Не жизнь, а сказка

      Когда они встречаются впервые, Ин Хо пытается Ки Хуна убить. Или хотя бы словить. Мужчина носится по всей кухне с веником, ругаясь сначала себе под нос, а потом так, что и посетители ресторана, если бы они были, обязательно бы слышали каждое слово повара.       Ки Хун же улепётывает на своих коротких (хотя бы четырёх, и спасибо) лапках, роняет ножи, вилки, даже одну пустую кастрюлю, наконец заползая на самый высокий шкафчик и пытаясь там передохнуть.       Ин Хо угрожает ему веником, но тоже быстро выдыхается, так и хватаясь за колющий бок и наблюдая за хаосом на кухне. Когда эта позорная крыса вдруг открывает рот и Ин Хо слышит оттуда родной язык, то он падает в обморок. Приходит в себя, когда крыса неловко прыгает на ручке пульверизатора, пытаясь пшикнуть на лицо мужчины лимонным соком в попытке привести его в чувства. Спасибо, что не уксусом.       Хван резко хватает крысу в руки и хочет выкинуть (и уволиться, а то говорящие крысы – это ненормально даже для галлюцинаций), но та начинает просить пощады, умоляет не выкидывать её назад на улицу и даже заявляет, что может быть полезной.       Хван страдал одной из самых неопасных, но неизлечимых болезней – хроническое одиночество, оттого наутро перспектива дружить с крысой показалась ему не самой ужасной. Ночью он всё-таки выкинул её за пределы ресторана, но, когда пришёл на смену на следующий день, то заметил её около входа. Крыса представилась Ки Хуном и заявила, что никакая она не помойная, а очень даже благородная, просто заколдованная.       – И кто тебя заколдовал?       – Ты сказок не читал? Злая старая колдунья за то, что отказался жениться на её дочурке.       Оказалось, Ки Хун отлично готовит. Он заявляет, что мечтал быть поваром, но с самого его рождения судьба распорядилась иначе, а после проклятья он и вовсе был вынужден сбежать из дома и ютиться по канализациям, чтобы не быть съеденным котами и прочими.       – Я давно тут живу, на самом деле, и знаю, что ты, Ин Хо, просто отвратительно готовишь. Ты не представляешь, сколько раз я помогал твоим кулинарным шедеврам, чтобы никто не отхватил несварение. Каким образом тебя до сих пор не уволили?       – Если давно тут живёшь, значит, знаешь, что у нас есть кошка, так что я бы на твоём месте много не пищал, – фыркает Ин Хо, хотя Ки Хун прав: он здесь работает только из-за того, что его отец – владелец ресторана – и пристроил сына под крыло. Хван младший не долго сопротивлялся и согласился на такое предложение, вот только кулинарные способности у него были, откровенно говоря, на нуле. Коллеги считали, что он в этом ресторане существует для красоты, и это был своего рода даже комплимент. Ин Хо не обижался, но и подробнее с кем-то своё положение тут не обсуждал. Кроме, о, диво, крысы.       Несмотря на странное знакомство, Ин Хо после закрытия ресторана даёт Ки Хуну шанс... И тот действительно умеет готовить. Крыса ловко прыгала по кухонным принадлежностям, забавно пища себе что-то под нос, когда устраивала своеобразный стрипдэнс, крутясь на лопатке в попытке перемешать соус на сковороде.       Ки Хун требует Ин Хо попробовать его блюдо и, как бы тот ни упирался, он всё-таки берет вилку. Похвала и восторг для крысы оказалась отправной точкой: он теперь от Ин Хо почти не отходил и часто готовил что-то после закрытия ресторана, заставляя неголодного Ин Хо забрать что-то домой. После удачно проведённых переговоров о том, что Ки Хун мог бы помогать Хвану взамен на защиту от толстой кошки в пределах этого заведения, он бегал внутри на полных правах.       Сначала он просто подсказывает повару, что, как и в каких пропорциях стоит добавлять в блюда, но в один вечер, когда у того хватает мозгов зачем-то налить воды в раскалённую сковороду с подсолнечным маслом, нагло прыгает со столешницы в фартук Ин Хо, ловко и быстро заползает ему прямо на голову, скидывая колпак, и... Начинает управлять движениями мужчины, просто дёргая его за волосы. Мужчина сначала возмущался, ойкал и ругался, но решил подчиниться грызуну, чтобы тот прекратил угрожать откусить ему ухо.       В таком тандеме Ин Хо совсем скоро становится чуть ли не лучшим поваром ресторана. На него удивлённо смотрели все, от посетителей до отца, но молчали, лишь кидая подозрительные взгляды. Он всё-таки был человеком закрытым и никто не осмеливался спрашивать, с каких пор, где и как Хван прошёл кулинарные курсы.       