Ангел Ночи

Supernova – Ansel Elgort

      Потушив свет, Скэриэл вышел из ванной с полотенцем в руке. Капли воды с мокрых волос падали на оголённые плечи, приятно скользя по спине. Он так и не успел их смахнуть. Замер, едва переступив порог комнаты. На его кровати Готье. Даже в полутьме, тронутый лишь тусклым лунным сиянием, Скэриэл сразу узнаёт его очертания. Оглядывает цепко и неторопливо, как он расслабленно сидит на не заправленной постели. Словно не в первый раз заявляется к студенту дома Плуто посреди ночи и поджидает в одном нижнем белье (конечно же, в первый). – Скэр, иди ко мне, – тихий шёпот без тени сомнений, больше похожий на приказ. Когда-то давно Скэриэлу удалось лишь случайно застать Готье в сокровенный момент, а теперь он сам звал его к себе с широко разведёнными ногами. Противиться на такой зов очевидно не хотелось, особенно после того, как часто грезил о нём во снах. Очень медленно Скэриэл приблизился к ожидающему Готье, и каждый шаг к нему прочно отпечатывался в памяти. Внимательно оглядывая его лицо, он костяшками пальцев коснулся щеки и ласково провёл по коже, наблюдая за едва заметным появлением румянца. – Почему сейчас? – Мне приснился сон. И я подумал, почему бы не воплотить его в реальность. Скэриэл видел за деланно невинным взглядом небесных глаз отголоски тёмного расчёта, но мыслить здраво уже невозможно. Не сейчас, когда Готье так близко и словно хочет стать ещё ближе. От столь неприкрытого намерения последние крохи сомнений окончательно исчезают, и Скэриэл на милость сдаётся ангелу ночи в своей постели. В ответ он улыбается ему. Уверенно и легко. Видно, и не ждал другого результата. «Что ж, пусть порадуется», – звучит в мыслях Скэриэла, и, не удержав порыва, он большим пальцем провёл по его нижней губе, скользнул им внутрь рта, а Готье встретил касанием языка. Прежде подавляемая страсть как с цепи сорвалась и стремительно опалила всё тело жарким огнём до самого сердца. Пускай сладко горит, решает Скэриэл и тянется за долгожданным поцелуем. Забирается на колени Готье, прижимается всем собой и пальцами зарывается в светлые волосы. Оттягивая их, он получает внезапный и абсолютно несдержанный стон. В тишине ночной особенно громкий. Побуждающий к ещё более решительным действиям: сплетению языков и трению бёдрами. Пламя по венам вспыхивает лишь сильнее, но вскоре ткань между телами начинает раздражать, и Скэриэл снимает с себя и Готье последние остатки одежды. Опускается перед ним на колени, руками оглаживает бёдра, иногда сжимая их до покраснений, ловит его вставший член ртом и лижет головку. Слух опаляют рваные вздохи, совсем неконтролируемые, навсегда запоминаемые о Готье Хитклифе. Теперь пришёл черёд Скэриэла улыбаться, но, получив его недовольный взгляд, он стирает с лица насмешливое выражение и переключает внимание только на то, что скользит между плотно сжатых губ. Плавно и совсем неторопливо, но затем движения ускоряются, становятся резче, пока Готье сжимает его мокрые волосы на затылке в кулак. Притягивает ближе, и Скэриэлу безумно нравится, как он крепко держится за него, как давит рукой, вынуждая принимать член до самого горла. На какое-то время Скэриэл пропадает. Теряется в похоти без единой связной мысли, и лишь чувствует по тому, как содрогается тело Готье – тот скоро кончит, а когда это наконец происходит, не отстраняется. Поднимаясь с колен, стирает остатки спермы с губ и валит Готье на кровать, поцелуями срывая его учащённое дыхание. Он отвечает невпопад – никак не может отдышаться, но Скэриэлу всё равно. Он не может и не хочет отрываться от того, кто так долго держал на расстоянии. Между ними вообще не должно быть никакого расстояния, осталось доказать это ему, пусть даже и потребуется вся ночь. – Скэр... Разбитый голос между поцелуями всё же чуть остужает пыл, и Скэриэл губами спускается ниже по шее Готье, медленно оглаживает языком его кадык и дальше движется по разгорячённому телу. Грудь у него уже не так быстро вздымается, и Скэриэл отстраняется на мгновение. Нежно-розовые соски на бледной коже отняли всё внимание, пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы очнуться