Глава 28
30 июня 2025 г., 12:54
Не было ничего удивительного в том, что слухи о столкновении между Гермионой и Ранкорном распространились по всей школе ещё до завтрака на следующий день. Гарри и Рон, преодолев собственный шок, оставались непоколебимо на её стороне, отбивая попытки других учеников расспросить её об этом инциденте. Гермиона надеялась, что все это скоро утихнет — она не могла позволить себе привлекать к себе ещё больше внимания со стороны Амбридж прямо сейчас.
Профессор МакГонагалл задержала её после двойной трансфигурации тем утром, чтобы получить информацию из первых рук.
— И это занятие должно проходить каждую среду вечером? — спросила МакГонагалл. — С Альбертом Ранкорном, который был назначен внештатным-профессором специально для этой цели?
— Да, — подтвердила Гермиона.
Раздувая ноздри, МакГонагалл тяжело опустилась за свой стол и продолжила допрашивать Гермиону о классе и учителе. Её ответы казались менее чем удовлетворительными, учитывая, что она провела в комнате всего около десяти минут, прежде чем её выгнали. Гермиона была потрясена, осознав, что другие учителя вообще не знали о существовании этого класса.
— Как это вообще разрешено, профессор? — спросила она МакГонагалл, которая выглядела сурово за своими квадратными очками. — Неужели это не имеет никакого отношения к нашему образованию? Можем ли мы обратиться в Министерство?
Губы МакГонагалл поджались. После некоторой паузы она подвинула банку с печеньем вперед на своем столе. Когда Гермиона не сразу взяла одно, она раздраженно махнула рукой вперед.
— Возьмите печенье.
Гермиона осторожно потянулась, чтобы выбрать одно, пробормотав благодарность. Она тихонько жевала его, пока МакГонагалл молча сидела, глубокая хмурость пролегла на ее лице.
Сложив руки на столе, МакГонагалл наконец заговорила.
— Я пока не знаю, что можно сделать, но я намерена расследовать. Я всё ещё заместитель директора, в конце концов, и это кажется вопиющим злоупотреблением положением.
— Значит, вы на меня не сердитесь? — спросила Гермиона, переплетая пальцы на коленях.
МакГонагалл нахмурилась. — Боже упаси, нет. Но, мисс Грейнджер, вам нужно проявлять осторожность. Это очень деликатная ситуация, и мы не можем позволить ей обостриться, пока баланс настолько не в нашу пользу. Вы это и так знаете, но в свете последних событий это стоит повторить.
— Да, профессор, — ответила Гермиона, заставляя себя смотреть МакГонагалл в глаза.
МакГонагалл ещё мгновение задержала на ней взгляд, прежде чем одобрительно кивнуть.
Гермиона чуть не опоздала на урок по нумерологии, наспех пообедав. Она влетела в класс, прибыв сразу за профессором Вектор, которая одарила её улыбкой. Гермиона ответила ей, стараясь не выглядеть слишком виноватой; к счастью, похоже, Дамблдор не счел нужным просвещать профессора Вектор об использовании Гермионой оборотного зелья в конце прошлого года.
Она также с облегчением увидела, что Малфой был на своем обычном месте, без Тео. Быстрый взгляд вокруг показал, что Тео сидит один возле дальнего угла, уткнувшись головой в толстый текст, лежащий открытым перед ним. Бросив на него хмурый взгляд, Гермиона бросила сумку к ногам Малфоя и скользнула на стул рядом с ним. Он посмотрел на неё с ухмылкой.
— Сегодня опаздываешь, Грейнджер, — прошептал Малфой. — Пытаешься заработать себе ещё одно наказание?
Она сузила на него глаза. — Нет. Тео на меня сердится?
Рот Малфоя скривился.
— Нет, — наконец пробормотал он. — Он сердится на меня.
— Но почему…
Малфой покачал головой, указывая на доску, где профессор Вектор начинала переписывать конспект сегодняшнего урока. Гермиона раздраженно фыркнула, прежде чем достать свои принадлежности. Малфой не смог скрыть ещё одну крошечную ухмылку, склонив голову обратно над своими записями.
Как только закончились занятия, Гермиона украдкой зацепила ногой ремешок сумки Малфоя. Когда Малфой потянулся за ней, он несколько раз дернул, прежде чем наклониться, чтобы посмотреть под стол. Увидев, что ремешок обвит вокруг её лодыжки, он тихо фыркнул.
— Изысканно, — пробормотал он, когда комната медленно пустела вокруг них. Гермиона одарила его своей ухмылкой.
Она повернулась к нему, как только профессор Вектор скрылась в своем кабинете.
— Что происходит с Тео?
Малфой нахмурился. — Почему бы тебе не спросить его?
— Потому что мне не удается сказать больше одного слова, прежде чем он убегает от меня. Или делает вид, что не замечает меня. Он даже не взглянул на меня с тех пор, как мы вернулись.
Малфой скрестил руки на груди. Он глубоко вздохнул.
— Тео… — начал он медленно, — У Тео переменилось мнение.