Ин Хо же почувствовал, что к Ки Хуну привязывается. Он оказался не просто хорошим поваром, но и отличным собеседником и слушателем, он даже смеялся над шутками Хвана, который привык к тишине после них в любой компании.       Ки Хун любил сидеть в кармане фартука Хвана, когда командовал на кухне и видел, что его непосредственного участия в приготовлении блюда не требуется, с радостью брал кусочки фруктов и другой еды из рук мужчины, и забавно махал хвостом, когда был чем-то, например, недоволен или, наоборот, слишком рад. Крыса привыкла к Ин Хо и вскоре окончательно перестала бояться, что её выкинут на улицу или, что хуже, скормят агрессивной кошке.       Поэтому, когда в один вечер, Ин Хо вдруг не даёт ему спокойно и привычно спрятаться в небольшой дыре в стене, в которой он и жил, Ки Хун напрягается. Ин Хо перехватывает его одной рукой и засовывает в карман пальто, заявляя, что они идут к нему домой. Крыса была настолько шокирована, что даже не возмущалась, мирно лежала в кармане под тёплой рукой Хвана, обвивая мизинец хвостом.       Мужчина действительно привёл его в свою небольшую квартиру и заявил, что теперь они будут жить тут вместе, и, хоть крысы плакать не умеют, Ки Хун был чертовски близок к этому тогда: ему уже несколько лет светили только канализации да дыры в стенах. Он ограничился тем, что подбежал к ноге Хвана и обнял короткими лапками его щиколотку, крича слова благодарности так громко, чтобы его было слышно с уровня пола.       Они начали жить вместе. Ки Хун всё так же помогал Ин Хо на кухне, чем выводил ресторан на принципиально новый уровень, Хван же в ответ подкармливал его тем, чем мог, пускал в свою раковину в квартире помыться и только после этого – в свою кровать. Мужчина не настаивал на сне вместе, не зная, где крысе понравится больше, и предлагал ей даже мусорку, за что ему начали угрожать откусить палец. Но Ки Хун ещё в первый день заполз на его подушку и скрутился там словно кот, заявляя, что тут «очень вкусно пахнет», поэтому и спать он будет здесь.       Через какое-то время Ин Хо начал просыпаться с Ки Хуном на груди, замечая его забавную привычку спать на спине, вытянув лапки вверх. Ин Хо тогда легко гладил крысу по животу и тем самым будил, но с себя не сгонял: чистая же, заколдованная, вряд ли с чумой, так чего бубнеть?        – Ки Хун, – вечером выходного дня зовёт Ин Хо, который уже без стыда признавался себе в том, что его единственным и по совместительству лучшим другом была заколдованная крыса, которая сейчас смотрела на него чёрными глазами-бусинками и дёргала ухом. Ещё секунду назад Ин Хо гладил его пальцем и то, что он остановился, не очень устраивает Ки Хуна. – А... Ты не знаешь, как тебя расколдовать? – аккуратно интересуется Хван, на что крыса закрывает глаза, пряча голову в лапках.       – Знаю, – звучит как-то слишком печально как для возможности вернуться в человеческое тело. Ин Хо молчит, намекая, что ждёт ответа, и Ки Хун поднимается на задние лапы, садясь на груди мужчины. – Сильно удивишься, что проклятье снимается поцелуем любви?       А Ин Хо удивился. Ки Хун начинает странно дёргать лапками и сползает с Хвана, когда замечает его выражение лица, он ползёт на край кровати и скручивается в клубок там.       – Да, целовать крысу – это отвратительно, знаю. Давай не будем про это говорить? У нас там через неделю в ресторан какой-то критик важный приедет, будем думать про него. Доброй ночи, – Хван жалеет явно опечаленного Ки Хуна, но не спорит и молча накрывает зверька специально купленным для него же шерстяным платком.       Сам Ин Хо заснуть не может ещё около часа: думает над словами Ки Хуна. Целовать крысу – это, наверное, действительно отвратительно, но... А куда её целовать-то? В нос? Ин Хо поворачивается к уснувшему Ки Хуну и решает откинуть странные мысли из головы.       Из ресторана строжайший критик уходит довольным. На кухне всё пошло не так, как должно было, из-за того, что и Ки Хун, и Ин Хо витали в своих мыслях уже несколько дней (Хван не мог проиграть крысе в гляделки). В итоге они вынесли гостю чёртов рататуй. Строгий, будто наевшийся лимонов, мужчина придирчиво осмотрел Хвана, остановил взгляд на его колпаке, будто чувствовал, что в нём сидит подтверждение антисанитарии данного заведения, но от блюда остался в таком восторге, будто оно ему самые лучшие моменты из жизни напомнило.       