Камень, ножницы и – выстрел

      Как так обернулось?       Он – полицейский. Детектив прилежно выполняющий свою работу и в один момент потерпел поражение. Падение – выстрел пистолета, на курок которого нажал не кто-то чужой, неизвестный и ужасный – а его брат. И теперь, даже найдя остров во второй раз, только благодаря своему чрезмерному, иногда опасному упорству, к чему это привело? К новому провалу. Но какова окончательная цена – этого самого провала?

***

      Холод металлических наручников впивался в запястья Джун Хо, ледяной и безжалостный. Его прижали к полу посреди роскошного, но зловещего зала для наблюдения Випов. Лица, скрытые за золотыми масками или искаженные гримасами пресыщенности, смотрели на него как на диковинное животное. Воздух гудел от возбужденного шёпота, смешанного с запахом дорогого табака и коньяка. Он боролся, конечно. Отчаянно, как зверь в капкане, но последующие удары по ребрам, коленям, спине – вышибли из него воздух и волю к сопротивлению, оставив только тлеющие угли ярости и всепоглощающее чувство беспомощности.       Он был мухой, попавшей в паутину, сотканную из денег, власти и абсолютного презрения к человеческой жизни. Его оружие, план, решимость – всё было отнято в мгновение ока. Осталось только унижение и страх, холодный, липкий, сползающий по позвоночнику. Страх не столько за себя, сколько за то, что его поимка обрушит на Ин Хо неведомую, но неминуемую кару, если они узнают, что корейский полицейский причастен к самому Ведущему.       Его грубо опустили на колени. Голова гудела, в ушах звенело тысячей колоколов. Сквозь пелену боли и отчаяния он увидел его. Фронтмена. Черный, гладкий, безупречный костюм, поза бесстрастного властителя лицо которого было скрыто под маской и тёмным капюшоном. Он стоял чуть в стороне от группы особенно изысканно одетых Випов, один из которых, мужчина с пронзительным выражением лица, сокрытым под золотой маской, словно высеченной из мрамора, явно доминировал. Этот Вип медленно приблизился к Джун Хо, его взгляд скользнул по избитому полицейскому, а затем перевелся на Хвана. — Ведущий, – голос Випа был тихим, но резал тишину, как лезвие. – Нам известно о вашем…не маленьком нарушении. Вы позволили чувствам вмешаться в ход Игры. Выстрел в плечо… весьма избирательная мера для нарушителя покоя. — Он сделал паузу, наслаждаясь напряжением, витавшим в воздухе. — Это непростительно. Это подрывает саму основу нашего развлечения. Вы позволили распространить нашу тайну.       Ин Хо не шелохнулся. Но Джун Хо, знавший каждую микротень его реакции с детства, уловил едва заметное напряжение в плечах, почти невидимое сжатие кулаков за спиной. Страх в его собственном сердце сменился ледяной волной ужаса за брата. Что они сделают с ним, после всех совершённых Ведущим нарушений? Вип улыбнулся, холодно и жестоко. — Но мы не варвары. Мы ценим зрелищность. И у нас есть уникальная возможность… уладить это нарушение и предоставить нашим уважаемым гостям незабываемое шоу. — Он повернулся к Джун Хо. — Вы, детектив, слишком упорны. Вы – камешек в ботинке нашего Ведущего. И вы – его брат. — Взгляд снова скользнул к Фронтмену. — Судьба преподносит нам идеальную развязку. Вы оба будете играть. Джун Хо почувствовал, как кровь стынет в жилах: — «Играть? Во что?». — Пронеслось в голове, перед тем, как Вип продолжил. — В самое простое. В самое детское. В самое… решающее, – Вип произнес слова с театральной паузой. – Камень. Ножницы. Бумага.       В зале раздались сдержанные смешки и одобрительный гул. Джун Хо смотрел на Випа, не веря своим ушам. Эта абсурдная детская забава? Здесь? Сейчас? На кон поставлены их жизни? Что это за бред сумасшедших? — Правила просты, – продолжал Вип, как будто объясняя правила карточной игры. — Лучший из четырёх раундов. Тот, кто проиграет три раза… — Он сделал многозначительную паузу. — ...