Гермиона нахмурилась. — Что это значит?
— Слушай, не мне… — он замолчал, раздражение на мгновение вспыхнуло на его лице. — Просто оставь его в покое, Грейнджер. Если он захочет поговорить с тобой, он это сделает.
— Я не понимаю, — настаивала она. — Что тебе известно? Что изменилось?
— Я не знаю, — сказал Малфой, в отчаянии вскинув руки. Когда они упали обратно на стол, он рассеянно начал крутить кольцо на мизинце. — Я не знаю. С ним все было в порядке каждый раз, когда я видел его летом, пока в один прекрасный день это не изменилось. Это произошло примерно в то время, когда появился Крауч.
— Почему это должно иметь значение?
— Потому что Крауч живет в поместье Ноттов.
Гермиона ахнула. — Как думаешь, он под Империусом, тогда?
— Нет, — твердо сказал Малфой. — Дело не в этом. Тео почти без труда сбросил Империус в прошлом году, ещё до тренировок по окклюменции.
Гермиона закусила нижнюю губу, обдумывая это. Знает ли Орден, что Крауч живет в поместье Ноттов? Наверняка, если Снейп знает, то и Орден знает… верно?
Она вспомнила кое-что ещё. –Почему вы двое спорили на днях? Перед Уходом за магическими существами? - спросила она.
Малфой вдруг почувствовал себя неловко. Его руки замерли. — Просто небольшое разногласие. Я бы не хотел вдаваться в подробности.
— Хорошо, - медленно сказала Гермиона, заметив напряженность в его плечах. Она наклонилась, чтобы подхватить сумку Малфоя одной рукой, протягивая её ему. — Прости, я не хотела совать нос не в свое дело.
Он один раз наклонил голову в знак признательности, принимая её предложение.
Решив, что сейчас лучше всего последовать совету Малфоя, Гермиона перестала пытаться заговорить с Тео, когда они сталкивались в коридорах или на совместных занятиях. Ей не хватало его добродушных подшучиваний и непринужденного присутствия, но Малфой пообещал, что постарается помочь Тео, чем сможет. Учитывая, сколько всего у неё навалилось в этом году, этого решения пока должно было хватить. Она начинала чувствовать себя так, словно снова вернулась в третий курс.
Если и был какой-то плюс во всем этом, так это то, что отсутствие Тео внезапно дало ей возможность узнать Дафну во время Древних рун. Дафна оказалась прекрасным собеседником, и Гермиона быстро поняла, что, хотя она и говорит тихо, Дафну ни в коем случае нельзя назвать нелюдимой. У неё всегда была готова улыбка, и, казалось, она умела располагать к себе людей. На самом деле, Дафна была настолько не похожа на то, что она ожидала, что Гермиона была совершенно потрясена, узнав, что её лучшая подруга - Пэнси Паркинсон.
— Паркинсон? - переспросила Гермиона однажды перед уроком. — Ты сейчас сказала, что вы с Пэнси ездили в отпуск на Капри летом?
— Совершенно верно, - сказала Дафна, ослепительно улыбаясь.
Гермиона в недоумении наклонила голову. — Но я никогда не видела вас вместе.
Дафна просто рассмеялась. — Ну, у Пэнси много друзей.
При недоверчивом взгляде Гермионы Дафна просто пожала плечами. Покачав головой, Гермиона оставила эту тему.
Каждый вечер до конца недели Гермиона покорно, хоть и угрюмо, спускалась в кабинет зелий, чтобы отбыть наказание у Амбридж. В последний из этих вечеров она наполовину залезла в огромный котел, опрокинутый на бок, когда её нашел Снейп.
— Мисс Грейнджер.
Пораженная его внезапным появлением, она приглушенно выругалась и ударилась головой о бортик. Она поморщилась как от боли, так и от мысли, что волосы у неё на затылке, вероятно, теперь покрыты патокой. Глаза наполнились слезами, она отстранилась, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
— Сэр?
Его губа скривилась в усмешке. — Я вижу, вы даже не удосужились закончить и половины школьной инвентаризации. Возможно, вам не терпится бездельничать здесь, но я уже устал ждать. Я не могу позволить вам занимать весь мой кабинет каждый вечер до конца семестра. Вы закончите все сегодня вечером, иначе я буду вынужден сообщить директрисе о вашей небрежности.
Гермиона уставилась на него. — Но, сэр, я не могу...
Снейп прервал её. — Меня совершенно не волнует, как вам удастся это сделать. И мисс Грейнджер? Не позволяйте мне застать вас снова на отработках. Могу вас заверить, вам будет гораздо хуже, если это станет обычным явлением.
Он холодно посмотрел на неё сверху вниз, черные глаза сверкали в свете факелов, прежде чем отвернуться с шелестом мантии. Через несколько секунд он исчез, громко захлопнув дверь своего кабинета, так что эхо разнеслось по пустому классу.
Её недоверие быстро переросло в ярость. Как он смеет? Если он хотел, чтобы это было сделано быстрее, он должен был... маленький предмет, лежащий рядом с тем местом, где только что стоял Снейп, заставил её остановиться.