Он пообещал лучшую рецензию ресторану, и весь вечер Ин Хо принимал поздравления и благодарности от коллег и отца, и только спустя пару часов счастливый открыл дверь квартиры. Ему хотелось петь и танцевать, поэтому он и не выпускает Ки Хуна, а берёт его на руки и кружит в ладонях, заваливая крысу комплиментами и благодарностями под её тихий радостный смех-писк.       Он и сам не понял, не помнит даже, каким именно образом поднёс крысу к себе и радостно чмокнул её в мордочку, но уже через несколько секунд жмурился от ударившего прямо в глаза яркого света. Ин Хо чуть не падает, когда вместо привычного небольшого веса на руках ощущает вес вполне взрослого человека, но он крепко прижимает того к себе, глядя на золотые блёстки с открытым ртом. Когда те рассеиваются, Хван смотрит на такое же удивлённое лицо перед собой, и медленно осознаёт, что произошло.       – Ки Хун?.. – на всякий случай уточняет Ин Хо, судорожно впиваясь пальцами в чужие бёдра. От шока парень перед ним даже не думает слезать, всё так же смотрит на Хвана идеально круглыми глазами. Он не верит в то, что видит свои человеческие руки и может смотреть на полюбившегося уже повара с высоты человеческого роста. Пусть и на его руках, так даже лучше.       – Хорошо, что меня заколдовали в одежде. Было бы неловко, – Ин Хо нервно смеётся, когда до него доходит, что он вообще-то поцеловал крысу. Но сейчас она выглядит настолько очаровательной и сбитой с толку, что Хван не может не поцеловать её ещё раз.       Он крепко прижимает парня к себе, чувствует его улыбку своими губами и нежно сцеловывает ту. Ки Хун не может поверить своему счастью: наконец-то, спустя столько лет, он может кого-то обнимать за шею, перебирать мягкие волосы на затылке и ощущать чужие губы на своих. И его даже обнимают, трогают, слишком нагло, конечно, но не менее от этого приятно, наглаживая бёдра и ягодицы.       Хван тоже своему счастью поверить не может, смотрит на юного красивого (ужасно красивого, заколдовать его в крысу было преступлением) парня и не может остановить в себе романтические позывы.       Уже лёжа в кровати, он интересуется, думал ли Ки Хун о том, что будет делать, когда проклятье спадёт. Тот пожал плечами и вдруг так легко заявил, что является вообще-то потерянным давно принцем их королевства, что Ин Хо не сразу верит в то, что всё услышал правильно.       – Принцем?       – Ага. С короной маленькой такой, – зевает привычно развалившийся на его груди парень, обводя неоднозначные фигуры в воздухе рукой.       – Ки Хун, какая у тебя фамилия?       – Сон Ки Хун моё полное имя, – обыденно заявляет парень. Он выглядит уставшим, но Хван всё-таки поднимает его за плечи, заставляя посмотреть на себя.       – Ты серьёзно?       – Ты поверил говорящей крысе, но не говорящему человеку? У тебя всё хорошо?       – Ки Хун, но если ты наш принц, то... Я не знаю... Я ведь просто...       – О, нет, не думай об этом, очень тебя прошу. Традиции давно должны уйти в прошлое, так что я не хочу возвращаться домой и заявлять всем, что жив и здоров. Помнишь, я говорил, что был вынужден бежать? Не только из-за того, что я отказал какой-то заморской красавице и её тётка-бабка-шаманка прокляла меня, но из-за того, что от меня тогда все и отвернулись. Принц-крыса – смех, и только. Я не сбегал, меня выкинули оттуда, решив, что наследник утрачен. Так что, отвечая на твой вопрос, я бы хотел... Остаться с тобой? И, может, устроиться в ресторан. Начать жить ту жизнь, о которой мечтал: быть поваром, жить без обязательств, навязанных фактом рождения, обниматься и целоваться с любимым человеком и... Всё сопливое далее по списку. Там мне такого не дадут.       Ин Хо нужно время, чтобы это обдумать, но в конце концов он, конечно, соглашается. Ки Хун с его-то навыками без трудностей устраивается в ресторан, теперь полноценно учит Ин Хо готовить и зажиматься по углам, пока никто не видит. Они живут в его небольшой квартире, как бы Ин Хо ни было стыдно, что это далеко не уровень дворца, в котором Сон вырос. Ки Хун напоминает, что тот вообще целовал крысу, так что за интерьер переживать не стоит, и это Ин Хо считает справедливым замечанием.       Они не сомневаются в чувствах друг друга, так и живут в квартире Хвана, ходят на работу в один ресторан, много целуются и знают: никто никогда не увидит заголовки в газетах о том, что пропавший принц королевства Кальмаров наконец-то вернулся.

И жили они долго и счастливо.

Конец.