На балконе

Наступало лето. И от этого становилось только хуже. Не жарко — нет. Просто именно летом начиналась вся эта круговерть: фестивали, туры, бесконечные съёмки, отпуска и возвращения, новые клиенты, старые долги. Именно летом становилось в два, а то и в три раза меньше времени на «побыть вместе». Су Бон ненавидел это. Нам Гю — тоже. И никто из них не говорил вслух, но оба чувствовали — скоро они снова будут мимо друг друга. Переписками, звонками, редкими ночами, когда кто-то еле держится на ногах, но всё равно прижимается под бок. И от этого было очень, очень грустно.

***

Концерт прошёл с аншлагом, зал гудел до последней минуты. Су Бон выложился так, будто это был его прощальный тур, а не просто годовщина дебютного альбома. Он не чувствовал ног, рубашка прилипала к спине, волосы мокрые от пота. Комната за сценой была тишиной, а не спасением. Только пустота и жажда. Не воды. Разговора. Прикосновений. Он добрался до дома почти на автопилоте. Ключ повернулся в замке, и в нос тут же ударил знакомый запах — древесный, с чем-то пряным. Нам Гю. Он всегда пах спокойно. Парень сидел на полу в гостиной, опершись спиной о диван, с пледом на плечах. Он тоже был уставшим — лицо упрямо притихшее, как всегда. Без упрёков, без претензий. Просто ждал. Су Бон подошёл. Не сказал ни слова. Просто наклонился, скинул куртку и прижался лбом к макушке Нам Гю. Тот поднял голову, и они поцеловались — в губы, в щёки, в висок. Словно заново учились дышать. Они вышли на балкон, укутавшись в один плед, с сигаретами в пальцах. Просто выдохнуть. Просто немного успокоиться. Постоять рядом. Поговорить — наконец-то — без экранов, без усталых "потом" и "не сейчас". Балкон был их маленьким укрытием. — Всё равно каждый раз, как впервые, — проговорил Су Бон, затягиваясь и глядя на огни города. — Этот день. Ты. Мы. Нам Гю молча протянул руку, и Су Бон вложил в неё свои пальцы. — Ты всё ещё куришь те же? — спросил Нам Гю, скользнув взглядом на пачку. — А ты всё ещё всё замечаешь, — усмехнулся Су Бон. — Даже когда молчишь. — Я всегда замечаю. Просто не всегда говорю. Ты знаешь, я ведь никогда не был силён в словах. Всегда легче было обнять, прижаться, чем сказать. Ты у меня говоришь за двоих. А я слушаю – и запоминаю. Су Бон чуть повернул голову, слушая. — Но сегодня… я просто хочу, чтобы ты знал. Я люблю, как ты злишься, когда не можешь открыть банку. Как ворчишь, если я забыл включить кофеварку. Как носишь мою толстовку, когда думаешь, что я не вижу. Как ждёшь меня, даже если мы оба на грани. Он говорил тихо, почти шёпотом, но каждое слово будто оседало в сердце. Несколько секунд тишины. Только гул дороги внизу и далёкий лай. Потом Нам Гю выдохнул дым и посмотрел на него. Ветер трепал волосы, и только тогда, спустя несколько минут, он тихо спросил: — Ты знаешь, какой сегодня день? Су Бон моргнул. Потом выпрямился. Посмотрел на него с лёгкой паникой: — Сегодня?.. Да, подожди, это... Неужели?.. Он понял. О, чёрт, он забыл. Пятый год. Пять. Он замер, будто получил по лбу. Потом резко повернулся, прижал ладони к щекам парня и начал тараторить: — Прости, Гю. Я серьёзно… Я идиот. Я не купил ничего, не подготовился, даже цветы… Но я весь твой. Завтра. Сегодня. Всю ночь. Всё, что хочешь. Нам Гю усмехнулся уголком губ. Потом сделал шаг назад. Медленно встал на одно колено. Су Бон выдохнул. — Ты что… В руках у Нам Гю — красная бархатная коробочка. Он открыл её. Внутри — два серебряных кольца. Без камней, без вычурности. Простые, как он сам. На внутренней стороне гравировка: 01.06.20 | 03:54 Су Бон застыл. Всё внутри него как будто остановилось. 03:54. Лестничная площадка, где всё началось. Он помнил этот коридор почти телом. Шершавые стены с облупившейся краской. Пахло сыростью и пылью, будто в подвале. Он тогда возвращался после записи — злой, уставший, раздавленный. Мир будто давил на виски, и казалось, что никому не было дела, жив он или уже нет. Он не отвечал на сообщения. На звонки — тем более. Су Бон поднимался по ступенькам, с каждым шагом раздражение росло. Он тогда только закончил студийную сессию — была глубокая ночь, голова гудела от бита и кофе. Он не любил, когда ему писали «встретимся поговорить» — особенно в три часа ночи. Ему нужно было спать, а не встречаться. Он знал, кто его ждал, знал, что тот упрям, но и не