Мама

      Телега растворилась в утреннем, сиреневом тумане. Ехать до деревни Ровное по кривой, извилистой дороге ещё долго. Давно я не был в родных местах.       Здесь мало что изменилось с моей юности: всё те же берёзки стоят, всё те же бескрайние поля засеянные рожью и овсом. Только теперь тут техники больше, развитие хоть какое-то. Правда на машине сюда всё равно не доехать, пришлось как раньше: поездом, потом пешком топать, и вот, старик Авдеич меня подобрал.       Мне кажется, что он всегда был каким-то старым. Как ни приеду к маме в гости, всё такой-же он. Его глаза на старом, морщинистым лице очень живые, цвет их фиалковый, необычные такие глаза. Он всегда по-доброму улыбается сквозь косматую бороду, и от его зелёного ватника знакомо пахнет сеном и махоркой. К своему стыду, я никогда не знал сколько ему лет.       Вот уже шесть лет прошло с последнего раза, а Авдеич всё в одной поре меня встречает. Молоко по деревням собирает и возит на завод сдавать.       — Как там мама? Я с ней созваниваюсь конечно, но приехать не мог.       — Настёна наша не плохо живёт, крышу починила и хрюшку завела. Забот у неё много. По осени резать надо.       — Не болеет? Ато она такая, не признается если что-то не так.       — Здорова. Не хворает. Другим помогает, как всегда. Ты же знаешь, она лучшая травница на всю округу была и есть.       Помолчали какое-то время. В телеге на кочках стукаются пустые молочные бидоны. Я вспоминал как мама мне закрывашки передавала в город. Среди них были баклажаны и патиссоны. Острые, с чесноком. Мне тогда вся общага завидовала и маму хвалила. Как дипломную работу защитил, мне хорошую работу предложили и пришлось уехать. Мама плакала и просила звонить. Я на почту к ним звонил каждую субботу. Мама всегда была там. Ждала звонка в любую погоду. А как она обрадовалась, когда неделю назад я сказал ей, что еду домой! Неделю почти ехать пришлось. Скоро меня повысят и поближе к дому переведут. Чаще смогу навещать её.       — Женя, а что там у городе? Инновации говорят в деревни внедрять будут, — голос старика скрипучий, но всё ещё бодрый.       — Да то только обещают, байками кормят лиловыми. Сказочники ещё те.       — А, ну понятно, врут много. Мне б телегу новую достать бы, да лошаденку ешо одну прикупить. Вот радость была б мне.       — Авдеич, я тебя обрадую, в райцентре вам хотят машину выделить для сбора молока. Сам слышал.       — Жень, так енто, они уже пять лет хотют. Да пустое оно всё. Пока дорогу нам хорошу не сделают, ни одна машина нормальная сюды не проедет так - то. Мы замолчали, на горизонте уже показалось Ровное.       Вот и дом наш, ещё прадед строил до революции. Старый, добротный, как же им завидовали, но не тронули, на удивление, когда раскулачивание было. Он мудро тогда поступил, первый своё хозяйство в колхоз перевёл, семья дороже каких-то свиней с козами.       Мама моя всё такая же, волосы в тугую косу заплела и платок, подарок мой, аметистовый на плечах. Нарядная у меня мамуля, и не старая совсем. Круглолицая и улыбчивая, трудолюбивая и добрая. Спрыгиваю с телеги, и бегу к ней. Она обнимает меня, плачет от счастья и не хочет отпускать от себя. Сейчас я вижу какая она маленькая и сильная. В ней вся сила земли Русской, в ней отражение истинной женской красоты. Жаль, что отец погиб на поле в грозу, не видит нас сейчас. Он был бы рад, что я не забыл свои корни и люблю всё своё, родное.       Мы говорим, говорим и опять говорим. Пьем чай, много ароматного травяного чая. И хочется мне, чтобы мой отпуск никогда не заканчивался. Я не бегу искать старых знакомых, нет. Я приехал к маме, а не к ним. По дому очень много мелких дел. Там подлатать, там подмазать, тут побелить. Всё хочу сделать, пока есть время.       Под вечер ложусь на свою старую, железную кровать и засыпаю так сладко, как можно заснуть только дома. Однажды я приведу в этот дом мою жену, чтобы мама благословила нас и венчание чтоб было в нашей церкви. И пусть мои мечты немного наивные, фиолетовые они какие-то, но мне хочется стремиться к лучшему.