Её палочка.
Каждый вечер перед отработкой она должна была отдавать её Снейпу, чтобы получить обратно, когда заканчивала на сегодня.
Улыбаясь про себя, Гермиона быстро разделалась с остальными котлами, размышляя о непреднамеренной заботливости Амбридж, вооружившей её необходимыми чистящими чарами заранее.
***
Признаться, первая неделя выдалась катастрофической. Даже несмотря на неожиданный акт милосердия со стороны Снейпа, уровень домашней работы Гермионы оставался в непривычно отчаянном состоянии. Казалось, что никакой волатильности в Хогвартсе не хватит, чтобы профессора забыли, что это их год С.О.В.; она покидала каждый урок, получив как минимум еще одно задание в дополнение к растущей куче. Несмотря ни на что, она обнаружила, что втягивается в некую регулярную рутину, с несколькими заметными изменениями. Примерно ко дню рождения Гермионы Амбридж начала выполнять своё обещание проверять профессоров Хогвартса. Она появлялась случайным образом, чтобы посидеть на нескольких их уроках, обычно проводя время, молчаливо прячась в углу комнаты и строча заметки на своём пергаменте. По большей части уроки продолжались так, как будто её там вообще не было. Однако были тонкие признаки того, что присутствие Амбридж не осталось незамеченным. Каменное выражение лица профессора МакГонагалл ни разу не смягчилось, а профессор Флитвик звучал даже более пискляво, чем обычно. Снейп даже умудрился снять в общей сложности пятьдесят очков с Гриффиндора за один урок, хотя Гермиона была немного более снисходительна к его гневу, чем могла бы быть. Единственным учителем, который казался совершенно незатронутым, была профессор Граббли-Дёрг; Гермиона предположила, что ставки ниже, когда не ожидаешь сохранить должность на постоянной основе в любом случае. Вопреки всему, Амбридж продолжала вводить новые меры, чтобы "улучшить" существующие правила в Хогвартсе. Гермиона недавно обнаружила, что Министерство приняло шквал того, что они называли Образовательными Декретами, все во имя обеспечения того, чтобы Министерство имело руку в происходящем в школе. В двадцать третьем из них Амбридж была назначена "Главным инквизитором Хогвартса", что объясняло её миссию по проверке учителей. Все это дело явно началось как план на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы ввести Амбридж в иерархию власти школы, если бы Дамблдор остался директором. Гермиона также вскоре узнала смысл нового значка, приколотого к груди Малфоя; Амбридж лично отобрала группу учеников, чтобы они стали частью того, что она назвала своим Инспекционным отрядом. Эти ученики подчинялись непосредственно директрисе и имели возможность снимать неограниченное количество очков с факультетов — даже с других старост. Им все ещё приходилось консультироваться с Амбридж перед тем, как назначать наказания, но это было лишь формальностью. Каждый из выбранных учеников, по-видимому, имел связи с Министерством или казался особенно сочувствующим целям Министерства. Самым возмутительным было то, что из всех выбранных ею учеников только Малфой и ещё один семикурсник Слизерина были старостами. Теперь же более пятнадцати человек получили власть над обычными учениками. Это полностью противоречило установленной системе, в которой власть присуждалась за заслуги в руководстве и ответственности. Это также было ужасно запутанно; что произойдет, если у старосты и члена Инспекционной дружины возникнут разногласия? Казалось, им придется столкнуться с этой проблемой, убирая свои вещи после зелий на следующий день. — Рон, передай мне этот пузырек с кровью саламандры, ладно? — попросил Гарри, аккуратно расставляя несколько других бутылок обратно в миниатюрную стойку перед собой. За столом Рон потянулся за пузырьком. Вместо того чтобы подвинуть его по столешнице, как сделал бы человек с полностью развитой префронтальной корой головного мозга, он отвел руку назад и перебросил его через голову. Он пролетел на несколько метров мимо Гарри и разбился о пол у ног Пэнси за соседним столом. Рон в ужасе наблюдал, как содержимое пузырька пропитало подол мантии Пэнси. Пэнси медленно обернулась, глаза её сверкали. — Уничтожение школьного имущества и личных вещей, Уизли? — холодно произнесла она, окидывая взглядом осколки стекла и остатки крови саламандры. — Я думаю, это требует, по крайней мере, нескольких баллов в качестве компенсации ущерба, не так ли? Кокетливо улыбнувшись, Пэнси деликатно постучала серебряным значком на своей мантии накрашенным алым лаком ногтем. — Да, я думаю, пять баллов более чем справедливо. Я даже не буду назначать тебе отработку на этот раз. Подойди и убери это, и, может быть, я даже позволю тебе сохранить баллы. — Отвали, Паркинсон, — огрызнулся