не удержался от глупой улыбки и сунул под живот парня ещё одну подушку. — Антон! — Арсюнь, ну что опять? Не понравилось? Так я же даже не начал. Поза неудобная? Поменяем. Почему ты дрожишь так, будто я собираюсь тебя убить? Я ведь всё уже сказал, всё объяснил. Что-то забыл? — Ты мне тоже очень нравишься, — сдавленно прошептал Арсений, прикусив губу до боли. — Я так волнуюсь, что сердце сейчас выскочит. Понимаешь? Я могу переспать с парнем своей мечты, а вместо этого… несу всякий бред. — Арсений… — устало протянул Антон, проводя ладонями по дрожащим бёдрам. — Арсюнь… Я всё ещё тут и рядом с тобой, слушаю всё, что ты говоришь и то, что тебя волнует. Это не бред, это твои чувства. Я понимаю, как сложно принять всё, что сейчас произошло, потому не хочу давить и не буду. Я всё ещё хочу довести тебя до оргазма, хочу тебя поцеловать и быть рядом. Секс… Он может подождать, но попробуй расслабиться немного и кончи хоть раз, ты ведь так много раз убегал от меня скрывая своё возбуждение… Я не зайду дальше, хорошо? Сегодня только язык, даже без пальцев. Только не дрожи так сильно в моих руках, я сам начинаю за тебя бояться. Арсюнь… — Антон резко осёкся, заметив несколько слезинок, которые стекали по щеке парня. — Ты чего? — Ты мне очень нравишься, правда, и я хочу заняться с тобой сексом, — дрожащим голосом сказал Арсений. — От одной только мысли с ума схожу, всё время сходил. Я так давно смотрел на тебя, возбуждался и хотел… Это было неправильно, так нельзя, а сейчас… — А сейчас всё можно, — тихо сказал Антон, прижимая его крепче и зарываясь лицом в волосы. Его дыхание было тяжёлым, но в нём слышалась только нежность и усталое облегчение. — Сейчас тебе можно всё. Потому хватит плакать у меня на руках. Я думал, что до крышесносного оргазма тебя доведу, что ты не сможешь сдержаться, а ты тут… — Я не плачу, — сорванно прохрипел Арсений и всё же неловко отстранился. Его глаза блестели, щеки горели. — Просто… я очень счастлив, что тогда пришёл именно к тебе. — И я счастлив, Арсюнь… — Антон наклонился ближе и выдохнул горячо, прямо в ухо. — Ты ведь привык всё держать под контролем. Так помоги мне. Подержи себя… раскрой для меня. Арсений замер, его плечи затряслись от напряжения, но он всё же кивнул. — Мг… — едва слышно прошептал парень и снова лёг на подушки, дрожащими пальцами раздвигая ягодицы. Его движения были неловкими, смущёнными, но от этого ещё более возбуждающими. — Обожаю твой характер… — довольно потянул Антон, наклоняясь ближе. Тёплая слюна обожгла сжатое отверстие, язык уверенно скользнул внутрь, и Арсений мелко затрясся, поддаваясь назад, навстречу. У Антона от этой неуверенной попытки быть ближе к нему, внутри зародилось что-то такое, что он едва мог контролировать. Он начал двигаться увереннее, настойчивее, так, как мечтал ещё тогда, когда впервые увидел возбужденного до предела Арсения на своей кровати. Увидел его дрожащие бедра, которые он сейчас осторожно придерживал и нежно поглаживал, увидел длинные пальцы, которыми он растягивал себя, а сейчас раскрывал себя для Антона. Тело отзывалось на каждое касание, будто само знало, как быть ближе. Воздух между ними стал плотным, горячим, пропитанным чем-то неуловимо личным. Арсений прижался сильнее, не скрывая дрожи, и Антон почувствовал, как с каждым его вдохом в нём рождается что-то мягкое, почти болезненное — желание удержать, согреть, не дать исчезнуть этому звуку, этому вздоху. Пальцы скользили по коже так неуверенно, будто спрашивая разрешения. И всё же в этих прикосновениях было больше, чем просто любопытство: тихая просьба, знакомое доверие, то, что нельзя было выразить словами. Антону понадобилось всего несколько секунд, чтобы смазать