выбывает из игры. — Он кивнул охранникам. — Освободить руки игроков. И, Ведущий. — Вип повернулся к Ин Хо. — Сейчас вы можете снять маску. Пусть братья видят лица друг друга – в последний раз.       Команда прозвучала как приговор. Джун Хо прекрасно видел, как Ин Хо замер на долю секунды. Затем, с непривычной резкостью, он поднял руки к затылку. Щелчок застежки. Медленно, будто с невероятным усилием, он снял чёрную маску.       Джун Хо увидел лицо брата. Настоящее лицо. Впервые за годы. Оно было бледным, осунувшимся, с глубокими тенями под глазами, которые говорили о бессонных ночах и невыносимом грузе, растрепанные волосы и далеко не те, которые мужчина видел несколько лет назад. В последний раз. Но это был он. Его старший брат. В тех глазах, обычно скрытых маской или стальной холодностью, Джун Хо прочел не страх смерти, а бездонную тревогу. Тревогу за него. Этот взгляд, полный немой мольбы и отчаянной боли, пронзил острее любого ножа. Ин Хо боялся не за себя. Он боялся, что умрет его единственный младший брат.       Охранники грубо сняли наручники с Джун Хо. Он потер онемевшие запястья, пытаясь восстановить кровообращение, старательно совладая с дрожью, пробивавшей его насквозь. Беспомощность снова накатила волной. Они были пешками в чужой игре, разыгрываемой на глазах у толпы циников, жаждущих кровавого финала. Их судьба зависела от детской игры в удачу. От того, что покажут их сведенные судорогой пальцы в следующие несколько секунд.       Их поставили друг напротив друга, на расстоянии вытянутой руки. Между ними – пропасть лет, невысказанных слов, боли и любви, которую даже предательство и выстрел не смогли убить. Освещение в зале приглушили, оставив яркий луч, падающий только на них двоих. Сцена была готова к последней – игре. — Начинаем, — провозгласил Вип, занимая место в "первом ряду". — Первый раунд. Готовы? Камень! Ножницы! Бумага! Раз! Два! Три!       Джун Хо машинально выбросил руку. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь предугадать, что покажет брат. Ин Хо всегда был стратегом, даже в детских играх. Он просчитывал? Или действовал наобум? В глазах напротив читалась только мучительная сосредоточенность, взгляд был прикован к руке брата.       Каково было изумление, когда на его ножницы, Ин Хо выкинул камень. Проигрыш Джун Хо. В зале раздался вздох разочарования – зрителям явно хотелось крови и большей эмоциональности. Джун Хо стиснул зубы: — «Он показал камень. Почему? Он пытается выиграть? Он хочет моей смерти?»       Мысль была ядовитой, но она прорвалась сквозь страх. В глазах Ин Хо мелькнуло что-то нечитаемое – боль? Сожаление? — Ин Хо... — прошептал Джун Хо, голос сорвался. — Хён... что мы делаем? Мы же братья... Мы должны... должны вернуться домой. Вместе. Не кто-то один – вместе!       Он пытался достучаться до того человека, которого знал, до того, кто отдал ему почку, кто учил его стрелять и по стопам которого Джун Хо пошёл.       Ин Хо молчал. Его лицо было каменной маской, но нижняя губа слегка дрожала. Он лишь кивнул, почти незаметно: — «Да, помню». — Говорил этот кивок. — «Помню всё». — Второй раунд! — голос Випа прозвучал как удар хлыста. – Камень! Ножницы! Бумага! Раз! Два! Три!       Проигрыш Ин Хо. Джун Хо ахнул. Он не ожидал этого. Ин Хо показал бумагу против его ножниц? Это был намеренный проигрыш или он всё же был способен переиграть брата? Надежда, маленькая и опасная, кольнула в груди. Он посмотрел на Ин Хо. Тот отвёл взгляд. Счет теперь 1:1. — Зачем ты здесь, Ин Хо? — Заговорил Джун Хо снова, тихо, отчаянно, чтобы заглушить гул крови в ушах. — Зачем всё это? Эти...игры? Эта маска? Этот ад?       