Рон. — Я не обязан выполнять твои приказы. Пэнси осмотрела свои ногти, тихонько посмеиваясь. — О, хорошо. Есть какие-нибудь предпочтения по поводу отработки сегодня вечером? — Это смешно. Нельзя назначать Рону наказание за то, что он случайно разбил склянку, — вмешалась Гермиона. Пэнси бросила на нее ледяной взгляд. — Хочешь потягаться со мной, Грейнджер? — прошипела она. — Думаю, ты обнаружишь, что директриса Амбридж гораздо больше поддерживает мой авторитет. Как я слышала, ты в последнее время не была образцовой старостой. И она выбрала меня. Ты просто досталась в нагрузку. Гермиона сердито закрыла рот. Спорить было бесполезно — это только дало бы Пэнси шанс доказать свою правоту. Над головой Пэнси Малфой застыл там, где он и Гойл убирали своё рабочее место, словно прислушиваясь к разговору, происходящему за его спиной. Кокетливая улыбка снова появилась на лице Пэнси, когда она повернулась к Рону, подзывая его к себе. — Иди сюда, Уизли. Я не кусаюсь. Пока что. Рыча, Рон схватил со стола тряпку и затопал к Пэнси. Он опустился на пол и начал сметать осколки склянки и густые сгустки крови. Пэнси все это время стояла над ним, с удовольствием указывая на несколько мест, которые он пропустил. Пока Гарри и Гермиона заканчивали уборку столешницы и собирали свои вещи, Пэнси инструктировала Рона, какое заклинание использовать для её мантии (Гермионе пришлось заставить себя разжать челюсть в ярости от того, насколько полезными оказались эти заклинания в последнее время). Когда Рон с помощью волшебной палочки вытянул последнюю кровь с мантии Пэнси, она с шиком вырвала ткань из его рук. Рон резко поднял голову, его лицо исказилось в усмешке. — Теперь довольна? — выплюнул он. — Мне оставят мои баллы в итоге? Задумавшись, словно любуясь чем-то, Пэнси усмехнулась, глядя на него сверху вниз, и задумчиво постучала пальцем по губам. — Знаешь, мне очень нравится, когда ты стоишь передо мной на коленях, Уизли. Тебе идет. Рот Рона открылся, а лицо залилось ярким румянцем. Гермиона в изумлении переглянулась с Гарри. Во что играет Пэнси? Всё ещё яростно краснея, Рон торопливо поднялся на ноги и, бормоча что-то себе под нос, вернулся к их столу. За ухмыляющейся Пэнси плечи Малфоя тряслись, когда он собирал свою сумку. — Хорошо, что ты собираешься стать вратарем, а не охотником, приятель, — сказал Гарри позже, серьезно кивнув. — Это был ужасный бросок. Рон толкнул его в плечо. – Отстань. Профессор МакГонагалл снова вызвала Гермиону в свой кабинет, чтобы сообщить ей, что уроки с Ранкорном, к сожалению, продолжатся в обозримом будущем. Твердо решив больше не позволять гневу взять над собой верх, Гермиона старалась вести себя пассивно на всех последующих занятиях. Она устраивалась за партой ближе всего к двери, держась как можно дальше от Ранкорна. Несмотря на это, он, казалось, наслаждался тем, что вызывал её отвечать на вопросы так часто, как только мог правдоподобно сойти с рук. Гермиона отвечала сухо, все время молча кипя на своем месте. Она заполнила генеалогическую таблицу с минимальным количеством информации. Большая часть класса отправила сов домой с просьбой о помощи в составлении их таблиц, но, заинтересовавшись отслеживанием своей родословной несколько лет назад, Гермиона уже обладала необходимыми знаниями. И после мучительных внутренних дебатов она в конечном итоге решила не фабриковать свое генеалогическое древо для задания. Не было никакой гарантии, что именно Министерство планировало делать с этой информацией, и если бы они узнали, что она солгала, это могло бы привлечь нежелательное внимание к деликатной ситуации. Возникли бы вопросы, на которые она не смогла бы ответить, и пристальное внимание к ее действиям возросло бы в десять раз. Ей оставалось только надеяться, что мер предосторожности, уже принятых в отношении её родителей, будет достаточно. По крайней мере, вмешательство МакГонагалл изменило одну вещь к лучшему; после целой серии совершенно прозрачных заданий, таких как опросы, демонстрации заклинаний и даже проверки палочек, Ранкорн теперь добавлял в смесь несколько полезных кусочков. Гермиона знала, что это всего лишь прикрытие для истинных намерений Министерства, но она не могла притвориться незаинтересованной, когда Ранкорн начал лекцию о магических сигнатурах, связанных как с семьями, так и с отдельными личностями. В дополнение к дополнительным урокам Амбридж и обязанностям старосты, Гермиона продолжала встречаться с Малфоем раз в неделю в Выручай-комнате. Она неуклонно улучшала свою окклюменцию, даже несколько раз успешно выталкивая Малфоя из своего сознания. К её величайшему смущению, она обнаружила, что на самом деле с нетерпением ждет его