Бежать

      Чонгук держал в руках маленькую деревяшку. Перебирал ее уголочки и гладил ее очертания. Маленькая птичка, сделанная из дерева. Он меланхолично рассматривал ее, вспоминая как она звучит.       В голове мелькали воспоминания. Нежные руки матери держащие в руках маленький свисток в форме птички. Из ее клюва лился чистый звук, раздающийся в воздухе волнами, скользящий дальше, в глубь леса за их домом, переплетающийся с ветром и шуршанием деревьев.       Прислонив кончик фигурки к губам, мать смотрела куда-то вдаль. Уголки ее губ приподнимались и ее фигура становилась менее напряженной, окутанная сумраком.       Спокойная картина в голове рождала тянущую тоску в груди, которую сменяли отчаянная ненависть и гнев.       Чонгук вздрогнул когда в голове мелькнуло картина, запечатанная в его голове. Спрятанная так далеко в воспоминаниях, насколько это возможно.       Нежная рука, уже не способная удержать даже маленькую деревяшку. Алая капля крови, вот-вот готовая рухнуть вниз и с грохотом удариться о холодную поверхность пола в их спальне. Трещины на губах, не способных показать даже тусклую улыбку. И леденящая пустота в глазах, в которых Чонгук видел свое отражение.       Рука сжалась. Чонгук убрал игрушку обратно под одежду и сменил ее на лезвие.       Осталось немного времени до то того как его выпустят. И это будет последний раз когда его заперли. Последний раз когда кто либо будет вынужден попасть в эту холодную комнату, где нет ничего кроме темноты и запаха крови.       Надвигалась важная дата. Каждый год в один и тот же день проводили пиршество. Его папаша-тиран собирал стаю и устраивал пиршество в честь своего могущества. Этот день был наполнен садизмом и жестокостью на потеху ему и его свите и в назидание всем, кто не согласен с его царствованием. Оборотни передавали из уст в уста истории об увиденном. О танцах в огне, узорах из плоти и песнях полумертвых. Все считали это страшными сказками, пока не сталкивались лицом к лицу с надвигающейся тиранией, которая продолжала распространяться по лесу пока его «Глава» сидел в эпицентре этого ужаса.       Отчаянный шаг, но который они решились, после которого тирании придет конец.       Кончики пальцев Чонгука дрожали, но крепко держали клинок.       В этом году отца ждёт особое представление.