пальцы и медленно протолкнуть их внутрь. Арсений резко вдохнул, будто воздух застрял где-то в горле. Грудь вздрогнула, дыхание сбилось, и на секунду показалось, что весь мир сузился до этого звука. Его дрожащие пальцы всё ещё сжимали ягодицы до красноты, удерживая себя в этой позе. Антон склонился ниже и мягко коснулся губами его напряжённых пальцев, словно снимая с них тревогу поцелуями. — Умничка, Арсюнь… всё хорошо, — хрипло прошептал он, не в силах сдержать довольную, жадную улыбку. Его взгляд скользнул вниз: длинные худые ноги Арсения, дрожащая спина, блестящая от мелкой испарины, каждый изгиб, каждая мелкая судорога. Антон едва удерживал себя — хотелось всего сразу: вылизать, зацеловать, покусать, хотелось прижать к себе и не отпускать. Он медленно скользнул губами вдоль спины, оставляя россыпь влажных, горячих поцелуев. Кожа под его губами подрагивала, будто от едва сдерживаемого напряжения. Арсений дышал неровно, будто каждое движение отзывается эхом где-то внутри, и всё, что оставалось — идти навстречу, не убегая от этого ощущения. Антон чувствовал, как напряжение между ними тянется тонкой нитью, и любое неверное движение могло её оборвать. Он действовал осторожно, будто удерживая хрупкое равновесие: между болью и удовольствием, страхом и доверием. Каждый вздох Арсения становился ответом, каждым прикосновением он говорил больше, чем словами. И вдруг — короткий вскрик, сдавленный, будто вырвавшийся против воли. Арсений вжался лицом в подушку, выгнулся, словно не знал, куда себя деть. Этот рваный, сорвавшийся стон вернул Антона в реальность, сорвал остатки сдержанности. Его пальцы начали двигаться увереннее, чуть быстрее, с каждым толчком задевая тот самый выпуклый бугорок, от которого Арсений метался по подушкам, глухо постанывая. — С-стой… я кончу! — сорванно выдохнул он, пытаясь оттолкнуть его руку. — Хорошо. Кончай, — спокойно сказал Антон, нежно поглаживая его бедро. — Всё в порядке. — Я не так… Хотел… — Арсений снова простонал что-то невнятно, выкрикнул и сжал подушки ещё сильнее. — Тише, всё хорошо, — сказал он тихо, почти не дыша, продолжая стимулировать простату. — Кончай. — Я хотел с тобой! — дрожащим голосом прохрипел парень и снова застонал, растворяясь в ощущениях. Антон прижимался к его спине, возбуждённый член терся о подушки, а длинные пальцы, словно специально, нажимали только на самые чувствительные места. — Мне остановиться? — он прошептал прямо в волосы, чувствуя, как трясётся тело в его руках. — Если ты хочешь… — Очень хочу! Пожалуйста… — Арсений резко обернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Слишком открыто, слишком искренне — так, что у Антона внутри всё сжалось, и отказать стало невозможно. — Да… сделаю, — голос его прозвучал низко, чуть хрипло, а губы предательски расползались в довольной, почти глупой улыбке. — Командуй, Арсюнь, я готов. — Можешь… как тогда? — он медленно поднялся с подушки и, заливаясь румянцем, сел ему на бёдра, лицом к лицу. — Языком? — Нет! — Арсений резко качнул головой, щёки пылали. — Когда ты… в гостиной. Он произнёс это так неуверенно, что Антон сразу понял — каждое слово далось ему с боем, но он всё равно сказал. И от этого хотелось беречь его ещё сильнее. — Ложись мне на грудь, — мягко кивнул Антон, чуть раздвигая ноги и подталкивая его ближе. — Я всё сделаю. Не зря ведь… спортом с тобой занимался. — Да… — выдохнул Арсений и внезапно прижался к нему, уткнувшись лбом в грудь, будто искал там спасение. — Спасибо… — слово сорвалось тихо, почти беззвучно, но в нём было всё: усталость, облегчение и то хрупкое доверие, которое не нуждалось в объяснениях. — Люблю тебя, — вырвалось слишком быстро, слишком резко, и Антон