похвалы каждый раз, когда она демонстрировала прогресс. Конечно, он никогда не забывал напоминать ей, что она, по сравнению с ним, неопытный легилимент. Во время их практических занятий она также научила его тому, что знала о заклинании Патронуса. Он никогда не называл причин, по которым хотел научиться, а Гермиона никогда не спрашивала. Он быстро усвоил основы, постоянно производя клочки серебра при каждой попытке. Однако, когда дело доходило до создания более продвинутой телесной формы, он барахтался так же, как и она. В конце их занятия в одну пятницу вечером Малфой в расстроенных чувствах пнул обветшалый шкаф. Он рассыпался в кучу пыли. – Я не понимаю, - прорычал он, возвращаясь, чтобы встать рядом с ней. Гермиона ещё немного понаблюдала за своей львицей. Сначала она беспокоилась, что не сможет вызвать его в присутствии Малфоя, но с облегчением обнаружила, что это совсем не проблема. На самом деле, по сравнению с предыдущими попытками в одиночку, это оказалось неожиданно легко — возможно, она добилась большего прогресса, чем осознавала. С легким уколом сожаления она позволила Патронусу исчезнуть. — Может быть, нам просто нужно найти ситуацию жизни и смерти, чтобы преодолеть твой блок? Взгляд, которым он одарил её, говорил о том, что он не впечатлен этим предложением. — Будь серьезна, Грейнджер. — Я и есть, — ответила она, сдерживая улыбку. — Именно это, в конце концов, сработало для меня. И для Гарри тоже. Его рот скривился в усмешке. — Я бы не назвал пару фальшивых дементоров на поле для квиддича "ситуацией жизни и смерти". Хотя, так и надо этому Шрамоголовому, если он на это поведется. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем говорит Малфой. Когда это произошло, она разразилась смехом. — Боже мой, — задыхаясь, проговорила она, хватаясь за бока. — Я совсем забыла об этом. Разве ты... разве ты не стоял на плечах у Гойла? — спросила она между приступами смеха. — Потом Гарри... он вызвал своего Патронуса... сбил вас всех с ног... но все равно поймал снитч. Её снова охватил смех. Малфой нахмурился, выглядя более юным, чем когда-либо. — Это была шутка, — пробурчал он. Гермиона перевела дух и ласково покачала головой. — О, брось, Малфой. Мне не нужна легилименция, чтобы понять, что это ложь. Мы оба знаем, что ты просто не можешь вынести мысли о том, что Гарри побеждает. — Точная оценка, Грейнджер, — протянул Малфой. — Но я напомню тебе, что в тот день Гриффиндор играл против Когтеврана. — Да, ну, я имела в виду в целом, но особенно если это против тебя… До неё дошло. — Малфой… — начала она, — поэтому ты хочешь научиться вызывать Патронуса? Малфой быстро придал своему лицу безразличное выражение, но мимолетная гримаса выдала его. Гермиона медленно кивнула сама себе. — Я права, не так ли? Все так восхищались тем, что Гарри умеет его вызывать, а потом ты услышал о том, что произошло во время летних каникул, и все снова об этом говорили… Ты хочешь научиться вызывать его, потому что Гарри умеет. В его глазах появился опасный блеск. Малфой шагнул вперед, невольно прижав её спиной к стене. Его голос был тихим. Смертельным. — О? И ты меня всего раскусила, да? Её спина коснулась прохладного камня, но Гермиона не отступила. — Да, — просто ответила она. Она встретила его холодный взгляд своим, словно призывая его сделать ещё один шаг вперед. Желая, чтобы он сделал. Мускул на его челюсти дернулся, но в остальном он оставался неподвижным. Никто из них не вытащил палочку. — Что ж, Грейнджер, несмотря на то, что ты думаешь… Действуя чисто инстинктивно, Гермиона вдруг подняла руку, разглаживая складку между его бровями несколькими нежными прикосновениями большого пальца. Его глаза широко распахнулись, а губы приоткрылись, сопровождаемые резким вздохом. — Это не имеет значения, — тихо сказала она. — Не имеет значения, почему ты хочешь научиться. Но ты должен знать, что ты стоишь больше, чем твои способности. И их и так предостаточно. Когда Гермиона опустила руку, она позволила подушечкам своих пальцев слегка скользнуть по его щеке. Он слегка вздрогнул от её прикосновения. Словно собираясь ответить, Малфой провел кончиком языка по нижней губе, но звук не вырвался. Прошли всего лишь мгновения, но тишина, казалось, растянулась на целую вечность. Он был достаточно близко, чтобы она чувствовала легкие дуновения воздуха на своих волосах с каждым коротким выдохом, который он делал. Воздух внезапно сгустился между ними, и Гермиона обнаружила, что не может отвести взгляд. Его взгляд был напряженным, требующим ответа. Складка между его бровями — та самая, которую она только что так старалась разгладить — снова пролегла, когда он искал что-то в ее глазах. Понимания, возможно. Или