и по очереди прикусить их зубами. Раздаётся жалобный стон, и Скэриэл возвращается к покрасневшим губам Готье. Его встречают обжигающим поцелуем, и, не имея сил больше сдерживаться, он поворачивается на бок вместе с ним, не отпуская ни на секунду, и позади себя на ощупь рукой находит в ящике прикроватной тумбы смазку. Готье торопливо помогает её открыть, а Скэриэл ещё больше распаляется и, целуя, вплотную поддаётся к нему всем телом. Снова стон. Пальцы скользнули по спине и вниз между ягодиц легко и без преград – похоже, Готье подготовился. Не собираясь и дальше ждать, Скэриэл развернул его, прижавшись сзади. Добавил ещё смазки на собственный член и наконец медленно направил бёдра ближе к Готье, полностью с ним сливаясь. – Всё хорошо? – тихо спрашивает Скэриэл и замирает. – Да. Готье выдыхает, стараясь расслабить напряжённое тело. Скэриэл целует его в плечо, оглаживает подушечками пальцев грудь и дальше спускается ими ниже по животу, чувствуя, как под осторожными касаниями исчезает скованность в мышцах. Ещё выдох и остаётся только страсть, которой они с лёгкостью поддаются вдвоём, больше не сдерживаясь. – Готи. Шепчет Скэриэл и внезапно не верит в то, кого держит в руках, а потом растворяется в моменте, в абсолютном блаженстве, надеясь, что не в последний раз. Каким бы импульсивным и наивным ни казался этот порыв, он будет держаться за него до последнего. Даже если придётся... Мысль продолжить страшно, лучше заглушить и наконец насладиться теплом Готье, его нежной кожей и тем, как он глубоко и несдержанно стонет, когда чувствует накатывающие удовольствие от плавных движений бёдер. Скэриэл не спешит. Больше нет. Зачем, если наконец-то сбылось желаемое. Нужно теперь удержать, чтобы Готье хотел ещё и ещё. А потому как он прижимается, как реагирует на каждый толчок, Скэриэл верит, что получится привязать его к себе окончательно. – Сильнее, Скэр, пожалуйста. Конечно, и не думая отказывать в просьбе, Скэриэл отводит ногу Готье своей, раскрывая его больше. Усиливает темп, и стоны начинают быть громче. Теперь их бёдра движутся навстречу друг другу в едином порыве. Так стремительно, что после особенно резких движений Готье полностью распластался на кровати и ткнулся лицом в подушку, надеясь заглушить очень сильные вздохи. Скэриэл навалился на него всем телом, вытянул его руки по обе стороны от головы и переплёл их пальцы так крепко, словно совсем не собирался отпускать. Примкнул к его затылку, вдыхая запах волос, и касаясь губами шеи, совершенно не чувствуя границ между их телами. Закрыл глаза, отдаваясь только желанию. Слишком ослепительному в окружающей тьме ночи. Но ничего. Скэриэл с удовольствием привыкнет к свету. – Люблю тебя... Люблю. Порывисто шепчет и в ответ между сильными толчками получает такое же надломленное «люблю». А дальше не слышит ничего, и в голове лишь блаженная пустота. Кажется, она длится целую вечность... Пока всё тело дрожит от наслаждения. Скэриэл открывает глаза и понимает, что Готье в таком же состоянии, как и он сам – едва способен восстановить дыхание или пошевелиться. – Хочу каждую ночь видеть тебя таким... Затраханным до потери сознания. Хрипло произнёс Скэриэл, и Готье повернулся к нему, томно целуя, словно выражая согласие. Постепенно движения их губ вместе с ударами сердца замедлялись, но объятия не удалось разомкнуть даже на грани сна.

***

      Ночь, прежде тихая, ближе к рассвету внезапно переменилась, и от резкого порыва ветра хлопнуло приоткрытое окно. Готье распахнул глаза, вмиг просыпаясь, тут же замечая мирно спящего Скэриэла. Он настолько близко, что можно почувствовать его дыхание, и как их лбы соприкасаются. Завороженно оглядывая такое непривычно умиротворённое лицо прямо перед собой, Готье взглядом задерживается на влажных губах. Не выдерживая, он тянется поцеловать их, пока в голове звучит давно сказанное: «А вторая его слабость – это ты». Сомнений на этот счёт у Готье больше не осталось, и, осторожно касаясь подушечками пальцев щеки Скэриэла, думает, что в таком случае стоит привязать его к себе всеми возможными способами, чтобы никогда и не решился пойти против Киллиана Париса Бёрко.