думал, что тот действительно придёт. Но стоило ему подняться на пятый этаж и выйти в пролёт, как он замер. На ступеньке сидел Нам Гю. В спортивной кофте, с опущенной головой, с телефоном в руке. — …Ты чего тут? — пробормотал Су Бон, срываясь на резкость, притворно раздражённо, хотя на самом деле сердце у него глухо бухнуло о рёбра. — Жду тебя. — А зачем? — Я сказал, что подожду, — спокойно ответил Нам Гю. — Я тебя не заставлял. — Зато всё так подал, будто я козёл, если не приду. — Ну, ты пришёл. Значит, не козёл. Су Бон хотел ещё что-то съязвить, но замолчал. Минуту они просто молча смотрели друг на друга. Вокруг была полнейшая тишина, только вентиляция где-то жужжала. — Зачем ты здесь, Нам Су? — спросил Су Бон тише. — Серьёзно. Нам Гю медленно поднялся. Подошёл. Остановился в полуметре. В этот момент Су Бон почувствовал, как тяжело дышит. Он был выше, шумнее, злее — всегда. А рядом с Нам Гю почему-то становился как оголённый нерв. — Потому что я хотел, — ответил тот. — Потому что устал от этих игр. Потому что ты либо рядом, либо тебя нет. — А если я скажу, что не могу? Что не хочу связываться? — Тогда ты уйдёшь, — спокойно сказал Нам Гю. — Но только после того, как я сделаю вот это. Он взял лицо Су Бона в ладони и поцеловал. Не осторожно. Не с намёком. Не с вопросом. А как человек, который давно знал, чего хочет. Су Бон застыл. Он ожидал чего угодно — неловкой переписки, разборок, холодных разговоров. Но не этого. И точно не того, как он вдруг, через пару секунд, ответил. Жадно, резко, как будто только сейчас понял, насколько давно этого хотел. Когда поцелуй закончился, он не сразу открыл глаза. Просто стоял, прислонившись лбом ко лбу Нам Гю. — Ты чего делаешь? — выдохнул он, будто это был удар в живот. — Жену себе выбираю, — спокойно ответил Гю. — С характером, правда. — Что, теперь мне бежать за кольцами? — хрипло пошутил он. — Нет. Пока просто поехали ко мне. Не хочу, чтобы ты снова исчезал до утра. Су Бон тихо усмехнулся. Они оба знали — с этого момента он уже не исчезнет. А время на экране телефона показывало 03:54. — Гю… — Женись на мне, — спокойно говорит он. — Я знаю, что мы уставшие. Что живём как попало. Что постоянно куда-то бежим. Но если мы всё ещё рядом спустя пять лет, значит, бежать нужно вместе. У Су Бона дрожат губы. — Ты же говорил, что не веришь в браки. — Говорил, а потом я встретил тебя. И в это мгновение всё слилось — шум сцены, поездки, съёмки, драки, молчания, объятия сквозь сон. Всё имело смысл. Он кивнул. Быстро. Потом снова. И начал смеяться и плакать одновременно, пока Нам Гю вставал, и они надевали друг другу кольца. Тот вынул одно кольцо из коробочки, взял руку Су Бона и аккуратно, почти церемониально, надел на его палец. Кольцо скользнуло по коже, будто возвращалось туда, где всегда должно было быть. Су Бон всхлипнул, вытер щёку рукавом и взял второе. Пальцы дрожали, но он справился. Он тоже надел кольцо — медленно, внимательно, прижав его к костяшке, словно запечатывая обет. Их руки скользнули друг к другу, переплелись. Металл соприкоснулся с металлом. На его пальце кольцо с тем самым временем — 03:54. — Это тогда… — прошептал он. — Ты помнишь? Нам Гю кивнул. — Ты был весь в злости и кофеине, я – весь в упрямстве. Но ты остался. И поцеловал меня. Лоб к лбу. Их кольца соприкасаются, как их пальцы. — Надо это сфоткать… — Су Бон тянется за телефоном. Нам Гю мягко останавливает его руку. — Не надо. — Почему? — Су Бон чуть приподнял бровь. — Потому что счастье любит тишину. Эти слова прозвучали так просто, но в них было столько силы, что у рэпера по спине пробежали мурашки. Нам Гю посмотрел на него — мягко, спокойно, с глубокой любовью. — Это только наше. Пока. Просто побудь со мной. Без лайков, без вспышек, без реакций. Побудь просто Су Боном. Моим. Здесь. Сейчас. Су Бон смотрел на него. Вдохнул. И… убрал телефон. — Ладно. Чёрт с ним. Пусть пока никто не знает. — Мы расскажем, когда захотим. Не когда мир попросит. И они снова прижались друг к другу. Су Бон уткнулся лбом в висок Нам Гю и шепнул: — Ты мой дом. А тот ответил — не словами, а сильнее прижал его к себе, поглаживая по спине. Так, как только он умел. Так, как пять лет назад. Так, как навсегда. Пальцы всё ещё дрожат. Но внутри – впервые за долгое время – спокойно. Они нашли дом. И в этом доме — 03:54. Всегда.