Бежать

      Когда в комнату ворвались с громким стуком двери, Чонгук спал восстанавливающим сном. После случившегося на его теле было несколько довольно серьезных ран. Для оборотня это не страшно, они быстро затягивались, но это забирало много сил.       Прошли сутки с произошедшего на поляне. Деревня медленно покрылась пеплом. Все разошлись по своим домам и в деревне пока было тихо.       После стольких лет мучений всем требовался отдых. Тем не менее выдохнуть совсем не получалось. Да вожак умер. Удивительно, в это трудно поверить, но это все же правда. Однако он оставил после себя много последователей. Где они, замышляют ли что-то, стоит ли ждать от них угрозы? Эти вопросы терзали. Но они все решили отложить эти вопросы и дать себе выдохнуть один день. Они все решат и научатся жить свободно. Так как всегда мечтала мать Чонгука. Так как мечтали они все.       Сейчас впервые за очень долгое время Чонгук нежился на мягкой постели, а не на холодном деревянном полу его клетки. Из окна лился теплый свет, падая ему на живот и согревая внутренности, заставляя тепло расползаться по всему телу. Сон был спокойным и глубоким.       Однако он был грубо прерван ворвавшимся в комнату Юнги. Тот выглядел почти как обычно. Легкое волнение и едва заметная отдышка лишь слегка отражали на его серьезном лице обеспокоенность. Чонгук по привычке резко встал, чувствуя себя бодрым, не смотря на опухшие ото сна мешки под глазами. Он выпрямился на кровати, с тревогой смотря на Юнги. Тот дал ему понять что нужно идти.       Чонгук двигался аккуратно из-за ноющих ранений, но быстро. Когда они вышли он спросил, что случилось, хриплым ото сна голосом. Это заставило его на секунду задуматься сколько же он проспал.       —На территорию привезли «товар»— Ответил Юнги специально выделяя последнее слово.       —Товар?— не понял Чонгук. В вялой голове не было ни одной хорошей мысли. Чтобы эти ни было это вызвало беспокойство Юнги.       Они подходили к повозке стоящей у окраины деревни. Там уже стоял Хосок, он выглядел мрачно. Напротив него стоял альфа. Они о чем-то говорили. Он узнал в нем одного из членов шайки его отца, это заставило его насторожиться.       Когда они с Юнги подошли их разговор оборвался и этот альфа подошел к стоящей позади него повозке, которая выглядела по мнению Чонгука жутко. В ней не было ни одного окна, ни одной дырки. «Коробка на колесах». Когда альфа открыл дверь, Чонгука передернуло от того как темно там было. Из-за этого они не смогли увидеть что там было пока, спустя несколько минут, во время которых раздавались звуки копошения, кажется что-то разлилось и послышался звонкий удар. Чонгук насторожился, а когда на свет вывели, бледного хмурого омегу, с краснеющим отпечатком на его лице, он был готов разорвать того, кто держал омегу за предплечье, грубой хваткой и почти волочил к ним. Он сдержался только потому, что Хосок дал ему понять, чтобы он не двигался.       Они смотрели как они подходят, а после буквально швыряют чужое тело к их ногам. Чонгук ошарашено смотрит вниз, на перевязанные руки и ноги, на кровь в уголке губ, а когда на него поднимают мутный взгляд, он замирает при виде глубоких кофейных глаз.       Незнакомца слегка шатало, когда он приподнялся. Чонгук был так впечатлен, что в следующую секунду даже не понял, что произошло. На щеке чувствовалась влага. Все вокруг замерли.       Альфа, который минуту назад бросил омегу в пол, с злобным «Ах, ты!» пнул обездвиженное тело и парень окончательно сдался, его голова рухнула на землю без сознания.       Чонгук тут же очнулся. Он накинулся на мужчину, который был незначительно крупнее него с рокочущим рычанием. С одного удара, пришедшегося на скулу, он повалил его на землю, тут же набрасываясь сверху и продолжая наносить удары. Чонгук думал, что Хосок с Юнги попытаются его остановить, но они лишь поймали второго альфу, который попытался сбежать и скрутили его.       