Новая Судьба/A New Destiny

      В тот вечер после ужина Гермиона проводила Гарри в библиотеку. Помимо необходимости закончить новый набор рунических переводов для профессора Бабблинг, она все ещё чувствовала себя виноватой из-за своего недавнего пренебрежения ко всему, что не связано с Малфоем, особенно к Гарри и Рону.       Ей не следовало удивляться, когда к ним быстро присоединились Джинни и Луна. Полумна больше не могла свободно бродить по гостиной Гриффиндора, и в результате Гарри и Джинни стали проводить гораздо больше времени в библиотеке, чем обычно. Гермиона пыталась (безуспешно) не чувствовать себя слишком обиженной из-за этих обстоятельств.       Она была поглощена особенно сложным переводом, когда фырканье Джинни заставило её раздраженно поднять глаза от своего словаря. Её взгляд сразу же нашел источник веселья Джинни; Рон и Пэнси теперь занимали столик у входа в библиотеку, оба сосредоточенно склонились над столешницей, где сидели бок о бок. Бедра почти соприкасались, в общем-то. Рон, повернувшись лицом к стеллажам, не замечал Гермиону и остальных, но поскольку его голова была слегка повернута, Гермиона видела, как его глаза следят за движением указательного пальца Пэнси, который энергично скользил по длине пергамента перед ними.       — По-моему, это мило, знаешь ли, — небрежно сказала Полумна, переводя взгляд куда-то севернее Гарри. — То, что они ладят.       Она задумчиво промычала, рассеянно перебирая оранжевые редиски, свисающие с ее ушей, а затем издала странный тихий смешок. — Они не так уж и отличаются, я думаю. Преданные. Волевые. Упрямые и вспыльчивые, и немного чувствительные. И иногда они могут быть немного недобры, да, но в конце концов они просто ищут признания. А разве это не то, чего мы все хотим?       Гермиона недоверчиво уставилась на нее. Не дожидаясь вопроса, Полумна продолжила:       — Будет очень интересно посмотреть, как будут развиваться их отношения.       Гарри выглядел ошеломленным, а выражение лица Джинни стало задумчивым.       — Ты говоришь о Роне и Пэнси? — неуверенно спросил Гарри, словно все еще надеясь, что Полумна изменит свой ответ.       Полумна встретила его взгляд со спокойной улыбкой. — Конечно. Разве ты не видишь? Это же очевидно.       — Э-э…       Покачав головой, Гермиона перебила: — Рон только притворяется, что ему нравится Пэнси, помнишь?       Широко раскрытые глаза Полумны резко повернулись к ней, поразительно прямо, но выражение ее лица оставалось безмятежным.       — Потому что Пэнси в инспекционным отряде? — попыталась снова Гермиона.       Полумна наклонила голову, отчего её редиски сережки закачались. — Это кажется неважным.       У Гермионы отвисла челюсть. — Кажется неважным… — беззвучно прошептала она, не понимала, как Луна могла прийти к такому выводу. Это было смешно.       Прежде чем Гермиона успела сформулировать ответ, Гарри поморщился и поднял руку к шраму. Три пары глаз с беспокойством обратились к нему.       — Всё в порядке, — сказал он, отмахиваясь свободной рукой и продолжая массировать шрам кончиками пальцев. — Злится.       Джинни и Полумна кивнули и вернулись к своей работе, казалось, успокоенные этим объяснением. Гермиона продолжала наблюдать за Гарри, прищурив глаза, но он сделал вид, что не замечает этого. Убедившись, что с ним все в порядке, она вернулась к словарю, открытому перед ней, полная решимости закончить последние несколько переводов.       Поскольку остаток вечера неожиданно освободился из-за задержания Малфоя Снейпом, а домашнее задание почти закончено, Гермиона решила, что ей давно пора воспользоваться вторым по значимости преимуществом старосты: ванной для старост.       Она собрала свои вещи, пообещав увидеться с Гарри и Джинни позже вечером, и покинула библиотеку, направившись в свою спальню. Ненадолго остановившись, чтобы покормить Живоглота, она собрала свои туалетные принадлежности и халат и спустилась на пятый этаж, отсчитав ровно четыре двери после статуи Бориса Озадаченного.       Пробормотав пароль («Морская пена» в этом году), она вошла в большую, мягко освещенную комнату, полностью построенную из белого мрамора. Она тихо ахнула, увидев размер ванны, встроенной в середину пола; она была огромной, легко такой же большой, как лидо, которое она посещала на отдыхе во Франции три лета назад. В ней даже была установлена вышка для прыжков в воду. Что отличало эту ванну, так это, по крайней мере, сотня золотых кранов, окружавших её по периметру, каждый с разноцветным драгоценным камнем, вставленным в ручку.       Гермиона обошла комнату по краю, мимо портрета дремлющей русалки и в угол, где её ждала стопка белых пушистых полотенец. Выбрав одно, она разделась и обернула его вокруг себя, прежде чем подойти, чтобы медленно осмотреть краны.       Она попробовала несколько, которые ей понравились, и, наконец, остановилась на кране, инкрустированном округлым аметистом, из которого лились пенистые пузыри с ароматом сирени. Ванна наполнилась на удивление быстро, учитывая её размер.       