Наш с ним рассвет

В комнате, скрытой от лучей только восходящего солнца, в звенящей тишине, я лежал на левом боку молча смотря на рядом лежавшего человека, чья голова использовала мою руку вместо подушки. Его зелёные, и так без того казавшиеся спутанными локоны, падали на лицо, касаясь его пухлых щек, что были усыпаны веснушками словно россыпью звёзд на летнем небе. Он тихо сопел, находясь в глубоком сне, и прижимался ближе, в поисках утреннего тепла. И лишь я один не понимал: Как он мог так спокойно спать рядом? Как, после стольких лет моих издёвок над ним, он продолжал находиться рядом? Как, после всего этого, он мог так тепло улыбаться и произносить моё имя? Как он вообще смог допустить мысль простить меня? Я не перестаю задаваться этими вопросами с тех самых пор, как признался ему в своих чувствах, - настоящих, лишенных и грамма фальши. С тех самых пор три с лишним года тому назад, после окончания экзаменов в университете. Как вчера помню ту ясную погоду, и то, как весь наш класс собрался выпить. Впервые за долгое время мы собрались вместе. Все были на взводе после окончания экзаменов. Было грех не выпить и хоть немного привести голову в порядок. Все шумели, смеясь и жалуясь на последний месяц. И лишь он тихо сидел в дальнем углу за столом, уже покрасневший и клюющий носом из-за лишнего выпитого алкоголя. Мне не должно было быть до него дела. Мы и до этого, начиная с самого детства, не часто с ним общались, - если только это не было по его инициативе. А после начала подготовки к промежуточным экзаменам, за неимением времени, и вовсе оборвали связь. Хотя, возможно, так думал только я. Иначе мне не понять, как он мог снова улыбаться мне, стоило с ним заговорить. Хотя и выбора у меня не было, оставь я его там в таком состоянии, его мать - тётя Инко, сошла бы с ума от волнения. Она такая. Чувствуя, что и мне самому начал бить алкоголь в голову, я решил покинуть посиделку. В любом случае, я сам не был таким уж приверженцем выпивки, что бы засиживаться там надолго, поэтому и ничего особенного терять то, по сути, не терял. Подхватив его под руку, выслушивая очередной его монотонный монолог, мы покинули бар и направились к моей квартире. Мысленно, я говорил ему, что бы было без обид, ведь мой дом намного ближе его, находящегося у черта на куличиках. Сил нормально идти и так не было, а ещё тащить его фиг знает куда - тем более. Хотя, и уговаривать не стоило. Зная его натуру, — он и без повода был бы не прочь зайти, — такой уж он. В голове происходила каша и алкоголь начинал потихоньку догонять своё. Благо, мы уже были на месте и переживать о том, что мы отключимся где-то посреди улицы - больше не было нужды. По хорошему, хотелось бы как обычно нормально принять душ, почистить зубы и лечь в кровать. Но сил не хватало ни на что из этого. В прямом смысле завалившись в квартиру, мы чуть-ли не падаем с самого порога, успев в последнее мгновение упасть боком на стену. Я слышал его тихое невнятное бормотания, пока он висел на моем плече. В который раз я мысленно поклялся, что больше не буду с ним возиться и направился дальше в глубь квартиры, тяжело уронив пьяную тушу на диван, а сам уселся на пол рядом, как только ноги пошатнулись. В доме была кромешная тьма и лишь свет полной луны слегка освещал собой часть комнаты. Время будто замерло и в ушах было слышно лишь собственное дыхание. Мысли были полны противоречий: В который раз я клялся себе больше не пересекаться с ним. И в который раз я вновь возвращался к исходной точке, не сумев перебороть себя. Как бы не хотелось этого отрицать... Я был слаб... Слаб перед ним. Слаб перед его улыбкой и теми чувствами, что я давно старался похоронить в себе. — ...