Сад твоего имени

Когда падает солнце В ладонь горизонта, Когда мир наш укроет тьма, я хочу быть с тобой. Я так боюсь темноты: Холодные, страшные сны, И не люди, а волчий вой, мне страшно, останься со мной. Я замерзаю на этом ветру, роняя себя в бессилии, Но ещё живу, ведь сердце моё цветёт садом твоего имени. Фэй Ду устроился на кресле в подвале, опустив спинку так, чтобы можно было с комфортом лечь. Ло Вэньчжоу относился к его затее скептично: он по-прежнему считал, что не способен понять суть гипноза, чтобы проводить что-то такое, и испытывал непринятие от необходимости находиться в этом мрачном месте. Мужчина искренне считал, что Фэй Ду определённо перегнул палку, решив спуститься в подвал. После всего, что пережил здесь, решил оказать большее давление в надежде, что стрессовая обстановка позволит вспомнить детали того дня? Ло Вэньчжоу считал, что если психика заблокировала воспоминания под влиянием стресса, то едва ли дополнительный не заставит её усилить оборону. Почему же он согласился на это, имея столько сомнений? Фэй Ду впервые попросил его о чём-то. Последний раз он просил его семь лет назад, когда умерла его мама. Тогда Ло Вэньчжоу пообещал, что для него непременно будет старательно расследовать дело и накажет того, кто виновен в этом. С обещанием не сложилось. За настоящее самоубийство было некого наказывать, и пускай Ло Вэньчжоу понимал, что не мог прийти к другому заключению, он чувствовал себя так, словно обманул ожидания мальчика, отчаянно верившего в него. И потому сейчас помочь с гипнозом — меньшее, что он мог сделать, чтобы показать, что его слова имеют вес. Что даже спустя годы он готов выполнить любую просьбу этого человека. И понадеяться, что Фэй Ду не навредит себе подобными идеями. «Хорошо, что у меня есть возможность контролировать это, прерву гипноз, если увижу, что он не справляется», — едва он подумал об этом, как Фэй Ду вдруг протянул руку и сжал пальцами его запястье. — Шисюн, что бы ни случилось, если у нас получится — позволь мне досмотреть до конца. Ло Вэньчжоу поджал губы и высвободил руку, а Фэй Ду так и продолжал смотреть на него, ожидая обещания не вмешиваться. Если Ло Вэньчжоу поддастся эмоциям и вырвет его из воспоминаний, а из-за этого потеряются какие-то детали — всё, через что он прошёл, будет зря. Не лучше ли прожить прошлое один раз, как бы болезненно это не было, чем пытаться снова и снова? Тем более, Фэй Ду понимал — повторно Ло Вэньчжоу едва ли согласится на подобное, если первый раз пройдёт не очень хорошо. Под его испытующим взглядом капитан сдался и смиренно согласился. — Хорошо. Готов? Вместо ответа Фэй Ду, вытянув руку в сторону столика, на котором раньше стояли препараты, применяемые совместно при проведении с электрошоковой терапией, разжал пальцы, крутанув то, что осталось от кулона матери. Фрагмент закрутился подобно монетке, издавая мерный повторяющийся звук, и Фэй Ду, фокусируясь на нём, закрыл глаза, выстраивая в памяти обстановку подвала, которая была в те годы. Спустя некоторое время до его сознания донёсся глухой голос Ло Вэньчжоу: — Что ты видишь? Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, сам процесс вызывал некоторое смятение, и Ло Вэньчжоу старался сосредоточиться на Фэй Ду, чтобы противоречивые ощущения не отвлекали его от гипноза. — Стол Фэй Чэнъюя завален бумагами о проектах прошлого, ничего нового среди них не вижу, — вглядываясь в названия и перебирая листки, негромко ответил Фэй Ду. И как он ни старался быть осторожен, воспоминания шли последовательно до того момента, который он помнил, поэтому документы, свалившись с края, рассыпались аккурат в момент, когда чужие шаги прозвучали со стороны лестницы, ведущей в подвал. Эмоции пробудились в нём: задрожали пальцы, участилось сердцебиение, нервно сглотнув, будто в самом деле став тем маленьким беспомощным ребёнком, Фэй Ду принялся торопливо собирать листы бумаги, пытаясь уложить их так же, как и раньше. Он проживал этот момент столько раз, что смог бы сделать это с закрытыми глазами, но тревога охватывала его постоянно. В гипнозе ты не влияешь на события, а лишь переживаешь их заново. Допусти он тогда ошибку в самом начале — Фэй Чэнъюй почувствовал бы неладное, едва зайдя в подвал. Кошмар настиг бы раньше, он не услышал бы ничего из их разговора. Осознание беспомощности в своей голове и неспособности влиять на события, разворачивающиеся здесь, усиливало тревогу. Фэй Ду не знал, что по ту сторону гипноза он бессознательно нахмурился, сжал пальцы в кулак, приоткрыл губы, задышав тяжелее. От Ло Вэньчжоу не укрылась эта перемена, и гнетущая атмосфера невольно передалась и ему. — Что ты слышишь? — Фэй Чэнъюй не один. «Мы можем обойтись без этого», — повторил услышанное Фэй Ду, и рефлекторно понизил голос до шёпота. Умом он понимал, что его голос слышит только Ло Вэньчжоу, образы прошлого ничего не сделают, пока не придёт время, но всё естество его похолодело от ужаса. Его подсознание, пусть и сопротивлялось, не желая сразу выдавать картинки того дня, все равно хранило в себе всё, что пришлось пережить. Фэй Ду боялся не того, что его заметят здесь, в шкафу. Он не помнил, но нечто, заблокированное его психикой, по-прежнему жило в нём, и именно оно тревожно вопило, прося не идти дальше. Закрыть глаза и очнуться, выйти из гипноза до того, как его обнаружат.