сразу осёкся, словно испугался собственных слов. Но ответа не было — только смущённая, неловкая улыбка и взгляд, опущенный вниз. Арсений подставил щёку под его поцелуй, и этого оказалось достаточно. — Арсюнь… какое же ты чудо, — тихо, слишком мягко добавил Антон, осторожно толкнувшись внутрь. Арсений мгновенно напрягся, плечи поднялись, будто от холода или внезапного страха. Он вжался в Антона, пряча лицо у груди, и его дыхание сбилось. Губы дрогнули, чуть приоткрылись, из них вырвалось едва слышное, сдавленное, почти стонущее: — Не так быстро… — Прости, я… — начал Антон, но договорить не успел. Арсений сам закрыл ему рот — не словами, а поцелуем. Резким, сбивчивым, неуверенным, но до боли настойчивым. Он вжимался в его губы, словно боялся потерять даже на мгновение, целовал до одышки, до дрожи в пальцах, которые судорожно сжимались на его груди, будто только это удерживало его от того, чтобы рассыпаться прямо в этих руках. Антон отвечал так же жадно, но мягче — целовал, гладил, шептал всякие глупости вперемешку с поцелуями, кусал губы, снова прижимал к себе. Он отвлекал его, успокаивал, а каждое движение продумывал так, чтобы показать — он рядом, он держит, он бережёт. В каждом касании чувствовалась тихая забота, будто страх причинить боль перевешивал всё остальное. — Почти вошёл, — выдохнул Антон ему в губы, чувствуя, как горячее дыхание смешивается. Арсений коротко кивнул, будто сдерживая стон, и крепче сжал его плечи. — Очень больно? — Н-нет… слишком глубоко, — рвано выдохнул Арс, обхватывая его шею руками ещё крепче. — Прости, я могу остановиться… — Не надо. Всё хорошо. Я хочу тебя… целиком, — тихо прошептал Арсений, не решаясь поднять глаза. Он двигался медленно, будто проверяя каждую реакцию, каждый вдох, и прижимал его к себе так крепко, словно боялся потерять. Арсений то замирал, то снова тянулся ближе, будто сам не мог решить — искать ли это прикосновение или спрятаться от него. Пальцы судорожно цеплялись за плечи, дыхание сбивалось, и каждый звук, сорвавшийся с его губ, отзывался внутри Антона горячей волной, пробегающей под кожей. Он чувствовал, как теряет ритм — не от силы, а от того, что между ними стало слишком много всего сразу: напряжения, тепла, беспомощного желания быть ближе. Каждое движение, каждый дрожащий вдох Арсения будто расшатывал внутреннее равновесие, заставляя забыть о времени, о словах, обо всём кроме него. — Хорошо… только постарайся не сжиматься так сильно от каждого толчка, ладно? — Ты… чувствуешь? — дрожащим голосом выдохнул парень и спрятал покрасневшее лицо в его шею. — Арсюня… — подавив глупый смешок, сказал Антон и мягко погладил парня по спине. — Всё в порядке, но я могу двигаться? — Да… — Хорошо. Антон делал пробные толчки, медленные, выверенные, словно подбирая угол и проверяя каждую реакцию. Его ладони крепко держали бёдра Арсения, пальцы вжимались в кожу, не позволяя отстраниться. Каждый тихий, сбивчивый выдох парня отзывался внутри Антона странным удовлетворением. Он двигался осторожно, но в то же время уверенно, будто изучал его тело заново. Арсений в его руках тихо вскрикнул, коротко и жалобно, и сразу обнял его сильнее, вжимаясь дрожащими губами в шею. Его тело содрогалось, дыхание сбивалось на каждом толчке, а Антон только улыбнулся краем губ и сделал ещё несколько движений, чуть глубже, чуть увереннее. Парень дрожал, почти метался, глотая рваные вздохи. Его грудь тяжело вздымалась, по коже катились капли пота, а руки то хватались за плечи Антона, то судорожно царапали его спину. В какой-то момент он начал не стесняясь тереться о живот Антона, в отчаянной попытке догнать оргазм, выдыхая ему прямо в ухо, горячо и прерывисто. — Ты скоро? — сдавленно