Изуку. — Шёпот скользнул быстрее мысли и зубы тут же сжались меж собой чуть ли не до скрипа. Сердце сходило с ума при взгляде на его беззащитный вид в тот момент, — особенно его лицо, что освещалось лунным светом. Как выделялись его длинные ресниц. В горле застрял ком. Очень большой ком, избавиться от которого я был не в силах. Быть точнее, не имел права... После всех тех издевательств над ним инициированных мною же в средней школе, я не имел и права даже близко находиться рядом, не говоря уже о возникших к нему чувствах. В то же время, я смотрел на него и перед глазами всплывали давно прожитые моменты: Моменты, когда он с улыбкой на лице звал меня не по имени, а по выдуманной ним глупой детской кличке; Моменты, когда он появлялся и озарял всё вокруг словно летнее солнце; Моменты, когда он оставался рядом, не смотря на моё отношение к нему. Словно ведомый невидимой силой, или же причиной тому был ударивший в голову алкоголь, я потянулся к нему рукой, касаясь своими пальцами его, свисающих с дивана. Более отвратительней я ещё никогда себя не чувствовал. Я ненавидел себя и те глупые поступки, совершенные мною в прошлом. И ненавидел тогдашнего себя, находящегося не в силах прервать эти встречи, эти чувства. Бывшего не в силах исчезнуть из его жизни насовсем. Голова тут же упала, не в силах смотреть на объект притяжения. Я не знал как с этим бороться. Не знал, что мне делать дальше. Тошнотворный ком подбирался всё ближе и сердце замирало с каждой секундой всё сильнее. Я ненавидел себя. Ненавидел всё, что связано со мной. Ненавидел каждый свой поступок, каждое вылетевшее слово, каждую мысль, каждый свой новый вздох. Может, было б лучше, если бы я просто... — Каччан? — Его внезапный, тихий голос выдернул меня из самых ужасных пучин мыслей. По коже прошёлся мороз — О чем я пытался подумать? Мне казалось, в тот момент, в моих глазах можно было увидеть тот леденящий ужас охвативший меня и мои мысли. По крайней мере, по его взгляду казалось, что всё было именно так. — О чем ты думаешь? — Всё ещё не до конца опохмелившись, но уже уверенно поднимаясь на локтях, он смотрел на меня. Смотрел так, словно пытался вывернуть душу наружу. — Не делай такое лицо... — Меня выворачивало изнутри. От жалости и понимания в его глазах ком в горле только увеличивался. Я чувствовал, как у меня начинало сосать под ложечкой. На кого угодно, но только не на меня. — Не смей так смотреть на меня. — Тон голоса раздражённо дёрнулся вверх, словно скоро сорвётся на крик, а тело двигалось самовольно. Я вжимал его обратно в диван, закрывая его лицо рукой. Во мне кипел гнев. Нет, он был направлен не на него. Я злился на себя. Я злился на то, что вообще был достоин этого взгляда, зная, что почти самолично довел его своим буллингом до той самой точки, из которой больше не было б возврата. Кто либо другой, но точно не я, был достоин сожаления. — Качча- — ЗАТКНИСЬ, ДЕКУ! Я был на грани очередной точки невозврата. Почему каждый раз, как я пытался сделать хоть что-то нормально, всё шло коту под хвост? Я сидел над ним склонив голову, совершенно не понимая, что и как делать дальше. В голове была пустота и ком в горле, не смотря на крик, продолжал расти. Я чувствовал как моя рука дрожала, касаясь его лица. Отвращение к самому себе стало расти ещё сильнее. — Убирайся... — Голос хрипел и я чувствовал, что уже был на грани. Понимал, что могу сотворить что-то необратимое, стоит всему так продолжиться и дальше. — Проваливай. — Хрип сменялся раздражением, а кровь в венах начинала закипать от того спокойствия на его лице. — ДА КАКОГО ХРЕНА, ТЫ НИКОГДА НЕ СЛУШАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ!? — Терпение лопнуло. Как бы я не старался молчать, сдерживаться. Как бы я не старался контролировать ситуацию, изменить её исход, изменить себя - всё заканчивалось одним и тем же. Я больше не мог... Надоело... Хоть немного... — ДА ЧТО С ТОБОЙ, БЛЯТЬ, НЕ ТАК, ДЕКУ!? — Эмоции достигли крайней черты. Возврата больше не было. Осталось лишь продолжать ломать то, что не хотело рушиться само. Пожалуйста, просто выкинь меня уже из своей жизни... В резко наступившей тишине гостиной, его рука медленно поднялась к моему лицу, заставив вздрогнуть. — Не заставляй меня это произносить... — Его голос дрожал, пока глаза