Забери меня, отведи домой, Позволь мне забыть всё, Позволь мне забыться Рядом с тобой. Забери меня, отведи домой, Позволь мне забыть всё, Позволь мне забыться Рядом с тобой, рядом с тобой.

Страх. Забытый пронизывающий до костей страх из детства, заставляющий его по ночам просыпаться от кошмаров, в которых он вновь и вновь ломал животным шею, пока Фэй Чэнъюй стоял рядом и говорил, как гордится им. « — Ты вырастешь великолепным наследником, я заточу для тебя меч». Фэй Ду помнил его взгляд, в котором не было ни намёка на любовь, тепло или отеческую заботу, только холодное удовлетворение или разочарование. И крепкую хватку. И холод металла на шее. И как болели пальцы, когда он стискивал их с невероятной силой, борясь за глоток воздуха. Эти кошмары вытесняли реальность, заставляя Фэй Ду верить, что будущее не наступило. Что он остался в том дне, обнаруженный в шкафу, и был наказан. — Фэй Ду, — настойчиво ворвался в сознание голос Ло Вэньчжоу, и молодой человек вздрогнул всем телом, упираясь ладонями в деревянные стенки. Ему нужно удержать ощущения. — Вспомни детально пространство, в котором ты находишься. Размер, материал, плотно ли ты закрыл створки, на что открывался обзор, если они были приоткрыты, громкими или тихими были голоса беседующих, — намеренно накидывая больше вариантов, заставляя Фэй Ду фокусироваться на другом, заговорил Ло Вэньчжоу, стараясь сделать так, чтобы голос звучал неизменно ровно. Фэй Ду старательно ощупал шкафчик, сюда он помещался довольно свободно, находясь в теле ребёнка, мог бы спокойно вытянуть ноги и руки. А щель… небольшая, она открывала обзор лишь на угол стола, с такого ракурса он мог видеть только руку гостя Фэй Чэнъюя и засвечиваемый лампой профиль самого президента Фэя. Голос Ло Вэньчжоу позволил ему отвлечься от учащенного сердцебиение и удушающего чувства нарастающей тревоги, поэтому Фэй Ду наконец уловил деталь, которая раньше ускользала от него. Голос человека, пришедшего в сопровождении Фэй Чэнъюя, был ему знаком. Он напряг слух, почему-то испытывая двоякие ощущения, будто слышал его когда-то с некоторым… искажением. Определённые программы могут сделать голос выше или ниже по звучанию, добавить иных интонаций, при желании — даже сделать его детским или механическим, или добавить едва уловимое эхо. Фэй Ду был уверен, что прежде слышал его именно с незначительными изменениями. Но не в прошлом. В настоящем. Отмахнувшись от возникшего чувства дежавю, Фэй Ду постарался вернуть внимание, не желая, чтобы рассеянность воспоминаний выкинула его раньше времени. Сейчас ему нельзя было думать о реальном времени, для него мог существовать лишь этот день восемь лет назад. Он попытался сдвинуться чуть левее в надежде, что маленькое изменение угла обзора принесёт больше информации. А замолчавший Ло Вэньчжоу вдруг поймал себя на мысли: что мог забыть Фэй Ду? Фэй Чэнъюй неоднократно запирал его в подвале и выносил наказания, само его присутствие оказывало на мальчика давление. Мог ли тот раз как-то отличаться? Неужели, Фэй Чэнъюй перешёл черту и настолько перепугал и травмировал ребёнка? Но Фэй Ду утверждал, что не подвергался со стороны отца насилию, — пусть и ни слова не сказал о психологическом, — и тогда Ло Вэньчжоу подумал, что может Фэй Ду боится не того, что с ним сделали. А того, что сделали с кем-то другим. Человек, приходивший к нему в кошмарах. Человек, судьба которого стала причиной первой просьбы, озвученной ребёнком незнакомому молодому детективу. Человек, исход которого волновал спустя годы. Чувство вины, связанное с ней и не отпускающее до сих пор. Из-за чего на самом деле психика Фэй Ду заблокировала воспоминания: из-за страха за себя или из-за угрызений совести перед кем-то другим? — Фэй Ду, — севшим голосом позвал Ло Вэньчжоу, меньше всего он хотел задавать этот вопрос, — кто-нибудь ещё есть в подвале? Может, ты помнишь другие шаги или… звонки? Он запнулся, так и не решившись сказать о появлении нового человека, но этого было достаточно, чтобы загнанное в угол подсознание Фэй Ду активно начало развивать мысль. Верно, прежде чем его обнаружили, было что-то ещё!