Он не мог произнести слова Фронтмен или Ведущий. Не здесь. Не сейчас уж точно Джун Хо станет к нему так обращаться. Сейчас есть только его брат. — Ты же... ты же не монстр. Я знаю тебя. Я искал тебя, чтобы вытащить отсюда, а не играть в детские игры на смерть!       Ин Хо сжал губы. Казалось, он боролся сам с собой и когда заговорил, голос был хриплым, чужим, как будто он давно не пользовался им для обычных слов без обмана. — Спасти... — Повторил мужчина напротив, словно пробуя это слово на вкус. — Уже поздно, Джун Хо. Для меня точно. Но не для тебя.       В его словах не было иронии, только горькая констатация твёрдого и утверждённого факта и... ? Джун Хо почувствовал ком в горле. — Третий раунд! — Нетерпение в голосе Випа нарастало.       Слова человека, который решает их судьбу, уже не были слышны. Джун Хо сосредоточился так, как никогда не пытался. Ладонь дрожаще распахнулась, глаза на мгновение забегали везде. Точно облапали каждый угол, кроме руки напротив.       Бумага против камня. Проигрыш Ин Хо. Счет 1:2 в пользу Джун Хо. В зале воцарилась напряженная тишина. До финала оставался один шаг. Джун Хо не мог поверить. Два раза подряд Ин Хо проиграл. Нарочно? Он действительно нарочно проигрывал? Жертвовал собой? Отчаяние смешалось с безумной надеждой. — Не вздумай этого делать. — Процедил Джун, хмуря брови и поджимая губу за несколько тяжело идущих секунд.       Ин Хо ничего не ответил. Он просто смотрел на брата. Его взгляд был странно спокойным, почти... умиротворенным. Как будто он принял решение и теперь знал путь, который дальше выберет. Младшему это не нравилось... — Четвертый раунд! — Вип почти выкрикнул. — Решающий! Камень! Ножницы! Бумага! Раз! Два! Три!       Стоп. Четыре раунда и конец? Точно! У них и вправду есть шанс уйти вместе! Джун Хо замер. Его рука инстинктивно начала движение, но мозг лихорадочно вспоминал – детство. Их бесконечные игры в "Камень, ножницы, бумага" после учёбы, за последнюю конфету. Они знали привычки друг друга наизусть. Но всегда, абсолютно всегда, когда счёт становился равным, они входили в странный ритм. Джун Хо показывал камень. Ин Хо показывал бумагу. Бумага накрывала камень. Ничья. Игра начиналась заново. Это был их немой договор, их ритуал бесконечности: — «Снова ничья, Джун Хо» — Посмеивался тогда Ин Хо, забирая конфету обратно "до лучших времен". И они играли снова. Он всегда делал ничью. Всегда. Сердце Джун Хо бешено колотилось: — «Он помнит. Он должен помнить. Он покажет бумагу. Как всегда. Я покажу камень. Бумага накроет камень. Ничья. Счет 2:2. Нас не смогут убить. У нас будет шанс! Он ведь не мог упустить эту лазейку в правилах!».       Слепая надежда затопила его. Он выбросил руку с твердой решимостью, сжимая пальцы в камень. Ин Хо выбросил руку следом – два вытянутых пальца. Ножницы. Ножницы сталкиваются с камнем. Камень ломает ножницы. Проигрыш Ин Хо. Окончательный счет 1:3.       Время остановилось. Джун Хо застыл, глядя на ножницы брата, упирающиеся в его камень. Его мозг отказался понимать. Ножницы? Почему ножницы? Он ждал бумаги. Он верил в бумагу. В их ритуал. В их немой договор. В последнюю ниточку связи. Ин Хо посмотрел на свою руку с ножницами, потом на камень Джун Хо. В его глазах не было удивления. Только глубокая, невыразимая печаль и... облегчение?       Он знал. Брат намеренно показал ножницы, зная, что Джун Хо покажет камень. Зная, что проиграет, принял смерть так просто...зачем? — Нет... — Вырвалось у Джун Хо хриплым шёпотом. — Нет... Почему? Почему?!       Охранники уже шагнули к Ин Хо. Тот не сопротивлялся. Он позволил им грубо схватить себя за плечи, дабы уберечься от возможных сюрпризов в рукаве Ведущего. Один из охранников достал пистолет, щелчком снял предохранитель и приставил холодный ствол к затылку проигравшего. Джун Хо рванул вперед, но его мгновенно скрутили двое других. — Нет! Стойте! — Его крик был диким, полным ужаса и страха перед тем, что должно произойти дальше на его глазах.       