Чонгук понял, что мужчина потерял сознание, только когда почувствовал, что он не сопротивляется. Он встал с него, почувствовав, что некоторые из его ранений кровоточили, не говоря уже о разбитых костяшках рук, которых он пока не чувствовал.       Немного отдышавшись, он кинул взгляд на братьев. Те держали пыхтящего альфу. Они кивнули, и Чонгук понял, что они разберутся с этим.       Он подошел к ослабевшему телу. Лицо незнакомца было бледным, кровь на уголке губ уже запеклась. На запястьях была веревка, которая оставила на коже красные ссадины.       —Осторожно! Хаха он дикий— послышалось сзади от рыпающегося альфы. В его тоне звучали сумасшедшие нотки, вызванные вероятно отчаянным положением. Чонгук бросил на него презрительный взгляд, но это не заткнуло чужого рта, на котором растеклась мерзкая улыбка.—Лучше держите его взаперти! Или связанным! Чтобы он никого не тронул. Вы вообще знаете кто его п..       Хосок заткнул его резким ударом поддых. После короткого рычания Чонгук молча подхватил связанное тело и бережно понес его, оставляя все на братьев.       Они зашли в дом, ноходяшихся неподалеку от его собственного. В их деревне, которая поражала своим размером, было слишком мало жителей. Их строили и строили, кажется больше доя того чтобы было больше мест доя обхода, чтобы было больше владений, которыми можно управлять. Почти половина домов пустовали, поскольку, по мимо того, что жителей было мало, большинство из них предпочитали жить кучнее и сбивались в группы, живущие в одном доме, вместо того, чтобы жить отдельно. Так безопаснее и так легче помогать друг другу и заботиться. Хотя бывало такие семьи разгоняли.       В детстве бывало Чонгук приходил в старый большой дом ближе к краю деревни. Там всегда было тепло, вкусно пахло и горел теплей свет. Там всегда собиралось много много народу. Все общались, кормили друг друга. Иногда пели шепотом, а мама играла на своей птичке. Несколько лет спустя, дом разрушили, а собираться запретили, но стая продолжала стягиваться.       Дома в деревне стояли друг за другом, образуя полукруги, которые волнами отходили от главной, круглой поляны. Все дома имели примерно одинаковый вид, редко отличаясь количеством комнат. Чаще всего в одном домике была кухня и комната. Одно переходило в другое. Чаще в таких домах было пусто, если в них никогда никто так и не жил. Дома которые оставляли использовали для хранения вещей или вообще не использовали, поэтому все в них выглядело дряхлым, ненужным, брошенным.       Чонгук положил тело на мягкую голую подстилку кровати. Парень не проснулся ни по дороге, ни сейчас. Когда Чонгук нес омегу, тот выглядел болезненно, но умиротворенно. От него пахло легко и сладко, ягодным медом, из-за чего в носу приятно щекотало от кислинки. Чонгук не мог не отметить его красоты, хотя его больше волновало сейчас его состояние. У Чонгука сжималось сердце от того как незнакомец хмурился, тихо мычал во сне и прижимался головой к его предплечью, будто пытаясь спрятаться.       Развязав все веревки, он осмотрел парня. Он был одет в легкую мягкую рубашку, с тремя расстегнутыми пуговицами, открывая вид на ключици. На ногах были обтягивающие охотничьи штаны из довольно плотной ткани. Одежда была грязная и потрепанная, порванная в нескольких местах, на которых также виднелись кровавые пятна и подтеки. На запястьях и голенях были несерьезные повреждения, все должно зажить, не оставив следов. Чонгук смахнул небольшую кудряшку, упавшую на длинные, подрагивающие ресницы парня, провел кончиками пальцев по его лицу, проверяя нет ли царапин или других повреждений на нем. У него должно было остаться немного мази, которой залечивали его ранения, и он решил ее принести.       Он вышел и отправился в свой дом. По дороге, которая составляла несколько шагов до соседнего порога, он вспомнил слова Юнги про «товар». Теперь он понял, что тот имел ввиду. Сейчас он думал о том, что сказал отец в день его смерти, сидя на своем идиотском кресле, от которого осталась лишь кучка пепла. Сердце замерло от представления того, что могло бы сейчас быть с этим омегой.       