«Не стоит использовать только кнут, если хочешь добиться послушания, нужно добавлять ещё и пряник».

Пронеслось в сознании, и Фэй Ду ощутил, как мир пошатнулся, мысленно отвесив себе пощёчину. Воспоминания пытались идти вразнобой, будто огибая нечто страшное, но их нелинейность начинала разрушать воссозданную гипнозом локацию. Словно землетрясение безжалостно надвигалось, заставляя содрогаться пол, стены и потолок. — Ло Вэньчжоу, оно рушится, — прошептал Фэй Ду, отползая в угол шкафа. — Фэй Ду, послушай меня, — Ло Вэньчжоу придвинулся ближе на краю кресла и протянул руку, в последний момент сдержав себя. Прикосновение тоже может выдернуть его в реальность. — Закрой глаза, вспомни. Шаги, скрип дверей, постукивание, скрежет отодвигаемых стульев. Мелодия звонка, — Ло Вэньчжоу стиснул зубы до боли и выдавил. — Твоя мама. Он не смог продолжить, не смог вслух произнести: твоя мама была там? — разрываясь между необходимостью исполнить просьбу о помощи и нежеланием обрушить суровое прошлое на голову Фэй Ду. Ло Вэньчжоу помнил, как Фэй Ду в одном из своих немногочисленных откровений, упоминал, что когда впервые проник в подвал, а Фэй Чэнъюй вернулся домой пораньше, его мама устроила шум, разбила вазы с цветами, чтобы отвлечь и позволить сыну выбраться. Она вполне могла повторить это. Если помогла Фэй Ду выбрать комбинацию для пароля, в тот день она могла быть там. Фэй Ду, едва услышав «твоя мама», ощутил, как его окатили ледяной водой. Помещение подвала прекратило разрушаться, сначала оно замерло, а после возобновился диалог между Фэй Чэнъюем и его особым гостем, и почти сразу он услышал другой звук. Случайное шарканье ногой за дверью подвала. Как если бы кто-то подслушивал долго и неподвижно — достаточно, чтобы затекли ноги, и при попытке развернуться не почувствовал расстояние, на которую стоит приподнять ступню, шаркнув ей по ступеньке. Правда Фэй Ду откуда-то знал, что причина была вовсе не в затёкших мышцах. Тот, кто был за дверью, не имел никакого желания знать о планах Фэй Чэнъюя, он хотел лишь убедиться, что Фэй Ду не был обнаружен. И когда собеседник замолчал, заявив: «но для начала мы должны избавиться от лишних ушей», — и послышался тот самый скрежет отодвигаемого стула, прозвучало и то шарканье, мигом перетянув внимание. Поздно было для обоих. Она должна была уйти, должна была оставить его разбираться с последствиями своего любопытства. Фэй Чэнъюй поднялся, в пару широких шагов достиг двери в подвал, распахивая её. И женщина, стоявшая к ней вплотную, отшатнулся и оступилась, упав на пол. Схватив её под локоть, Фэй Чэнъюй протащил его силком в подвал, толкая на пол, и пока волочил — женщина содрала кожу на коленях до крови. Фэй Ду чувствовал, как он из воспоминаний наивно понадеялся, что остался незамеченным, и в тот же миг оказался разоблачен: мужчина, открывший дверцы шкафчика, взирал на него со снисходительной улыбкой. — Президент Фэй, вы так плохо воспитываете членов своей семьи. Посмотрите, они в ужасе, — насмешка прозвучала в голосе говорившего. — Не стоит применять лишь кнут, для послушания стоит награждать пряником. Установите правила, за их соблюдения — хвалите, за нарушения — наказывайте. Вы ведь не даёте им стимула, они не видят разницу, когда получают одну лишь боль. Психика не выстраивает ассоциативный ряд, — он почти с жалостью посмотрел на Фэй Ду, будто разочарованный наблюдением, которое ему явилось. Фэй Ду ни тогда, ни сейчас не понимал, что в голове у этого человека было, если хватило одного взгляда на них с матерью, чтобы прийти к выводу, что Фэй Чэнъюй держит их исключительно в напряжении. Разве не нормально бояться, если нарушил установленные правила? Откуда эти предположения? Он хорошо знал Фэй Чэнъюя или заметил что-то ещё? Ни один из этих вопросов не приближал к личности говорившего, и пускай его лицо открылось Фэй Ду, сколько бы он ни вглядывался — не мог узнать. Мужчина отошёл, а Фэй Чэнъюй, зафиксировав металлический ошейник на горле жены, прошествовал к шкафу, вытаскивая обомлевшего Фэй Ду. Мальчишка