Руки, не знающие границ.

В комнате было тихо. За окном моросил дождь, лениво стекал по стеклу, заполняя пространство мягкими звуками, будто мир сам замедлился, уступая место этому уютному вечеру. Рюджин лежала на животе на постели, уткнувшись в планшет. Её волосы были собраны небрежно, и тонкая майка едва прикрывала спину. Шорты сбились немного набок, обнажив гладкое бедро. Йеджи проходила мимо с чашкой зелёного чая, мимоходом провела пальцами по открытой коже — легко, почти незаметно, как будто просто проверяла, действительно ли она такая тёплая на ощупь. Рюджин не подала виду, но пальцы всё ещё держали планшет чуть крепче, чем нужно. — Тебе нравится так делать? — проговорила она спустя пару секунд. Голос был спокойный, но в нём чувствовался подтекст, как будто за каждым словом прятался вызов. Йеджи остановилась у двери. — Что именно? Рюджин подняла глаза, встречаясь с её взглядом. — Касаться. И уходить. Без продолжения. Йеджи сделала глоток чая, медленно. Потом поставила чашку на прикроватную тумбочку, подошла ближе. Очень близко. — А ты хочешь продолжения? Рюджин перевернулась на спину, подложив руки под голову. На губах появилась ленивая усмешка. — Я хочу, чтобы ты определилась. Или оставайся — или не трогай. Йеджи склонилась над ней, опираясь рукой о край матраса. — А если я не готова остановиться, но и уйти не могу? — Тогда придётся признать, что ты хуже соблазна. Потому что ты — его форма. Йеджи усмехнулась, но уже без легкости. В её взгляде было что-то новое — напряжение, азарт, намерение. Рюджин чуть приподнялась, и теперь между ними не осталось воздуха — только тишина, в которой громко билось сердце. Их губы не встретились, но всё уже случилось. Контакт был в дыхании, в том, как замерла комната, и в том, как Рюджин вдруг прошептала: — В этот раз ты никуда не уйдёшь. И Йеджи не ушла. Её пальцы вернулись — уже не как жест, а как обещание. А за окном всё так же шёл дождь. И вечер продолжал не спешить.