Гермиона собрала волосы в небрежный пучок на макушке, а затем медленно погрузилась в восхитительно теплую воду. Даже немного потеряв сноровку, она все ещё с удовольствием проплыла несколько кругов, прежде чем откинуться назад, чтобы расслабиться с закрытыми глазами на мелководье. Она только начала думать, что могла бы к этому привыкнуть, когда неожиданный голос резко вывел её из состояния блаженства.       — Забыла про меня, да?       Гермиона ахнула, широко раскрыв глаза и увидев бледную, перламутровую фигуру девочки-подростка, парящую неподалеку. Плакса Миртл просто моргнула на неё из-за толстых очков.       — Миртл! — выдавила она, выплевывая полный рот пены. — Я принимаю ванну!       — Просто эта ванная намного больше, да? — сказала Миртл, совершенно невозмутимо. — Но ты не могла ею пользоваться в прошлом году, верно? Или в позапрошлом.       Гермиона перевела дух, приложив руку к все ещё бешено колотящемуся сердцу. — Я не… Я только сегодня решила попробовать.       — Я знала это, — уныло ответила Миртл. — Ты меня избегала.       — Я не избегала тебя, Миртл, — солгала Гермиона, — просто я была так занята, ты же знаешь, а теперь еще и Амбридж здесь…       — Ах, конечно, — мрачно перебила Миртл, — снова новая директриса. Почему все только об этом и говорят?       — В этом году довольно большие перемены, если ты не заметила, — сухо сказала Гермиона.       Миртл, казалось, задумалась. — Да… совсем не похоже на профессора Дамблдора, не правда ли? Должна сказать, все кажутся совершенно несчастными с ней рядом, — сказала она, и уголки ее рта растянулись в неуместной улыбке. — Почти как будто снова рядом все эти дементоры. Я даже стала проводить больше времени вне своего туалета!       Миртл не выглядела такой веселой с тех пор, как Гермиона превратилась в кошку с помощью Оборотного зелья.       — Эм, это хорошо, — осторожно ответила Гермиона, рассеянно проводя костяшками пальцев по своей щеке, на которой сейчас не было усов. — А, э… другие привидения так же себя чувствуют?       Миртл сдулась. — Откуда мне знать? Они тоже со мной не разговаривают.       — О. Мне жаль это слышать.       Вместо ответа Миртл села на один из кранов, подперев подбородок обеими кулаками и уныло глядя в ванну. Гермиона начала сметать несколько толстых куч пены к себе, просто чтобы быть в безопасности.       Несколько минут неловкого молчания, и стало болезненно ясно, что Миртл не собирается сдвигаться со своего места на кране. Не желая быть откровенно грубой, но уже потеряв желание понежиться в воде, Гермиона прочистила горло.       — Эм, Миртл? Я, кажется, закончила здесь. Ты не могла бы…?       Очки Миртл блеснули, когда она подняла глаза. — О, да. Я закрою глаза.       Не совсем то, чего добивалась Гермиона, но пришлось довольствоваться этим. Она перекинула себя через край и быстро обернула полотенце вокруг талии, взяв другое полотенце, чтобы высушить лицо и конечности.       — Как думаешь, Гарри ещё когда-нибудь придет навестить меня в моей ванной? — спросила Миртл. — Я не видела его целую вечность.       Гермиона притворилась, что занята тем, что затягивает свой халат, обдумывая приемлемый ответ.       — Я могу его спросить, — наконец решила она, — но это девчачий туалет, и сейчас здесь всё очень строго… у него могут быть серьезные проблемы с Амбридж.       Миртл вздохнула. — Полагаю. Может, попробую посетить другие туалеты…       Прежде чем Гермиона успела спросить, серьезно ли Миртл намерена прятаться в мальчишеском туалете, в дверь громко и настойчиво постучали. Миртл взмыла вверх по одному из кранов и скрылась из виду.       Гермиона собрала остальные свои вещи и засунула палочку в карман халата. Через всю комнату дверная ручка яростно затряслась, за чем быстро последовала еще одна серия стуков. Она подошла к двери, чтобы открыть ее, и столкнулась лицом к лицу с Пэнси Паркинсон (или, скорее, с поднятым кулаком Пэнси).       — О, — сказала Пэнси, закатывая глаза и опуская руку, — это ты.       — Ты ожидала кого-то другого? — сухо спросила Гермиона.       Пэнси презрительно посмотрела на нее. — Кто угодно подошел бы.       Вместо ответа Гермиона окинула взглядом Пэнси; на ней тоже был халат, её гладкие черные волосы были закручены на затылке.       — Неужели инспекционная дружина теперь имеет доступ и к удобствам старост? — наконец спросила Гермиона, как раз когда Пэнси снова открыла рот.       Пэнси усмехнулась в ответ. — А это идея, Грейнджер. В конце концов, мы гораздо эффективнее пресекаем нарушение правил. Полагаю, иногда в этой твоей кудрявой голове проскакивает что-то полезное.       Гермиона дернула носом, уже раздражаясь из-за кудрей, которые не успела вымыть.       — Тебе не помешало бы хоть раз попробовать думать своей головой, — раздраженно ответила она. — Хотя, если подумать…       Ухмылка Пэнси застыла на лице, глаза сверкнули. — Продолжай.       — Как бы мне ни хотелось остаться и поболтать, мне действительно нужно идти, — сказала Гермиона приторно-сладким голосом. — Видишь ли, Рона, вероятно, нужно будет очень сильно подбадривать после сегодняшнего вечера в библиотеке.       Пэнси оскалилась и сделала угрожающий шаг вперед.       — И почему же это? — прошипела она.       — Ну, как же, из-за необходимости работать над его эссе по зельям, конечно, — ответила Гермиона с тем же тоном фальшивой искренности. — Что ты вообще могла подумать?       Пэнси резко отпрянула, покачав головой. На её губах появилась слабая улыбка, и она цокнула языком.       — Я бы на твоем месте была осторожнее, Грейнджер. Видишь ли, это лишь вопрос времени, когда ты оступишься. Я уверена, ты уже поняла, что директриса на тебя зуб точит — Мерлин знает, почему она считает, что ты стоишь хлопот, — но у меня были дела поважнее.       Наглость, подкрепленная ноткой любопытства, захлестнула её, и Гермиона не удержалась от вопроса: — Например, соблазнение Рона?       Улыбка Пэнси стала понимающей. — Что-то вроде этого. Но если ты встанешь у меня на пути с Уизли, не думай, что я поколеблюсь сделать так, чтобы ты никогда не увидела, что находится за пределами кабинета Филча. Или, что еще хуже, кабинета Амбридж.       Гермиона лишь наклонила голову, задумавшись. Пэнси ещё ни разу не довела ни одну из своих угроз до конца, и что-то подсказывало ей, что Пэнси не рискнет своей… дружбой… отношениями… опекой?... чем бы это ни было с Роном, начиная сейчас. Кроме того, недавние комментарии Луны, какими бы нелепыми они ни были, заставили Гермиону задуматься о роли Пэнси во всем этом.       — Почему ты так зациклена на Роне, в конце концов? — спросила Гермиона, и под влиянием искреннего любопытства начала рассуждать вслух. — Я думаю, если бы тебе просто нужно было, чтобы твои поручения были выполнены и домашнее задание закончено, ты бы делала то же самое, что и другие члены Отряда, и приставала бы к любому, кто окажется поблизости в данный момент. Но с Роном все по-другому, не так ли? Ты действительно влюблена в него?       Улыбка Пэнси стала шире. — Неужели он думает, что я в него влюблена?       Гермиона проигнорировала её. — Это было бы логичнее всего, полагаю… ты, кажется, довольно сильно разозлилась из-за того, что Лаванда вокруг него увивается. Но, несмотря на то, что Рон у тебя под рукой, ты, похоже, всё ещё любишь его поддразнивать, держать в напряжении, чтобы он никогда не знал…       — Ты закончила? – перебила Пэнси.       — …что ты собираешься делать дальше, – закончила Гермиона, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — То же самое, что и он с тобой, полагаю.       — И что именно, по мнению Уизли, он может мне сделать? – холодно спросила Пэнси. — Если он забыл, то именно у меня здесь власть.       — Да, это так, – констатировала Гермиона, – а это значит, что у него действительно нет выбора в этом вопросе. Все время, которое он проводит с тобой, все, что он для тебя делает, – это из чувства долга и не более того.       Пэнси надменно вскинула бровь, но Гермиона не пропустила, как слегка напряглась её поза.       — И он это сказал? – ровным тоном спросила Пэнси, рассматривая свои ногти, как будто ответ не имел значения.       — Ну… нет, – признала Гермиона, – он никогда не говорил этого прямо. Но он играет в игру как можно лучше с теми картами, которые ему сданы. Я подозреваю, что он верит, что ты в конце концов устанешь его мучить и отпустишь на свободу.       Пэнси вскинула голову. – Отпустить на свободу? – презрительно повторила она. – Уизли должен считать за честь мое общество. Без меня он, скорее всего, уже был бы на дополнительных занятиях по зельеварению, если не провалился бы совсем. Тебе следовало бы видеть его эссе по Одурманивающим Напиткам – даже у Гойла оно выглядело лучше. Можно подумать, что, проводя столько времени с лучшей зубрилой Гриффиндора, он перенял бы несколько лучших привычек к учебе.       Обидевшись, Гермиона выпрямилась. – Ты думаешь, я не пыталась? – спросила она, повысив голос на октаву. – Я потратила большую часть пяти лет, твердя Рону и Гарри, чтобы они хоть раз открыли учебник! Но они гораздо больше заинтересованы в том, чтобы отлынивать от домашних заданий и возиться с метлами!       Пэнси сочувственно кивнула. – Квиддич. Это все, о чем хотят говорить Драко, Грэхем и остальные. Мне это нравится и всё такое, но это не единственное, что есть в мире. – Затем она вздохнула, в её глазах появился отсутствующий взгляд. – Но, по справедливости, эти комплекты для квиддича действительно что-то делают с телосложением.       – Да, – согласилась Гермиона, прикусив губу, представляя, как Малфой выглядел в своей форме в день матча. Еще лучше вспомнить, как он ощущался в ней. – Что-то в них есть… да, очень подтянутые, – рассеянно пробормотала она.       Глаза Пэнси вдруг загорелись. – О, держу пари, даже Крам выглядел в форме накачанным. Жаль, что у него не было возможности сыграть, когда Дурмстранг приезжал в прошлом году. Но он все равно славный парень…       – Он очень милый, – рассеянно согласилась Гермиона, всё ещё погруженная в мысленный показ слайдов с Малфоем. – Виктор всегда был идеальным джентльменом…       – Мило беседуете, девочки? – раздался голос Дафны из-за спины Пэнси.       