машинально начал сопротивляться, пытаясь вырваться из хватки, и был отброшен в сторону установки не менее грубо, Фэй Чэнъюй одарил его полным разочарования взглядом, словно бы сын даровал ему величайший позор при важном госте. — Профессор Фань, я учту ваш совет на будущее, — холодно произнёс Фэй Чэнъюй. — Но сегодня они будут выбирать, кто получит пряник. — Это Фань Сыюань, — прошептал Фэй Ду. — Достаточно, вылезай, — обрадованный результатом, встрепенулся Ло Вэньчжоу. — Нет, они могут сказать что-нибудь ещё, — воспротивился Фэй Ду. И в следующий момент холодный металл обжёг и его шею. — Фэй Ду, ты можешь нажать кнопку и отправиться отдыхать к себе в комнату прямо сейчас, — вкрадчиво произнёс ему на ухо Фэй Чэнъюй, склонившись и с обманчивой нежностью погладив по волосам. — Или пожалеть эту глупую женщину, которая даже не смогла нормально тебя защитить, и принять участь вместо неё. Правила ты знаешь. Фэй Ду потерянно посмотрел на маму: её лицо было бледным от ужаса, но стоило встретиться взглядом с сыном, и она едва уловимо покачала головой, безмолвно прося прислушаться к словам Фэй Чэнъюя. Губы её предательски дрожали, и всё-таки она выдавила из себя улыбку. Фэй Чэнъюй, наблюдающий эту сцену, не оценил сантиментов, и запустил механизм — металл сдавил горло, препятствуя проникновению воздуха, и Фэй Ду почти сомкнул пальцы на несчастной кнопке, но в последний момент удержался. Женщина по ту сторону установки тревожно встрепенулась, видя его решительный выбор, она протянула руки, будто желая отобрать устройство силой, и Фэй Чэнъюй наотмашь ударил её по запястью. — Ты, — презрительно выдохнул он, — плохо на него влияешь. — Прекрати, — прошептала женщина, цепляясь за штанину Фэй Чэнъюя, уголки глаз её покраснели, — я, я дала ему код от подвала, я попросила спуститься, отпусти его! Фэй Ду, услышавший это, почувствовал, как упало сердце. — Нет, — просипел он. — Я сам. Каждое слово давалось с трудом, не выдержав, мальчик вцепился пальцами свободной руки в металл ошейника, умом понимая, что никак не поможет себе минимизировать давление. Ло Вэньчжоу резко поднялся на ноги. Лежавший на кресле Фэй Ду вдруг обеими руками обхватил горло, все слова, которые он говорил, перестали звучать так, словно он отображает действительность. Молодой человек не реагировал на его голос, не отвечал по существу, что видит или слышит, лишь повторял отчаянное: «нет-нет-нет». Лицо его исказилось от боли, и когда короткие ногти скользнули по тонкой коже шеи, Ло Вэньчжоу отказался и дальше ждать неведомых нюансов. Поймав его запястья, капитан позвал: — Фэй Ду, вернись, это не по-настоящему. В уголках закрытых глаз молодого человека собрались слезы, он впервые на памяти Ло Вэньчжоу выглядел настолько разбитым и уязвимым, ни один приступ гемофобии, ни лихорадка, ни один из разговоров о прошлом не заставлял его выглядеть так, как сейчас. Казалось, прикоснись он к нему — Фэй Ду рассыпется, прежде явив все непролитые за годы слёзы. В одно мгновение он превратился в хрупкий сосуд, переполняемый болью, которая не находила выхода, норовя сломать хлипкие стенки изнутри своим напором. — … Мама, — позвал он хрипло, голос Фэй Ду дрогнул, в одно лишь это слово оказалось вложено столько чувства вины и отчаяния. Ло Вэньчжоу, обхватив его за плечи, приподнял, прижимая к себе. — Фэй Ду, этого больше нет, — повторял он. — Ты не виноват, слышишь? Ты ни в чём не виноват. Фэй Ду так цеплялся за таящий образ матери, что готов был задохнуться от металлического ошейника на своём горле, лишь бы пробыть с ней на мгновение дольше в этом разрушающемся мире. Оглушенный, он не желал слышать Ло Вэньчжоу, вырывающий его отсюда силой — в призрачном фрагменте, где мама была ещё жива и защищала его изо всех сил. Но голос капитана звучал громче, и ослепляющий свет развеивал сгущающуюся в подвале темноту, вытесняя и жуткую конструкцию, и ухмыляющегося Фань Сыюаня, и холодно взирающего Фэй Чэнъюя, ожидающего от него верного выбора. И среди оглушающей боли, затопившей сознание, пробивается одно единственное имя:

