Укус бывшего вампира

Акутагава помнит как кусал Ацуши. Как впивался челюстями в светлую кожу на его шее. Она так легко поддавалась вампирским клыкам, а Накаджима выгнул спину, пытаясь уйти от головы. От чего-то это воспоминание красилось в стыдный розовый оттенок, а когда Рюноске прокручивал его в голове, а он прокручивал и не раз, становилось душно.

***

По его лицу было видно, что вопросы так и пытались сорваться с губ, однако Ацу всё же держал их при себе и послушно опустился на кровать. Рюноске присел на край рядом, чувствуя покалывающее... предвкушение? В животе легко тянуло, он будто знал и не знал, что собирается сделать. Акутагава заключил его в объятия, держа за грудь и талию. Ткнулся носом тигрёнку в шею. Ацуши так близко, его шея так рядом, что Гава слышит его пульс и замедлённое дыхание. Тигр затаился, словно перед охотой. Но охотник тут не он. Рюноске сжал челюстями горячую кожицу, совсем рядом с сонной артерией, кусая и оставляя красный след. Он исполнил, то что хотел. Исполнил навязчивую мысль которая возникала при любых обстоятельствах. Особенно в моменты когда брюнет видел его, не прикрытую тканью белоснежной рубашки, шею. Его повело, сердце стало быстрее разгонять кровь по телу, кожные ткани великолепно ощущялись под языком. Ацуши невнятно промычал и выгнул спинку, на этот раз не трепыхаясь. Выгнулся... Это сводило с ума ещё больше. Одно дело чувствовать себя хорошо и совсем другое знать, что также хорошо чувствует себя другой человек. Близкий человек. И Акутагава давился этим знанием и ощущением. Он ощущал как мелко дрожит его тигрёнок, как рвано тот стал дышать, как Накаджима положил свою ладонь поверх его руки на груди и стиснул её пальцами. Ох, как же эти ощущения сводили с ума. Он открыл рот, отлипая от покрасневшей кожи. Им обоим нужно отдышаться. Удовольствие так сильно ударило в голову, что во время укуса Рюноске почти не дышал. Гава видел как покраснели кончики ушей Ацу и от этого пьянило не меньше, чем от укуса. Он вдруг понял, что обожает видеть его реакцию, будь то красное от смущения лицо или эта выгнутая спина. Ацуши завозился, а после повернулся... с тремя верхними растёгнутыми пуговицами. А от взгляда, которым тигр его одарил, едва-едва востановившиесе дыхание сново спёрло. Акутагава опрокинул его на кровать. Дёргано стянул чёрные подтяжки, расстегнул оставшиеся пуговицы и распахнул ткань, открывая вид на торс. Он вновь приблизился для укуса, теперь в ключицу. Новый укус - новый глоток воздуха, Рюноске спускался ими всё ниже и ниже, пока не дошёл до грудной клетки. Ацуши млел от своеобразных меток и чужих пальцев на его боках, животе, талии, рёбрах, бёдрах. Гава ласкал всё до чего достаёт. И вот перед ним грудь. Такая же светлая, как и весь тигрёнок, такая же аппетитная. Брюнет лизнул её в середине, а после, ох боже, накрыл розовый сосок ртом. Стон. Такой короткий, но отчётливый. Акутагава слышал как грохочет собственное сердце в ушах, чувствовал как внутрености скрутило тугим узлом, а после затрепетали. Такое простое действие и такая лавина эмоций. Он сместил одну руку на второй ореол, принимаясь поглаживать. Как же жарко, трудно дышать, но ему нравиться. Ацу перестал стискивать простыни и вплёл пальцы в волосы парня. Тигр решил поиграть с огнём. Знает ведь, как Рюноске это нравиться. Языком и пальцами Акутагава выводил замысловатые узоры, прерываясь только для нового укуса или засоса. До тех пор пока не почувствовал слишком много влаги в своих и чужих боксёрах.