***

      Дверь щелкнула и комната осветилась лучем света, который упал чонгуку на ногу.       Его грубо вывели, подхватив под руки с двух сторон и держали крепко, без страха оставить синяки.       Яркий свет, ударивший в глаза после долгого нахождения в темноте, ослепил Чонгука на долгую минуту, поэтому он шел в слепую, лишь повиснув на державших его руках. Когда зрение начало возвращаться они подходили к огромной поляне.       Это поляна представляла собой в основном сцену для пыток. На нее выходили стены главного дома. От него вокруг поляны шли дома. Домики. Больше похожие на сараи. Приезжим они бы представились домами для персонала семьи вожака. Но на деле являлись лишь тюрьмами для рабов и «пушечного мяса». Из одного из них его только что вывели. В одном из них когда то жили они с матерью.       Сейчас поляна была готова к празднованию. В центре стоял столб высотой в три оборотня. Он был украшен цветными лентами, но какие бы цвета не развивались в этом месте они выглядели мрачно и тускло. Чонгук видел на этой поляне множество «выступлений». Его детские воспоминания были наполнены сценами наполненными жестокостью, отчаянием, разрухой. Стоя на ней сейчас и видя этот столб, он все еще не мог догадаться что эту пропитанную до земного ядра кровью землю ждет в этот раз.       По краям собирались оборотни, но как и всегда ни у кого из них не было на лице жизни. Оглядывая их, Чонгук видел уставших от не прекращающейся многие года тирании людей. Они все были одеты одинаково, в светлую одежду, но их шествие вызывало холод по коже, поскольку напоминало шествие мертвецов.       У стен главного дома был навес. Под ним неизменно стоял «трон» и перед ним стол для свиты.       Чонгук был удивлен, что когда его привели за столом был только вожак, без его шайки. Он сидел в своем троне в задумчивости. Чонгук кинул взгляд на стул, который стоял рядом с троном. Он был не так помпезен как «трон», но все же отличался от обычного стула. Когда-то в нем сидел его дядя. Отец дорожил этим человеком, но не настолько чтобы однажды разжать пасть на его шее. Раздавшийся грубый и монотонный голос отвлек его от размышлений и заставил инстинктивно вздрогнуть.       —Долго мне ждать?—продолжающие держать его руки заставили его склониться в приветственном жесте.—Ты должен быть благодарен, что я позволил тебе появиться. Кто знает может это последний раз, когда ты выходишь на свет, чудесный день, не правда ли?.—Чонгук сидел взаперти уже несколько дней. Он вообще часто там сидел, в этом виноваты его побеги. Отец считал, что это побеги, но это была разведка, налаживание контакта, поиск уцелевших стай.       Чонгук ответил холодным молчанием, чем вызвал смешок. От раздражения он не выдержал и все таки выдал вопрос.       —Не вижу здесь твоих щенков.—сказал Чонгук имея ввиду группу приближенных, которых отец использовал как прислугу.       —Не стоит переживать, они скоро прибудут. я отправил их на небольшое задание. Нас попросили об услуге и им пришлось задержаться, чтобы забрать нашу долю.—последние слова он произнес растягивая, его лицо растянулось в улыбке, занимающей половину его лица. Чонгук смотрел на него с недоверием и настороженностью.—Думаю наш гость обидеться если мы на нем без него. Все таки он наш новый член стаи. Хорошее приветственное празднование получится, не думаешь? Может позволить ему поучаствовать в представлении? Слышал он довольно красив.—он откровенно насмехался.       Отец нашел новую игрушку. У Чонгука все кипело от злости, но при этом стыла кровь от картинок которые вспыхивали в голове. Он окинул отца взгляд полным ненависти и призрения, сдерживая позыв наброситься на него. В ответ его окинули разочарованным взглядом и отвели взгляд, махнув рукой говоря:       —Отведите моего сына на его место.       Бурлящее раздражение пришлось унять. Он положит конец всему, но для этого нужен холодный рассудок.       Со своего места Чонгук смог увидеть братьев. Юнги и Хосок. Они были родными лишь на половину, но ближе друг друга у них не было никого. Мать Хосока была самым мягким человеком из всех что были знакомы Чонгуку. Она просто не создана для этого мира, но если бы не она никто из них сейчас не был бы в живых. После того как мать Чонгука умерла она сразу же забрала его. Мать Юнги была настоящим чудовищем и одной из помощниц тирана, поэтому забрать у нее Юнги было чуть сложнее чем отобрать у ребенка игрушку. Именно этот человек сказал им что пока их отец на троне, никто не будет счастлив. И путь маленькие дети мало что понимали в слове «счастье» на тот момент, со временем благодаря ей поняли зачем им нужно сражаться ради него.       Поэтому они сегодня готовы отдать все, чтобы сделать то, ради чего были рождены.       