разрешения? Внезапно его глаза потемнели. Сердце громко заколотилось в её ушах, и что-то теплое и тяжелое собралось внизу живота. Дыхание участилось само по себе. Сама не осознавая, она приподнялась на цыпочки, неестественно сблизившись с ним лицами. Соблазнительно близко. Она не могла ясно мыслить сквозь пелену желания, окутывающую её, не могла решить, следует ли позволить этому случиться снова. Сейчас не было логики, только инстинкт. Сердце предательски подпрыгнуло, когда взгляд Малфоя упал на её губы. В мгновение ока он исчез. Вздрогнув, Гермиона снова моргнула, обнаружив, что он стоит в нескольких футах от того места, где стоял раньше. Его поза была напряженной, и напряжение вокруг глаз вернулось. Ей стало холодно. Все это слишком напоминало похожую, но совершенно иную встречу в прошлом году. Малфой прочистил горло, грубо проведя рукой по волосам. Он отвел взгляд в сторону, и слова вырвались из него. — Мне… нужно идти. Увидимся позже, да? Не забудь выпить Успокоительное зелье. Каким-то образом Малфою даже удалось выглядеть грациозно, практически выбегая к двери. Сделай что-нибудь. Конечности, скованные тяжестью, словно от заклинания связывания, потребовалось несколько мгновений, чтобы Гермиона сдвинулась с места. Она рванулась вперед, вытянув руку. — Малфой, подожди.... Но дверь плотно закрылась за ним. Ну, она не будет бежать за ним. У неё больше достоинства, ради Мерлина. Решив вместо этого взять пример с Малфоя, Гермиона нанесла хорошо прицеленный удар по ближайшему ящику, чтобы выплеснуть свои чувства. Он перевернулся, и треснувший бюст поистине отвратительного колдуна скатился с края. Тут же пожалев о своей вспышке, она поставила потрепанную статую обратно на ящик и извинилась (Малфой, несомненно, сводил её с ума, не так ли?), даже приукрасив её потускневшей старой тиарой, которую она закрепила заклинанием для верности. Довольная своей работой, она похлопала каменную голову. Было любопытно об этом думать — временами Гермионе казалось, что Малфой искал предлоги, чтобы поговорить с ней, даже наслаждался возможностью быть рядом с ней. В другое время он был необъяснимо холоден и отстранен. Иногда он свободно предлагал проницательность и информацию, но с каждым днём становился все более сдержанным. Она не могла сказать наверняка, на что надеялась, но беспокоилась, что даже одно неверное слово может разрушить эту хрупкую дружбу. Его действия сегодня вечером были лишь самым последним примером этого бурного колебания между контролем и отречением. Гермиона не знала, что и думать об этом, лишь то, что не смела слишком долго размышлять о смешном трепетании в животе каждый раз, когда он хотя бы смотрел на неё. Слишком многое было поставлено на карту. Намереваясь провести остаток вечера за завершением эссе для профессора Биннса, Гермиона была застигнута врасплох, когда вошла в общую гостиную и увидела шумную сцену. Казалось, весь Гриффиндор был внутри, толпился и радостно перекрикивался друг с другом. Кто-то — почти наверняка Фред или Джордж — стащил блюдо со сладостями из кухни, и где-то на фоне играло радио на полную громкость. Рон внезапно оказался перед ней, всучив ей бутылку сливочного пива. — Гермиона, я сделал это! — закричал он, его лицо раскраснелось от волнения. — Я стал вратарем! Гарри появился позади Рона, широко улыбаясь. — О, Рон! — воскликнула Гермиона, сияя и обнимая его за шею. — Это блестяще! Поздравляю! — Спасибо! — крикнул он в ответ, когда они расцепились. — Мне нужно написать Краму. Поблагодарить его за все эти советы по полетам. Очень пригодились сегодня вечером! Внезапно появилась Анджелина, хлопнув рукой по одному плечу Гарри и Рона. Её глаза сияли, и она тоже улыбалась. — В этом году с этой компанией нас не остановить! Ты бы видела его, Гермиона — мог бы дать фору Вуду, я думаю! Рон раздулся от похвалы. Затем Анджелина крепко схватила Рона за плечо и повела его прочь. — Иди сюда, Уизли, я хочу посмотреть, подойдут ли тебе старые мантии Оливера... Шаг Рона заметно ускорился. Гермиона повернулась к Гарри с широко раскрытыми глазами. — Он действительно был настолько хорош? — О да, - сказал Гарри, серьезно кивая. – Он облетел всех остальных кандидатов и поймал каждый бросок. Я волновался в начале испытаний — он казался очень нервным — но как только мы начали, его нервы исчезли. Гермиона улыбнулась. — Это замечательно, я так рада за вас обоих. Жаль, что меня там не было, чтобы увидеть это. Гарри услужливо откупорил её бутылку сливочного пива, прежде чем наклониться, понизив голос. — Кстати — ты была сегодня вечером в Выручай-комнате? Гермиона замерла с бутылкой на полпути к губам. — Почему ты спрашиваешь? Гарри многозначительно