Гермиона и Пэнси вздрогнули от неожиданного появления. Или, может быть, не такого уж и неожиданного – у Дафны и двух девушек позади неё на руках были перекинуты купальники. Трейси Дэвис и Миллисента Булстроуд смотрели на Гермиону и Пэнси со смешанными выражениями шока и недоверия. Дафна же, напротив, смотрела на них с явным удовольствием, и её лицо расплылось в бесстыдной улыбке.       Гермиона сразу поняла причину их реакции, когда пришла в себя. В тот короткий момент, когда она встретилась взглядом с Пэнси, она поняла, что Пэнси пришла к тому же выводу, потому что ужас, отразившийся в её глазах, идеально отражал ее собственный.       Пэнси оправилась быстрее. – Конечно, нет, – фыркнула она, и на её лице появилась гримаса. – Если бы Грейнджер просто ушла с дороги…       – О, тише, – сказала Дафна, весело махнув рукой. – Мы все здесь друзья. Трейси фыркнула, но Дафна проигнорировала её.       – Мы планировали пойти поплавать поздно ночью, – объяснила Дафна, поднимая руку с купальником. – Я не думала, что это будет проблемой, раз они со мной, но я извиняюсь, если мы прервали твои банные процедуры. Не хочешь ли присоединиться к нам? Здесь достаточно места для всех, и мы будем рады твоей компании.       Она спросила так искренне, что Гермионе почти не хотелось её разочаровывать. Позади Дафны Миллисента и Трейси обменялись недоверчивыми взглядами, а Пэнси злобно смотрела, словно Гермиона лично заколдовала её на цивилизованный разговор.       — Эм, спасибо, но нет, – вежливо ответила Гермиона, стараясь не замечать явно неприятных взглядов трех из четырех слизеринок. – Я как раз собиралась вернуться в общую гостиную.       Дафна понимающе улыбнулась в ответ. — Конечно. Спокойной ночи, Гермиона.        — А… спасибо. Тебе тоже, - сказала Гермиона, стараясь поддерживать зрительный контакт только с Дафной. Затем она вышла из дверного проема и поспешила по коридору, не оглядываясь.       Переодевшись в пижаму, Гермиона решила, что немного вязания поможет ей отвлечься от странной встречи этим вечером. Она взяла свои принадлежности и устроилась в одном из мягких кресел перед потрескивающим огнем, всё ещё уютном, несмотря на нежеланного наблюдателя на дальней стене. Живоглот, очевидно, согласился, свернувшись калачиком у неё на коленях, когда она взялась за спицы.        — Что вяжешь, Гермиона? – спросил Рон, плюхнувшись на диван рядом с ней. Гарри и Джинни сидели по обе стороны от него. Должно быть, они все вместе вернулись из библиотеки.       — Шарф, – ответила она, не отрывая глаз от спиц. Она слегка взмахнула палочкой, чтобы отрегулировать размер петель, переворачивая новый ряд. — Я подумала, что было бы неплохо отправить Арабелле что-нибудь самодельное на Рождество.       — Если принимаете заказы, мне тоже не помешал бы новый шарф, — сказал Рон. — Мой весь провонял эссенцией Паркинсон. Он поморщился.       Гермиона посмотрела на него. — Я хочу сказать, ты ведь сам ей его подарил, не так ли?       — Ну да…       — И она в конце концов вернула его, а это больше, чем ты имел право ожидать.       Рон пожал плечами. — Наверное, но кто знает, где он побывал. Хотя шея Паркинсон, вероятно, худшее место, о котором я могу подумать…       — Тебя, кажется, это не очень волновало, когда она надела его на первый матч, – неохотно заметил Гарри.       — Конечно, нет, - защищаясь, сказал Рон, — как я могу возражать, если она хочет выставить себя полной дурой перед всем своим факультетом? Особенно после того, что она мне устраивала в этом году.       Губы Джинни лукаво изогнулись. — Тогда, думаю, ты не будешь против, если я его позаимствую? Конечно, тебе придется сначала достать его из-под своей подушки…       — Откуда ты… — Рон осекся и густо покраснел. — Используй свой, — огрызнулся он на Джинни, которая теперь согнулась от хохота. Гарри наблюдал за ней с легкой улыбкой.       Брови Гермионы взлетели вверх. Ей не хотелось признавать, что в словах Луны может быть хоть доля правды, но во всей этой ситуации определенно было что-то странное. Это, конечно, не меняло того факта, что Пэнси злоупотребляла своим положением в Инспекционной дружине, чтобы контролировать Рона.       Прежде чем Джинни успела прийти в себя, Гарри пожалел Рона и сменил тему.       Они приятно провели остаток вечера, болтая и смеясь, пока общая комната медленно пустела вокруг них. Гермиона закончила свой шарф в рекордно короткие сроки. Она осмотрела свою работу, в целом довольная готовым изделием. В таком темпе у нее может хватить времени, чтобы сделать еще несколько в качестве рождественских подарков. Она раньше об этом не задумывалась, но было достаточно времени, чтобы заказать по почте ещё несколько мотков пряжи, возможно, даже несколько изумрудных и серебряных…       После того, как третий зевок подряд раскрыл её рот, Гермиона поддалась притяжению своей кровати. Почувствовав её намерения, Живоглот спрыгнул с её коленей, чтобы легко приземлиться перед очагом. Он тут же опустился в долгую, ленивую потягушку, хвост-ершик держался высоко, а вытянутые когти глубоко вонзились в изношенный ковер.       — Я спать, — объявила Гермиона хрипло сквозь четвертый зевок. Она сделала шаг к лестнице, прежде чем остановиться, чтобы оглянуться через плечо. — Кстати, вам всем стоит присматривать за Миртл, прячущейся в других туалетах по всему замку. Особенно тебе, Гарри — Миртл казалась особенно расстроенной тем, что ты ее в последнее время не навещал. В любом случае, спокойной ночи всем.       Она лишь мельком увидела выражение ужаса на лице Гарри, прежде чем удалиться в свою спальню, но, по крайней мере, она вспомнила, что нужно его предупредить.       Гермиона догнала Малфоя после нумерологии на следующий день. Он провел урок, прижав ногу к её ноге, самодовольно ухмыляясь всякий раз, когда она устанавливала зрительный контакт. Как только урок закончился, они притворились, что расходятся в разные стороны, чтобы вернуться в теперь уже пустой класс.       — Ты должен позволить мне сосредоточиться, — отчитала она, постукивая палочкой по дверной ручке, чтобы запереть её. Одно из самых удобных заклинаний, с которыми она столкнулась в своих исследованиях того, что удерживало исчезающий шкаф закрытым. — Скоро экзамены и оооумф… — Гермиона обернулась и тут же была прижата спиной к двери, его губы набросились на её губы.       Несколько минут неустанных поцелуев оставили её довольно запыхавшейся, но она, наконец, вспомнила, что хотела обсудить.       — Так что… ах… что Снейп хотел прошлой ночью?       Нос Малфоя коснулся нижней части её челюсти, когда он отстранился, чтобы посмотреть на неё.       — Перевод, — сказал он. — Часть текста Гальпалотта была на французском.       Он тут же вернулся к тому, с чего начал. Она позволила своей голове откинуться на дверь, вздыхая от удовлетворения.       — Разве он не мог воспользоваться переводчиком в библиотеке? — спросила она мгновение спустя.       Он издал невнятный звук в горле, поднося рот, чтобы оставить несколько нежных поцелуев на ее губах, прежде чем ответить.       — Я думаю… — сказал он, выпрямляясь, — я думаю, он, вероятно, не хочет, чтобы кто-нибудь ещё знал, что он делает, да?       Гермиона убрала несколько выпавших прядей волос с глаз. — Почему? Что ты узнал?       Малфой тонко улыбнулся. – Во-первых, он совершенно ясно дал понять, что я не должен повторять ничего, что слышал или видел. Кажется, он сказал что-то вроде: "Если это попадет не в те руки, нам обоим не поздоровится". Клянусь, если бы он не знал, что я наотрез откажусь, он, вероятно, попросил бы нерушимую клятву.       – О, – сказала Гермиона, покусывая губу, обдумывая эту информацию. Ей ужасно хотелось узнать, чем занимается Снейп, но это звучало серьезно. Если Малфою не по себе…       – Побеги латируса, – вдруг сказал он, внимательно наблюдая за её реакцией.       – Что… – Ингредиент. Гермиона медленно покачала головой. – Малфой, тебе не обязательно…       – Страусиное перо, – продолжал он, все ещё наблюдая за ней. – Вареная чихотная трава. Глаз ворона, собранный у зверя, умирающего естественной смертью, когда Сатурн находится в самом слабом положении. Сушеный шалфей. Порошок корня валерианы. И, наконец, было что-то под названием черное зеркало. Это все, что я помню из рецепта.       Гермиона нахмурилась. Она узнала несколько ингредиентов, но не могла вспомнить ни одного зелья, в котором они все использовались бы.       – Ты исследовал потенциальные рецепты, в которых сочетаются какие-либо из них? – спросила она.       Он кивнул. – Естественно. Ни в одном из наших учебников не использовалось больше одного или двух. И это не полный список. Что касается инструкций, то их ещё меньше. Только то, что конечное зелье требует тушения под новой луной.       — Это все равно немало, чтобы начать, – ответила она, ободряюще улыбаясь. – Снейпу понадобится твой перевод в будущем?       Малфой уже качал головой. – Ему почти не нужна была моя помощь в этот раз – переводить было почти нечего. Если бы я знал, что это займет всего двадцать минут, я бы не отменил нашу встречу. – Он вздохнул. – Если бы я только внимательно просмотрел эту книгу, прежде чем отдать её вчера…       Гермиона коснулась кончиками пальцев тыльной стороны его руки. – Ты не мог знать. Мы даже не знаем наверняка, имеет ли это какое-то отношение к Тео.       Единственным ответом Малфоя было легкое опускание уголков губ. Погрузившись в свои мысли, он повернул ладонь вверх, поймал её пальцы и переплел их со своими. Она посмотрела вниз, где теперь соединились их руки, и расцвело какое-то другое тепло. Что-то медленное, полное и всепоглощающее. Все началось с переплетенных пальцев и неуклонно поднималось вверх, поселившись в её груди, словно какой-то расплавленный талисман. Каким-то образом это ощущалось более личным — более интимным — чем всё, что происходило между ними до сих пор.       