Юнги смотрел прямо на него. Хосок в это время не мог поднять глаз в его сторону. Тем временем народ сгущался. В центре у столба появились танцоры. Чонгук пропустил момент, когда их руки связывали цветными лентами. Их танец был похож на то как пленные пытаются вырваться из огня. Стоило этой мысли промелькнуть у каждого в голове, как столб загорелся у земли. К нему подбрасывали солому и ветки, а огонь поднимался выше к месту где были завязаны ленты.       Плавный по-началу танец связанных стал более резким и отчаянным, пока не перерос в слепую попытку выбраться.       «Никто их не развяжет». Люди вокруг поляны в белом пытались выглядеть безучастно, зная что ничего не поможет, а сопротивление сделает лишь хуже. Многие отворачивались, дети затыкали уши, когда крики у огнища становились громче.       Чонгук замер от вида как пламя подбирается к ткани. В ушах был шум.       Он резко бросил взгляд на своего отца. Его расслабленный вид заставил все внутри него лишь сильнее запротестовать.       Он резко поднялся, сорвавшись на бег.       Его тело лихорадочно трясло от страха и решимости когда он одну за другой резал ленты, держащие за руки людей. Сбоку обжигало пламя, крики людей надрывали сердце и нервы. Освобожденные бежали в перешептывающуюся толпу, где их ловили близкие, которые не могли поверить в это чудо. Освободив последнего, он посмотрел им в глаза и увидел там благодарность и страх.       После он быстро перевед взгляд на Юнги. Тот был не сильно удивлен, но напряжение так и сквозило в нем. Хосок выглядел бледным, но во взгляде была уверенность.       И тогда Чонгук перевел взгляд на отца. Его выражение лица было таким каким оно бывало в редкие моменты когда его гнев был у пика. Но он выжидал. И тогда Чонгук сделал пару шагов в его сторону и перевоплотился. Это был вызов.       Вожак медленно поднялся из своего «трона». Обошел стол. Сделал три шага навстречу черному волку, после чего выпустил своего. Он превышал Чонгука в размерах, был грязно-серого цвета. На секунду Чонгук подумал, что счастлив, что ему достался угольно-черный волк матери.       «Мы вмешаемся если ты будешь на грани, мы должны его убить». Это были слова Юнги и как только Чонгук выпустил волка они с Хосоком сделали тоже самое. Вся поляна замерла. Как только Чонгук и вожак сделал первый выпад, его приближенные сделали шаг в их сторону, и тогда Юнги и Хосок преградили им путь. Они были готовы к этому, но возможность помочь Чонгуку была под угрозой.       После первого удара Чонгук упал. Удар не был неожиданным или особенно сильным, но страх сковал тело. Ударившись о землю головой, Чонгук увидел перед глазами момент, когда он видел мать в последний раз. Лужа крови, кровь на лице, на теле, на пальцах, все в с крови. Это отрезвило и возродило гнев и ненависть, вновь забурлившие внутри.       Он успел подняться до того как клыки вонзились глубоко под кожу. Оставив лишь небольшую царапину они щелкнули встретившись друг с другом схватив только воздух, а после ударились о землю. Чонгук сделал глубокий укус с боку и разодрал кожу в спешке, почувствовав кровь на языке. В ту же секунду его вновь сбили с ног заставив проехать пару метров на боку.       В этот раз он не успел подняться, его прижали к земле. Последовала череда укусов которые отдавались вспышками боли. Он барахтался под чужой тушей, еле сдерживая себя чтобы не скулить от боли. Извернувшись он со всей силы впился клыками в лапу, прижавшую его, а после дотянувшись лапой мазнул когтями по морде волка.       Тот сдвинулся коротко поскулив. Чонгук, не теряя времени, поднялся. Встретившись с глазами отца, между которыми стекала кровь, тело пробило дрожь. Это был взгляд кричащий от жажды убийства. На секунду от страха спрело дыхание. Чонгук был готов к столкновению, но на его глазах, тело отца придавило к земле.       Казалось застыло время. Поляна погрузилась в молчание.       В центре лежало бездыханное тело тирана, придавленное горящим стволом.       Поляна была бездвижна 3 минуты. Все взгляды были направлены в одну точку.       Все закончилось.

***

      После этого стаю разгоняли. Трупы были собраны и брошены в огонь. Позже огонь охватил всю поляну, включая главный дом.       Когда крыша с треском рухнула на пол полил дождь. Чонгук снова убедился что лес лишь ждал этого дня. Осталось лишь похоронить это место. На эту поляну больше никто не вернется. Больше не будет представлений. Не будет тирании.       В конце под дождем братья наблюдали как адский дом превратился в кучу пепла шипящего под дождем.       Они посмотрели друг на друга в молчании, прислонились по очереди лбами друг к другу и ушли.       Все кончено.       Но бесследно ли?