Ин Хо, все еще стоя напротив, поднял голову. Не к Випам. Не к палачу, стоящему за его спиной, обжигая затылок металлом дула. К Джун Хо. Их взгляды встретились через несколько метров замерзшего пространства. — Джун Хо, — голос Ин Хо был тихим, но удивительно четким в наступившей гробовой тишине. – Прости за тот выстрел. — Он сделал паузу, глотая воздух. — Возвращайся в особо тяжкие. С твоей меткостью и упорством – ты не заменим. — Его голос дрогнул. — Я всегда гордился тобой. Настоящим полицейским. Моим младшим братом. — Он успел слабо улыбнуться. Улыбнуться так, как улыбался Джун Хо в детстве – грустно, но с теплом. — Иди домой, победитель.       Щелчок курка прозвучал оглушительно громко. Выстрел был коротким, сухим, как ломающаяся ветка. Тело Ин Хо дернулось и безжизненно рухнуло на пол. Алая лужица быстро растекалась по холодному полированному камню вокруг его головы заполняя помещение запахом металла.       Все звуки исчезли для Джун Хо в тот самый момент: крики Випов, аплодисменты, голос, объявляющий победителя – всё растворилось в оглушительном, ледяном вакууме. Он смотрел на неподвижное тело брата, на коричневые волосы, смешавшиеся локоны с кровью. Холод, который он чувствовал с момента поимки, вдруг проник внутрь, в самое нутро, заморозив всё: сердце, легкие, мозг. Он не чувствовал боли от рук охранников, сжимавших его, но ощущал всепоглощающий, абсолютный холод пустоты. Пустоты, где только что был его брат. Его Хён. Его якорь. Его боль, его любовь, его причина искать правду – все это лежало сейчас на полу, бездыханное, в луже крови, пролитой ради него. Ради его жизни.       Он победил. Он выжил. По правилам их чудовищной игры – Джун Хо победитель. Но в этот момент, стоя над телом брата, закованный в ледяные цепи шока и невыносимой потери, Хван Джун Хо понял, что проиграл всё.       Детектив упал на колени. Не от приказа, не от толчка. Его ноги просто подкосились. Он смотрел на знакомую линию подбородка. На неподвижную руку. Руку, которая только что показала ему «ножницы» в последний раз. Руку, котороя держала его, когда ему было страшно.       Боль пришла позже. Не физическая. Глухая, всесокрушающая волна агонии, поднимающаяся из самого нутра. Она сдавила горло, вырвалась наружу беззвучным стоном, потом еще одним. Его тело содрогнулось. Он просто сидел на коленях в луже крови брата, трясясь от внутреннего урагана, не в силах отвести взгляд от неподвижного черного силуэта на ослепительно белом полу.       Випы молча встали. Шоу окончено. Урок преподан. Порядок восстановлен. Они удалялись бесшумно, как призраки. Охранники стояли неподвижно, их оружие опущено. Задача выполнена – больше нечего делать.       Джун Хо остался один. Один с телом брата. С холодом смерти в собственной груди. С осознанием, что его победа – это худшее поражение. Что он жив. А Хён – спас его от их правил, от которых когда-то спастись самостоятельно не сумел.       Он наклонился, его дрожащие пальцы коснулись холодной маски, что упала на пол рядом. Рядом бледное, спокойное лицо. На губах застыло что-то вроде – умиротворения? Или просто отсутствия боли?       Джун Хо прижал ладонь к щеке – кожа была ещё тёплой. Он наклонился ниже, лбом коснувшись его плеча, там, где когда-то была его пуля. И тогда холод внутри треснул. Из него хлынули слёзы. Тихо. Безнадежно. Он обхватил тело, прижался к нему, трясясь в беззвучных рыданиях, в луже крови, в центре безупречно белого ада, который Ин Хо выбрал своим домом и своей могилой. — Брат… – прошептал он, захлебываясь слезами и кровью на обкусаных губах. — Прости…       Больше искать Ин Хо не было смысла. Все эти пролетевшие мимо года, только ради этого – встречи. Встречи – во время которой, он потерял его окончательно. Безнадежно. И уже навсегда.