прохрипел Антон, сжимая его бёдра и удерживая крепче, чем следовало. — Всё хорошо? — Не останавливайся, — выдох сорвался с губ Арсения почти в крик, он вжался ещё сильнее, будто хотел раствориться в нём, стать одним целым. Из его приоткрытых губ вырвался рваный, почти отчаянный стон, и новая волна дрожи прошла по телу. Антон ускорился. Его движения стали резкими, настойчивыми, каждый толчок проникал глубже, словно он намеренно гнал Арсения к самому краю. Под его руками парень дрожал, тело ходило мелкими волнами, сердце стучало так яростно, что казалось, его можно услышать даже сквозь кожу. Дыхание срывалось на хрип, губы дрожали. Ещё несколько секунд — и Арсений не выдержал: сорвался и кончил с протяжным, надломленным стоном, уткнувшись лицом в его шею, дрожа всем телом, будто его выворачивало изнутри. — Я… — он хотел что-то сказать, но слова не шли. Лишь рваное дыхание, тихие срывы, стоны, а потом новый, ещё более отчаянный выдох. Антон не останавливался. Его толчки были всё такими же уверенными, всё там же — прямо в самые чувствительные точки. Он двигался ритмично, целенаправленно, снова и снова проводя по тому месту, откуда по телу Арсения расходились горячие, электрические импульсы. Каждое движение заставляло его сжиматься, выгибаться и снова хвататься за Антона, в попытке удержаться. Арсения било мелкой дрожью. Он скулил, иногда кусал Антона за плечо или шею, будто не выдерживал накатывающих волн, а потом снова прижимался, обнимал его до боли крепко, умоляя шёпотом: «Не останавливайся…». Но Антон и не думал останавливаться. Наоборот, он срывался на бешеный ритм, на сильные толчки, намеренно загоняя его в новый круг. Его руки крепче сжимали бёдра, дыхание становилось тяжелее, но вся его власть и внимание были сосредоточены только на Арсении. Он хотел свести его с ума, стереть всё, кроме этих ощущений. И у него получалось — каждый толчок заставлял Арсения дрожать, будто ток проходил по телу, и с каждым разом из его губ вырывались новые, хриплые стоны. В какой-то момент парень начал метаться в его объятиях, как потерянный зверёк. Его тело уже не слушалось, спина выгибалась, пальцы судорожно хватали всё, до чего могли дотянуться. И тогда это случилось — новая волна накрыла его, слишком быстро. — Нет… стой… — сорванным голосом вскрикнул Арсений, но договорить не успел. Его тело выгнулось дугой, дыхание перехватило, и он содрогнулся в сухом оргазме. Слишком резко, слишком мощно. Его мышцы свело, пальцы на руках и ногах поджались, грудь тяжело вздрагивала от каждого удара сердца. Оно билось так быстро, что он едва мог вдохнуть. По телу прошёл яркий разряд, оставив его полностью обессиленным. Антон кончил следом, толкнувшись всего несколько раз. Его дыхание сбилось в низком, глухом выдохе, руки сами вжались в дрожащее тело парня, и он рухнул вместе с ним, прижимая к себе. — Тише… я рядом, — охрипшим, низким голосом шептал он, обнимая и гладя по влажной спине. Его руки дрожали так же, как и тело Арсения. — Всё в порядке. Дыши. — Я… — Арсений хотел что-то сказать, но только рвано втянул воздух и снова вжался в его грудь, дрожащими пальцами цепляясь за кожу. — Люблю тебя, — тихо, почти с улыбкой выдохнул Антон и поцеловал его за ухом, мягко, успокаивающе. — У тебя был ещё один оргазм, всё нормально. Испугался? Или было слишком? Арсений замер на мгновение, будто боялся поверить, а потом прошептал уверенно, почти упрямо: — Люблю тебя. Очень. И… да, очень приятно. — Я рад, — Антон крепче прижал его к себе, скрывая в волосах довольный смешок, и закрыл глаза, всё ещё ощущая дрожь его тела в своих руках.

« Я боюсь потерять тебя даже в мыслях,

потому что ты уже стал частью каждого моего дня.»