были мокрыми от навернувшихся слёз. В тоже мгновение моё дыхание застыло и в голове что-то щёлкнуло, словно оборвав остатки здравого рассудка. Всё, я перешёл черту. Уже было на всё наплевать. Торс медленно наклонился вперёд и наши губы соприкоснулись, с каждым движением все сильнее углубляя поцелуй. — Давай, возненавидь... — Мне казалось, внутри скоро начнут мысли реветь навзрыд. Это была мука. Его руки пытались оттолкнуть меня всё сильнее. — Вот так. — Я продолжал напор до тех пор, пока он не врезал мне по лицу своей рукой. — Всё правильно... Всё так и должно быть... Ненавидь меня так сильно, как только можешь. Так, чтобы у меня самого больше не было причин возвращаться к тебе. Прошу... — Я слегка отшатнулся назад, смотря на него сверху вниз, вытирая появившуюся в уголке губ кровь. Его голова тихо склонилась вниз, пока он пытался вновь подняться на локтях. Я ждал того часа, чтобы наконец-то освободиться от этих многолетних оков. Но в тот же миг его рука схватилась за мою, сжав её крепкой хваткой. Я наблюдал за происходящим, ожидая долгожданных слов. Я был готов принять его гнев. Я хотел этого. — Почему... — Он говорил тихо, словно находясь в своих мыслях. — Почему ты все время пытаешься отдалиться!? — Его голос резко сорвался криком на меня, сжимая мою руку что есть силы, вводя в замешательство. — Почему ты каждый раз говоришь и делаешь что-то, словно пытаясь заставить меня возненавидеть тебя? — Его глаза были полны слёз и отчаяния. Я чувствовал как моё дыхание застыло. Что я должен был ему сказать? Что я должен был в тот момент сделать? Чего он ждал от меня? Почему он так отчаянно цеплялся за меня? — В чем проблема? Мы ведь можем просто поговорить... — Он смотрел мне в глаза, а я не знал что делать. Было чувство, словно алкоголь решил в секунду выветрится, заставляя голову кружится всё сильнее, понемногу приводя в чувства. Я осознавал, что нельзя было допускать того, чтобы ситуация зашла дальше чем была уже. Но я не понимал, чего он ждёт от меня и хочет услышать. Раз он и так понял мои намерения, почему же не отпустит? Меня, причинившего ему столько боли?.. — Немедленно... — Его приказный тон в секунды вывел из мыслей, заставив почувствовать, как тело потащили за собой вниз. — Не дури, Деку... — Я в ужасе чувствовал как мои руки начали дрожать, стоило увидеть и осознать то, что он лежал подо мной, крепко держа меня за грудки. — Если ты думаешь, что такие твои действия реально заставят меня возненавидеть тебя - то ты глубоко ошибаешься. — Не смотря на слёзы, его глаза выражали уверенность. — Не смей сбегать от меня. — Силы его рук хватило, чтобы притянуть меня ближе за грудки, резко обжигая мои губы, целуя их, входя во вкус, сводя с ума. В моей голове происходил полнейший хаос. Я не понимал, что и как происходит, и каким образом всё пришло к этому. А самое жуткое то, что я не мог вырваться из его крепкой хватки. Не смотря на его среднюю комплекцию, сил в нём было выше крыши. Хотя и я сам, словно на подсознательном уровне, пытался сдерживать свою силу по отношению к нему. Наконец-то, время спустя, когда я перестал пытаться выбраться, наши губы разъединились, тяжело дыша в лица друг друга. — Объяснись наконец-то, Катсуки Бакуго. — Его мокрые глаза выражали боль, словно отчаянно желая услышать всё то, о чём я молчал, а губы горячим шепотом обжигали мои. Ситуация приобрела серьезный оборот, стоило ему назвать меня моим полным именем. Мы касались лбов друг друга, наконец-то полноценно встретившись взглядами. Внутри меня все упало. Сколько бы я не говорил и не твердил себе о самоконтроле, — о том, что ему никогда нельзя узнать о моих настоящих чувствах, — я осознал, что был ещё более слаб перед ним, чем думал на самом деле. Словно неведомой силой, будто и не я вовсе, слова и вся правда кроющаяся в них начали медленно и неуверенно выливаться наружу. С каждым новым словом я чувствовал себя всё более отвратительнее, словно выворачивал все свои гнилые стороны наизнанку. Мне не нравилось