усмехнулся. — Как только Рон получил место, он захотел прийти и рассказать тебе эту новость. Мы зашли в библиотеку и даже постучали в дверь гостиной старост, но нигде не могли тебя найти. Когда Рона отвлекли празднования, я побежал наверх, чтобы проверить Карту. — Гарри, ты не должен был, - упрекнула она, слегка хлопнув тыльной стороной ладони по его груди. Он усмехнулся. — Прости, - сказал он неискренне, губы все ещё были приподняты в уголках. Наглый засранец. – Но я подумал, что ты должна быть там, так как сомневался, что ты покинула Хогвартс за последние несколько часов. Гермиона закатила глаза и сделала обильный глоток сливочного пива вместо ответа. Может быть, Малфой был прав, когда раньше называл это шпионажем. Но она не могла отрицать полезность Карты. Она оглядела комнату, улыбаясь и махая Джинни и Луне, когда они проходили мимо. Луна? Гермиона оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, как Луна плывет за Джинни к столу, полному закусок, и выглядит так, как будто она здесь и должна быть. Наконец заметив пару пустых плюшевых кресел в углу, Гермиона протиснулась сквозь толпу туда, где она могла бросить свои вещи и устроиться поудобнее. Гарри, настойчивый, как всегда, в разгадке тайны, последовал за ней. — Да. Я была в Комнате, - сказала она наконец, глядя на его ожидающее выражение лица. — Почему? — Это имеет значение? - вздохнула она. Гарри придвинул свой стул ближе, чтобы расслышать её за шумом. — Да. Ты увиливаешь. Все в порядке? — Да, всё в порядке. Ну, настолько в порядке, насколько это возможно в этот год. Я… — она замолчала, раздумывая, сколько рассказать Гарри. Он разозлится? Изменится ли что-нибудь, если он разозлится? Эхо воспоминания всплыло в её сознании. Воспоминание о том, как она прижималась к Гарри, когда они сидели на полу в пыльной кладовке. Больше никаких секретов. Тогда выкладывай все. — Я встречалась с Малфоем. Брови Гарри мгновенно взметнулись вверх. — С Малфоем? Снова? Она кивнула. — Я думал, с этим покончено. Волан-де-Морт вернулся — какой смысл сейчас знакомиться с Малфоем? Гермиона облизнула губы, решая, как это преподнести. — Дело было не только в том, чтобы узнать, как вернется Волан-де-Морт, — сказала она, игнорируя сузившиеся глаза Гарри. — Я хотела...... я хочу... дать Малфою шанс. Позволить ему доказать, что он может быть кем угодно, кроме претенциозного, переростка-хулигана. И он это сделал, не так ли? Гарри, который мог только поверить ей на слово, скептически приподнял бровь. — Сделал, — твердо повторила она. — И мы все ещё вроде как… друзья, наверное? К тому же, его семья находится в самом сердце режима Волан-де-Морта. Помнишь, что я рассказывала тебе и Рону о Хагриде? Это от Малфоя. — Значит, ты встречаешься с ним, чтобы получить информацию? — Ну, нет — я встречаюсь с ним, чтобы он научил меня окклюменции. — Она опустила часть про заклинание Патронуса. — Что? Зачем? — Потому что это может помочь мне научиться сопротивляться заклятию Империус, — сказала она, многозначительно взглянув на Гарри. — О. Гарри продолжал допрос, особенно интересуясь, почему Малфой вдруг стал квалифицированным учителем окклюменции. Гермиона вспомнила определенные события прошлого года, которые Снейп счел достаточно предосудительными, чтобы потребовать этого как для Малфоя, так и для Тео (её сердце немного сжалось при упоминании Тео). Снейп учил их, так же как сейчас учит Гарри. Их всех нужно было обезопасить от Волан-де-Морта. — Ладно… — наконец сказал Гарри, откидываясь на спинку стула и поправляя очки. — Но это все, верно?Ты встречаешься с ним только раз в неделю для этих занятий? Мне не нравится мысль о том, что ты там с ним наедине, каким бы другим ты ни говорила, что он стал. — Это всего лишь занятия, — пообещала она, и лишь легкий румянец проступил на её щеках при воспоминании о том, как близко сегодня вечером было к чему-то большему. — И неужели ты думаешь, что я не способна позаботиться о себе? — добавила она немного раздраженно. Гарри тихо фыркнул. — Конечно, способна. Я просто не доверяю ему, Гермиона. Я знаю, ты говорила нам, что он совершил несколько, возможно… достойных… поступков в прошлом году, но он слишком долго отравлял нам жизнь на каждом шагу. Он все еще сноб-чистокровка, наследник, чья семья верна Волан-де-Морту, со всем прилагающимся багажом. Я не хочу, чтобы тебе было больно, когда окажется, что тот же самый придурок все еще прятался там всё это время. Гермиона грустно улыбнулась. — Если, Гарри. Я осторожна. Тебе просто придется мне довериться. — Все равно это странно, — сказал Гарри, скривившись. — Друзья с Малфоем… — он замолчал, покачав головой. Не сумев это опровергнуть, Гермиона сделала ещё один глоток сливочного пива. — В любом случае, — начала она, решив сменить тему, — как продвигаются твои уроки окклюменции? Гарри вдруг почувствовал себя виноватым, теребя в руках свою бутылку. — Э-э… не очень хорошо. — Нет? — Они ужасно мучительны. Снейп еще ужаснее, когда… — Гарри резко замолчал, и его глаза странно остекленели. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него. — Гарри? Он сидел неподвижно на стуле, схватившись рукой за живот, но медленная улыбка расползалась по его лицу. Помахав рукой перед его лицом, она заговорила немного громче. — Гарри? Что случилось? Когда он все ещё не ответил, она взяла обе его руки в свои, сжав их. Гарри вздрогнул, и улыбка быстро сползла с его лица. Она отпустила его как раз вовремя, он перевернулся через край стула и его вырвало. Казалось, никто не заметил этого в общей суматохе. Гермиона быстро встала и с помощью своего недавно отточенного заклинания убрала беспорядок, а затем повернулась, чтобы проверить, как Гарри. Он застонал, проводя рукой по лбу. — Что такое? — повторила она, обеспокоенно прикусив губу. — Шрам, — прохрипел он. — Волан-де-Морт чем-то очень доволен. — Гарри, я думала, ты закрываешься от него. Это часто происходит? — Нет. Ну, вроде того, — поправился он. — Но меня впервые от этого тошнит. Не думаю, что… думаю, Волдеморт и сливочное пиво не ладят. — Он слабо усмехнулся, но Гермиона была слишком обеспокоена, чтобы найти в этом юмор. — Чем он доволен? — спросила она вместо этого. Гарри покачал головой, наконец опустив руку. Под легким блеском влаги его лицо было бледным. — Не знаю. Но думаю, ничего хорошего. — Тебе следует рассказать Дамблдору, — предложила она. — Не могу, помнишь? Он держится на расстоянии, это раз. И ты говорила, что Амбридж просматривает всю нашу почту. Гермиона поморщилась. — Тогда как насчет Сириуса? Ты можешь воспользоваться зеркалом. Он захочет знать. На самом деле, если это что-то хорошее для Волдеморта, весь Орден может быть в состоянии повышенной готовности. Гарри замер, и его глаза загорелись внезапным рвением. — Да… да, наверное, ты права. Я могу помочь… Орден должен знать. Я знал, что это может пригодиться — увидимся позже, Гермиона! — С этими словами Гарри вскочил и помчался в мальчишескую спальню. Она проводила его взглядом с легкой хмуростью. Когда празднества утихли, Гермиона вернулась из своей спальни в общую гостиную и обнаружила Гарри и Рона на их обычных местах перед камином. Гарри подбрасывал пробки от сливочного пива, чтобы Живоглот гонялся за ними, а Рон склонился над клочком пергамента, держа перо между губами. В общей гостиной, кроме пары второкурсников, сгрудившихся за столом в противоположном углу, никого не было. Она заметила, что на Роне всё ещё старая квиддичная мантия Оливера Вуда. И неужели он делает домашнее задание в пятницу вечером? Как необычно. — Привет, Гарри? Рон? — спросила она, устраиваясь поудобнее и заставляя свои вязальные спицы работать в воздухе. Рон, сосредоточенно занятый своим делом, не поднял головы. — Гораздо лучше, — сказал Гарри, откинувшись назад с облегчением. — Рон согласился, что рассказать Сириусу было правильным решением, и Сириус сказал, что они будут следить за ситуацией. Она кивнула. — Хорошо. Эм… Рон? Гарри уже знает, так что я подумала, что ты тоже должен… — и когда Рон наконец оторвался от своего занятия, она рассказала ему все, что уже рассказала Гарри об уроках окклюменции с Малфоем. К её удивлению, он совсем не выглядел злым. Он всё ещё хмурился. — И ты сказала, что это он сказал тебе, что имел в виду Крэбб, когда говорил о Хагриде? — Да. Рон пожевал кончик пера, размышляя. — Хм. Ну, тогда ладно. Если ты можешь получить секретную информацию против Сам-Знаешь-Кого, я говорю, действуй. Продолжай свой проект «Малфой»… — Он не проект… — …до тех пор, пока мне и Гарри не придется к нему присоединяться. В любом случае, что, по-твоему, больше всего разозлит Пэнси? Что-нибудь очевидное, типа порошка Бульбадокса в ее мантии? Или, может быть, чтобы её перья постоянно исчезали? Думаю, у меня достаточно хорошо получается заклинание исчезновения МакГонагалл, чтобы справиться с этим… — Рон снова опустил глаза на бумагу, снова нахмурившись. — У Фреда и Джорджа есть эти «Носокровоизливательная нуга», но я не думаю, что она возьмет их у меня… Гермиона недоверчиво посмотрела на Гарри. Он пожал плечами в ответ. Ухмыляясь, Рон что-то нацарапал на бумаге, а затем бросил перо. — Эх, может, я просто снова буду её игнорировать. В прошлый раз это сработало на ура. Гарри ухмыльнулся ему. — Спасибо, приятель. Устроившись поудобнее, чтобы наблюдать за прогрессом спиц, мелькающих перед ней, Гермиона закатила глаза, глядя на эту парочку.