Уверенная в необходимости подождать, она позволила тишине затянуться.       — У меня просто какое-то предчувствие, — наконец сказал он, и беспокойство всё ещё проступало на его лбу. — Это как-то связано с Тео. Ему с каждым днем все хуже. И я не могу не… Я не могу позволить ему… — он оборвал фразу, стиснув челюсть и опустив глаза в пол.       Сердце болезненно сжалось при виде удрученного выражения лица Малфоя. Она сочувственно кивнула, сжимая его руку.       — Я уверена, что Снейп держит всё под контролем, — мягко ответила она, стараясь успокоить его, — но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь — даже если это просто выяснить, что вообще происходит.       Она задумчиво промычала, и в ее голове начали перебираться варианты. — Я не слышала об одном или двух из этих ингредиентов, но я знаю ещё несколько мест, где можно проверить. Начиная с библиотеки, конечно. Там наверняка найдется что-то полезное в Запретной секции, если не где-нибудь еще, но получить подписанную записку в этом году может оказаться почти невозможным… Возможно, профессор Вектор будет сговорчива. Я точно знаю, что есть текст об альтернативной гебраистской нумерологии, который был признан слишком спорным, когда «Пардес Римоним» развил существующие…       Бессвязная болтовня Гермионы прервалась, когда Малфой наклонился, чтобы снова завладеть её ртом, эффективно заставив её замолчать. Держа её руку в своей, она наслаждалась несколькими секундами томных поцелуев, прежде чем он отстранился с ухмылкой.       — Если кто и сможет это выяснить, так это ты, Грейнджер.       Она легко улыбнулась ему в ответ, довольная тем, что достигла своей цели.       — А пока, — добавил он, — возможно, лучше не опаздывать на ужин, да? У Амбридж ещё больше помощников, чтобы «поддерживать порядок», как она любит говорить.       Затем, себе под нос, он пробормотал: — Ещё один чертов Уизли…       Она откровенно ухмыльнулась ему.       Гермиона все равно ковырялась в ужине, обычный страх сворачивал ей живот, как всегда перед уроком Рункорна. Гарри и Рон виновато смотрели на неё, когда она встала, чтобы встретиться с Дином для их похода на пятый этаж.       — Ставки на сегодня? — спросил Дин с кривой усмешкой. — Годно или не годно?       Теперь у них вошло в привычку предсказывать, будет ли Рункорн действительно преподавать что-то полезное или же он вернется с более прозрачными попытками изучать магглорожденных в рамках министерских схем.       Гермиона поджала губы, волоча ноги по очередной лестнице. — Учитывая, что последние несколько были умеренно полезными, я ставлю на последнее.       Нечасто она ненавидела быть правой.       — Сегодня, — произнес Ранкорн своим глубоким, громогласным голосом, — мы будем работать над очень важным заданием, переданным нам самой мадам Амбридж. Мы подробно обсудили магические сигнатуры, и министр дал специальное разрешение, чтобы вы имели честь изучить свойства своих собственных.       Ранкорн открыл портфель, лежащий у него на столе, и достал несколько странно выглядящих инструментов. На глазах у Гермионы одно из золотых, похожих на коробки устройств, начало жужжать, его крошечные шестеренки ожили с низким гулом. Другой, серебряный кубок, слабо поблескивал в свете факелов.       Растущее беспокойство Гермионы по поводу этих незнакомых инструментов пересилило её обычное желание не привлекать к себе внимания. Её рука взлетела вверх. — Сэр, что именно это…       — Все вопросы будут заданы в конце урока, — сказал Ранкорн, не поднимая глаз. Он продолжал расставлять несколько одинаковых золотых коробок в аккуратный ряд за той, что уже была в движении. Достаточно для каждого в классе, она бы поспорила. Поставив последнюю коробку, он отступил, чтобы оценить свою работу, поглаживая аккуратно подстриженную бородку между толстыми пальцами.       — Палочки наизготовку, — отрывисто скомандовал он. — Выстроиться в линию перед моим столом.       Стулья заскрежетали по полу, когда большинство младших учеников поспешили выполнить приказ. Гермиона обменялась нервными взглядами с Дином и Джастином по другую сторону от него, прежде чем медленно последовать их примеру. Она пока не могла сказать, почему это было страшнее, чем обычные упражнения, только то, что это было так.       В рассеянном состоянии она случайно столкнулась с Роджером Дэвисом, который выглядел довольно бледным и, казалось, жестом предложил ей пройти вперед, не видя её. Значит, не только она, Дин и Джастин нервничали из-за этого задания.       Ранкорн заставил каждого из них выполнить серию простых чар в кубок — ничего выше уровня первого курса. После каждого ученика он делал паузу, чтобы вылить содержимое кубка в одну из маленьких коробочек, только казалось, что оттуда вообще ничего не выливается.       Когда пришла очередь Гермионы, она колебалась достаточно долго, чтобы Ранкорн холодно улыбнулся.       — Мы работаем по ограниченному графику, мисс Грейнджер.       