«Ло Вэньчжоу».

Фэй Ду пришёл в себя в тёплых объятиях, Ло Вэньчжоу взволнованно прижимал его к себе, мысленно извиняясь бесчисленное количество раз за то, что согласился на это. Фэй Ду в его руках продолжал дрожать после того, как очнулся. Он молчал, борясь с нахлынувшими вслед за воспоминаниями чувствами, и пытался побороть знакомое удушающее чувство. Напрочь забыв, ради чего они это делали, Фэй Ду вновь и вновь прокручивал слова матери, и это разрушало его изнутри. Мир будто бы обрушился по-новой, почва ушла из-под ног, а он оказался тем брошенным ребёнком, который только и мог наблюдать, как из-за его выходок страдает самый родной человек. Не зная, куда деваться от раздирающего сердце чувства вины, он уткнулся носом в плечо Ло Вэньчжоу, желая спрятаться и забыть снова. Помнить её было настолько же больно, насколько приятно. — Отведи меня домой, — обессиленно попросил Фэй Ду, он боялся прикрыть глаза и пережить те события заново. — Конечно, — Ло Вэньчжоу мягко погладил его по волосам, — я рядом, — успокаивающе добавил он, и Фэй Ду ослабил хватку, позволяя ему отстраниться лишь для того, чтобы мгновением позже взять его на руки. — Дома призраки прошлого тебя не достанут. Веришь мне? Фэй Ду, сосредоточившись на тепле, исходящем от Ло Вэньчжоу, прижался щекой к его плечу и всё-таки решился прикрыть глаза. Он вслушивался в неторопливые шаги, считая ступеньки, которые они преодолевают, в скрип открываемых тяжелых дверей особняка, в хруст гравия под подошвой Ло Вэньчжоу. В его дыхание. И бешеное сердцебиение постепенно успокаивалось, возвращаясь к привычному ритму. — Верю.

Забери меня, отведи домой,

Позволь мне забыть всё,

Позволь мне забыться

Рядом с тобой.

Забери меня, отведи домой,

Позволь мне забыть всё,

Позволь мне забыться

Рядом с тобой, рядом с тобой.