Взяв, небольшую баночку он пошел обратно. Заходя в комнату, где лежал больной, он сразу заметил, что тот пришел в себя. Сидя на кровати, он мутным взглядом осматривал комнату. Чонгук зашел довольно тихо, и когда парень его заметил, на его лице отразился испуг. Его плечи напряглись, в глазах читалось недоверие.       —Привет— неуверенно произнес Чонгук, медленно заходя глубже в комнату. Ему ничего не ответили лишь сельнее сжались.       Чонгук начал медленно подходить, выставив руки вперед и показывая, что он не намерен причинить вред. В этот момент он вспомнил насколько пугающе сейчас должно быть выглядит с этими кровавыми пятнами на его обличающей майке без рукавов, которую он надевал перед сном. С раскрывшийся раны на плече незаметно стекала капля красной жидкости, косточки пальцев были разбиты, и к тому же на лице была, пусть уже зарастающая, но заметная царапина.       Поджав губы от пробежавшей вины, он снова посмотрел на парня и увидел, как тот медленно начал двигаться от него к краю кровати.       —Ээй, все в порядке я просто хотел..— парень схватил дырявую подушку, которая лежала на краю и бросил ему в лицо, тут же подбегая к окну. Оно было разбито, и крупные осколки лежали у босых ног парня. Тот быстро наклонился и крепко схватил один из них дрожащей рукой. Чонгук сморщился от вида крови стекающей по осколку от того как сильно он сжал кусок стекла, оставляя царапину.       —Да что ты..! Подожди, послушай—пытался остановить его Чонгук. Парень лишь направил осколок на него, сильнее вгоняя его в свою ладонь. Чонгук смотрел то на его руку, то на лицо. Парень пытался выглядеть грозно, брови сведены к переносице, в глазах почти ненависть, но дрожь в конечностях и напряженность говорили о том как ему страшно.       Чонгук сглотнул, боясь сделать лишнее движение, побудив тем самым омегу сдать еще больший порез.       —Черт—приглушенным голосом сказал альфа— Я отхожу видишь? Отхожу.       Альфа действительно начал отходить назад. В ответ незнакомец начал идти на него, по прежнему сжимая в руке осколок. Они поменялись местами, и тогда он оказался у двери.       —Послушай, я просто хочу по..—но его никто не собирался слушать. Парень выбросил осколок в Чонгука и, сломя голову, выбежал из помещения.       Чонгук несколько секунд постоял в оцепенении, обдумывая, что только что произошло. Он выпрямился и, положив пальцы на переносицу, потирая ее, медленно вздохнул. Он почувствовал резко накатившую на него усталость. Он не торопясь прошел к выходу и осмотрелся. Конечно же никого не было. Состроив недовольное лицо, он размышлял стоит ли вообще ловить беглеца. Раны неприятно ныли, и во всем теле распространялась слабость.       Стоит ли искать его и ловить или просто дать ему сбежать домой. Но Чонгук быстро отмел второй вариант. Он наверняка не понимал, где он и в какой стороне его дом, не говоря уже о его состоянии. Он попросту не дойдет. Подумав об этом, Чонгук еще раз тяжело вздохнул. В голове внезапно всплыли слова альфы, который «доставил» сюда омегу о том, что он дикий и стоит его опасаться. Чтож, вспоминая как он направлял на Чонгука окровавленный собственной кровью осколок, Чонгук подумал, что тот действительно выглядел угрожающе.       Чонгук никогда не считал омег слабыми, он не раз видел как те могут быть опасными и даже пострашнее альф. Однако, этот омега, несмотря на свои действия, не вызывал у Чонгука страх. Оно и понятно ведь его целью было не ранить, а защититься.       Оглядевшись в последний раз, Чонгук побежал по улице. Всюду был пепел и чуть приглядевшись можно было увидеть оставленные следы. Добежав до угла, он услышал звуки борьбы и чей-то незнакомый голос. Успев испугаться, он смотрит на происходящее на дороге.       