Ей пришлось трижды прочистить горло, прежде чем она смогла выдавить из себя простое «Люмос».       Чувствуя себя плохо, она небрежно нацарапала свою подпись на клочке пергамента и положила его в активированную коробку, как было указано, прежде чем Ранкорн опрокинул кубок.       В конце концов, Гермиона не удивилась, что на вопросы не осталось времени.       Гнев неуклонно нарастал в ней, когда она выходила из класса. Гнев на Ранкорна и Министерство. Гнев на Амбридж. И изрядная доля гнева на себя. Почему она согласилась? Почему она не отказалась участвовать, по крайней мере, пока Ранкорн не ответит на ее вопросы? Наверняка любое наказание, кроме исключения, стоило того, чтобы предотвратить любое исследование самой сущности их магии. И в зависимости от ответа, возможно, даже исключение было достойной жертвой (а для Гермионы это кое-что значило).       Она всегда считала себя поборницей справедливых дел, будь то ради Клювокрыла, прав домовых эльфов или даже Малфоя, но в данном случае она ничего не сделала. Она потерпела неудачу. Вина терзала её, когда она думала о младших маглорожденных учениках, не подозревающих, что они просто играют роль в каком-то санкционированном Министерством эксперименте.       Сожаление пропитало её ярость, сделав её кислой.       На полпути к башне Гриффиндора она резко остановилась. Она не знала, что можно сделать в этот момент, но должна была попытаться.       Её решимость растворилась в едва приглушенном страхе, когда она вернулась в класс и обнаружила, что Ранкорн уже собрался и ушел. Прислонившись к дверному косяку, она скомкала остатки клочка пергамента в кулаке, тупо глядя на пустой стол.       В отчаянной попытке Гермиона почти бегом добралась до кабинета трансфигурации, её ноги барабанили по гладкой плите. Было мало шансов, что профессор МакГонагалл сможет что-нибудь сделать сейчас, но не помешает проинформировать её. Несколько студентов настороженно смотрели на Гермиону, когда она пролетала мимо, задыхаясь и резко останавливаясь перед своей целью.       Снова пусто.       Ничего не поделаешь. Она справится с последствиями — они все справятся — и примет этот урок близко к сердцу.       Побежденная, Гермиона вернулась в башню Гриффиндора, намереваясь лечь спать на вечер. Гарри и Рон всё ещё будут на тренировке по квиддичу, и у неё не было настроения ни на что другое после ее галопа по всему спектру неприятных эмоций.       Учитывая час, в спальне было ещё пусто. Выполнив самые необходимые ночные ритуалы — почистив зубы и переодевшись в пижаму — она залезла под одеяло своей кровати с балдахином и закрыла глаза.       Гермиона дремала урывками и однажды нечаянно проснулась, когда Парвати случайно опрокинула торшер, пока они с Лавандой в темноте шарили в поисках своей постели.       — Прости, Гермиона, – прошептала она. — Мы не хотели тебя будить.       — Все в порядке, – пробормотала Гермиона в ответ, сонно переворачиваясь на другой бок.       К тому времени, когда тихий храп Лаванды наполнил спальню, Гермиона всё больше и больше убеждалась, что её усилия заснуть напрасны. Со вздохом она перевернулась на спину, раздраженно глядя на нижнюю сторону деревянного балдахина.       Ей, вероятно, следует попрактиковаться в окклюменции в рамках подготовки к субботе. Прошло так много времени с тех пор, как они с Малфоем в последний раз встречались на уроке, ее навыки, должно быть, заржавели. Ей все еще нужно спросить его о возможности обучения Гарри.       Мысли о Гарри перешли к мыслям о его мантии и карте, всё ещё находящихся в её распоряжении после её встречи с Малфоем в раздевалках. Она залезла в свою прикроватную тумбочку и вытащила карту Мародёров, сорвав волшебную палочку с тумбочки, чтобы пробормотать правильную фразу.       Используя слабый поток лунного света, падающего ей на колени, она просмотрела сморщенный пергамент. Как и предсказывалось, Малфой был в постели, как и Крэбб, Гойл, Забини и Тео, окружавшие его. Она провела пальцем по точке Малфоя, гадая, спит ли он уже, или он тоже не спит сегодня ночью. Интересно, смотрит ли он тоже на нее на карте Тео.       Было неожиданно успокаивающе наблюдать за крошечными точками призраков, скользящих по коридорам, и за точками профессоров, все еще снующих по своим комнатам. Миссис Норрис рыскала по четвертому этажу. Филч судорожно ковылял по второму. Точка Пивза ненадолго вспыхнула на первом этаже, прежде чем снова исчезнуть, надоедливый Полтергейст, вероятно, отправился творить зло в другом месте замка.       Гермиона почувствовала прилив раздражения, увидев Амбридж, уютно устроившуюся в старых покоях Грозного Глаза… Крауча… но он быстро рассеялся, когда её взгляд упал на пустой кабинет директора. За исключением того, что он на самом деле не был пуст.       Её губы приоткрылись в шоке. Она моргнула раз, два, три раза. Имя все еще было там, написанное черными чернилами.       «Альбус Дамблдор»       Не раздумывая, Гермиона отбросила одеяло и схватила второй предмет, спрятанный в ящике. Накинув на голову мантию Гарри, она тут же направилась в спальню мальчиков, не замедляя шаг, пока не присела рядом с дремлющим Роном.       — Ой, отвали, — сонно пробормотал Рон, лениво отмахиваясь от её руки, когда она несколько раз ткнула его в плечо.       — Рон, — торопливо прошептала она. — Это я.       Ещё несколько раундов тряски, и он, наконец, проснулся с вскриком, вероятно, испугавшись, увидев парящую рядом с его кроватью голову Гермионы. Она отчаянно зашикала на него, переползла, чтобы повторить процесс с Гарри.       Теперь все трое, пригнувшись под мантией, прошли мимо дремлющего портрета в общей гостиной и на цыпочках вышли в коридор к первому укромному месту, которое ей удалось найти. Гермиона затаила дыхание, когда Гарри потянулся к двери кладовой, горячо надеясь, что петли все еще хорошо смазаны.       Она облегченно вздохнула, когда дверь открылась бесшумно, хоть и немного пыльно.       Растрепанные волосы Гарри были взъерошены еще сильнее, чем обычно, когда он откинул мантию назад и скомкал ее под мышкой. Он и Рон смотрели на нее выжидающе сквозь заспанные глаза.       Их усталость тут же исчезла, когда она показала им Карту.       — Да ты шутишь, — сказал Рон, широко раскрыв глаза до размеров галлеона. — Он был здесь все это время?       Гермиона слегка пожала плечами. — Не знаю. Я раньше его здесь не видела, но я и не особо смотрела…       Глаза Гарри все ещё были прикованы к Карте, рот слегка приоткрыт.       — С ума сойти, — говорил Рон, медленно качая головой, — просто с ума сойти…       — Держу пари, именно поэтому Амбридж не могла попасть внутрь, — осведомленно сказала она. — Дамблдор каким-то образом запечатал её от нее. И от всех остальных, видимо.       Гарри выпрямился, казалось, придя в себя. — Пошли.       — Пошли? — повторила Гермиона. — Куда?       Гарри посмотрел на неё, как на сумасшедшую. — К Дамблдору.       — Гарри, мы даже не можем попасть внутрь, — терпеливо объяснила она, — какой смысл?       — Тогда какой смысл был нас будить, — раздраженно ответил он.       Тут ей нечего было возразить.       Они снова тесно прижались друг к другу под мантией-невидимкой и неуклюже, но уверенно двинулись к кабинету директора. По крайней мере, Филч наконец-то ушел спать.       — Может, Дамблдор нас почувствует, — участливо добавил Рон, когда они приблизились к уродливой каменной горгулье. — Или, может, если мы расскажем ей, что знаем, она нас пропустит хоть разок.       — Может быть… — неуверенно ответила Гермиона, вспоминая свою последнюю встречу со статуей.       Гарри не теряя времени выскользнул из-под мантии и подошел к горгулье.       — Э… Сливочные помадки?       Горгулья осталась неподвижной.       — Уже пробовали, — проворчала Гермиона.       — Ладно, — медленно сказал Гарри, — Лимонная долька? Взрывающиеся шипучки? Лимонный шербет?       Все старые пароли, которые он знал, но горгулья была неподвижна, как всегда.       — Послушай, — сказал Гарри, в его словах начало просачиваться раздражение, — мы знаем, что Дамблдор там, и нам нужно его увидеть. Не можешь нас впустить?       — Уже поздно для сопляков, не так ли? — проскрипел гравийным голосом горгулья.       Гарри издал звук досады. — Да ладно! Был здесь дюжину раз за последние пять лет. Помнишь меня? Гарри Поттер? Мальчик-Который-Выжил и вся эта чепуха? — Он пнул каменную ногу, и горгулья бросила на него злобный взгляд, прежде чем снова застыть камнем.       Рон дотронулся до плеча Гарри. — Расслабься, приятель. У меня есть идея.       Рон осторожно вытащил карту из рук Гермионы, затем подкрался к горгулье, закинув руку на её крылатые плечи.       — Видишь, приятель? — Он помахал пергаментом перед лицом горгульи. — Карта никогда не врет. Дамблдор там наверху и ждет нас. Дело в том, что он забыл упомянуть пароль. Я уверен, он был бы очень признателен, если бы ты нас пропустил, может быть, нашел бы тебе хороший кусок камня, чтобы погрызть в качестве оплаты…       — Нет пароля — нет прохода, — каменно сказала горгулья. Затем, мгновение спустя, добавила: — Но от гранита я бы не отказалась.       Скривившись, Рон освободился и вернулся к Гарри и Гермионе. Они еще несколько минут обменивались идеями, прежде чем бросить это дело.       — Я составлю список всего, что когда-либо продавалось в «Сладком королевстве», — подбодрил Рон шепотом по пути обратно в общую гостиную. — В конце концов мы попадем в точку.       Гарри кивнул, и его лицо снова стало надеющимся. Гермиона была просто рада, что ей не нужно руководить операцией, хоть раз.       Проводив мальчиков до лестницы в их спальню, где они были бы защищены от посторонних глаз (закрытие портрета Толстой Дамы, к сожалению, разбудило их наблюдателя эпохи Возрождения), Гермиона прокралась обратно через общую гостиную и поднялась в свою спальню, все ещё используя мантию для прикрытия. Зевнув, она бесшумно скользнула обратно в кровать, и прежние тревоги временно забылись, когда она снова погрузилась в сон.