Нелепая с виду картина. Одно маленькое туловище было прижато к земле другим, еще более маленьким туловищем. Подойдя ближе, Чонгук понял что одно из них, то что снизу принадлежало сбежавшему, а второе к сожалению его знакомому.       —Боже Чимин..—подходя ближе, произнес Чонгук, кладя руку на лицо и проводя по нему лодочную.       В ответ ему ничего не сказали, лишь продолжали крепко держать руку пойманного за его спиной, ровно между лопаток, при этом придавливая, его коленом к земле. Беглец пытался рыпаться и болезненно стонал. Увидев, что кто-то подошел, тот еще сильнее запереживал, вынудив тем самым Чимина еще сильней скрутить свою руку. Раздался возмущенный крик боли       —Отпусти меня! Больно, больно!—тот зашипел, зажмурившись и хлопая второй рукой по земле, поднимая пыль, из-за которой он начинал еще и кашлять.       —Привет, Чонгук. Кажется, у вас чужак.—никак не реагируя на звуки снизу, произнес Чимин.—Я пришел к Хосоку. Иду, а навстречу мне какой-то оборванец. У вас проблемы?       Чимин, можно сказать,— друг детства Чонгука. Когда они были маленькими, часто пересекались. Его родители были вожаками соседней стаи, с которой у них с давних пор были дружественные отношения. Но когда Старый вожак умер, они первые подверглись нападению и попали под влияние. С тех пор они являлись рабской колонией. На их земле насилия было даже больше чем в главной деревне.       Когда они подросли жестокому вожаку показалось хорошей идеей объединить семьи. Он назвал это соблюдением некоторых формальностей, для поддержания их крепкой дружбы. По факту Чимин должен был оказаться в заложниках, чтобы его родители, перестали бороться и сопротивляться. Его альфой должен был стать Юнги.       Чимин довольно вспыльчивый. Он довольно радикален в своих решениях. Немногие знают, какой он на самом деле. Тяжелое детство, через которое он прошел, сильно отразилось на его мягкой натуре.       Неудивительно, что он отказался от свадьбы. Он рвал и метал. Более того, один вид Юнги вызывал у него отвращение. Они также были знакомы с детства, и у них были теплые отношения, никто не понимал, как Чимин мог так резко пропитаться ненавистью к своему другу, однако никто также не мог упрекать его в этом из-за ситуации, в которой он оказался.       Чимин так и не смог смириться и его родители, не выдержав более мук сына, дали отказ, о чем все они вскоре пожалели. Их казнили. Так и так тиран добился своего. С тех пор Чимин сам стоит во главе стаи, как может поддерживает ее и пытается защищать. И пусть разговоры про свадьбу утихли, Чимин по прежнему не приближался к Юнги, обходя его как чуму. Но теперь все изменилось. Они наконец свободны от гнета и, кто знает, возможно, скоро Чимин все же растает.       Чонгук видел как тяжело было брату. Он тоже был против этой помолвки, но тем не менее он всегда дорожил их с Чимином связью, и потеряв ее изменился. Чонгук надеялся, что они смогут снова вернуться к тому, что потеряли.       —Нет, нет—Чонгук замялся пытаясь подобрать слова, чтобы описать ситуацию. Чимин с каждой секундой смотрел на него с все большим подозрением.       —Он член стаи? Не видел его раньше.       —Нет.., да…нет—Чонгук не знал можно ли назвать его членом стаи, ведь он попал сюда поневоле.       —Чонгук.—серьезно сказал омега.       —Да, да!—выпалил он, лишь бы тот уже отпустил паренька.       —Если да, то назови его имя.—Иногда Чонгука обижало то, каким недоверчивым может быть Чимин, но в данный момент он думал лишь о том, что как жаль, что он не знает имени омеги.       —Техен я! Тэ-хен! Пусти меня уже, ты мне сейчас руку сломаешь!A!—взвыл, по-прежнему удерживаемый Тэхен.       И пока Чонгук повторял имя парня его голосом в своей голове снова и снова, Чимин все таки решил сжалиться над парнем и позволил ему подняться.       Тот медленно отлепил себя об пыльной поверхности, кашляя и отряхиваясь.       —Боже! Что ты ешь?!—Тэхен сердито посмотрел на него.       —Кто ты такой.—Чимин проигнорировал его.