это. Я не хотел показывать ему эту свою сторону. Но и промолчать, я был уже не в силах... Правда лилась одна за другой и я чувствовал, как его стальная хватка на моем худи ослаблялась. Я чувствовал как ком в горле становился всё неприятнее. Я чувствовал себя так, словно был полностью раздет. Совершенно беззащитным и безобразным в одном лице. Мне хотелось провалиться сквозь землю от всей той гнили, что творилась в моей голове. Только не после того случая. Только не после него я имел право думать о том, о чем думал. Но правда вылилась наружу, хотел я того или нет. Зубы неприятно сжались, сдерживая остатки эмоций, накрывших собою меня с головой. — Именно это, я в тебе ненавижу больше всего... — Сквозь шёпот мой голос звучал так, словно скоро сорвётся, а голова предательски упала на его грудь, желая скрыть лицо куда подальше. Руки напряжённо сжимали небольшие складки дивана попавшие под пальцы. Я понимал, что все было кончено. Все мои старания пошли по одному месту. Я показал ему свою самую гадкую и низкую сторону. Теперь, было всё равно на всё, что происходило бы дальше. Комнату накрыла немая тишина, и лишь его руки медленно накрывали меня собой, прижимая ближе. Я не понимал, как после всего услышанного, он продолжал быть рядом. — Каччан... — Его голос тихо звучал над моим ухом. — Каччан. — Мои брови раздраженно свелись к переносице. — Каччан... — Да говори уже. — Ответил я с небольшим раздражением в голосе. Я не понимал, зачем он постоянно повторял моё имя, чего он этим добивался. В ответ мне он лишь тихо посмеялся, прижав меня ближе. — Я никогда не смогу возненавидеть Каччана. — Он тихо говорил над моим ухом, уверенно подбирая слова, что заставляли внутри меня всё сжиматься. — Поэтому, пожалуйста, больше не проси меня делать это... — Я медленно поднял голову, встретившись с ним взглядом. Ели заметная улыбка на его лице выдавала ту боль, что он испытывал от моих слов. Я уже не знал, что делать и как разгребать всё то, что произошло за этот десяток минут. В коем то веке я задумался, — не пустить ли всё на самотёк? В любом случае, что можно уже было сделать - сделано. Моё лицо медленно наклонилось к его, желая рассмотреть всё, что попадалось взору. Он занервничал. — Почему с тобой столько проблем? — Я говорил это не с упрёком, просто реально не понимал, почему всё, что касалось его, всегда шло под откос. — Почему именно я, Изуку? — Наконец-то я набрался храбрости задать этот вопрос, на что мне тут же в ответ последовала самая ярчайшая из всех, что я когда-либо видел на его лице улыбка. Моё сердце пропустило удар. — Просто потому-что это ты. — По его глазам было видно, что он не врал. — Ни с кем-то ещё, а именно с тобой... Ещё со времён средней школы... Так же, как ты выбрал меня, я выбрал тебя. — Его губы медленно и нежно коснулись моего запястья, которое он поднял к себе рукой. В груди поселилось странное чувство, которому я не мог дать никакого описания. Внутри всё сжималось от сказанных ним слов. В конечном итоге, это был проигрышный бой. Больше не хотелось молчать. Не хотелось увиливать и переводить тему. Впервые, я был готов пойти на поводу своих эмоций добровольно. Наши взгляды ещё какое-то время пересекались, после чего губы медленно накрыли друг друга, обжигая кожу. Поцелуи углублялись с каждым разом и мы потеряли счёт времени, начав ласкать и дарить жар друг другу. Столько лет спустя, сквозь столько сожалений и отчаяния, было неожиданно приятно показать настоящего себя и наконец-то выговорить всё, что было на душе. Всё это время я хотел защитить его от самого себя. От своих мыслей и слов, что навредили ему уже однажды, не желая повторения. Я усвоил урок до конца жизни. Но и у жизни, походу, есть свои планы. Я хотел его защитить. Как оказалось, он, походу, уже давно в этом не нуждался. Он уже давно не тот худющий мальчонка, что при каждом случае лил слёзы. Он возмужал. Очень сильно возмужал. И похрабрел. Теперь он сам был в силах больше не допускать к себе такого отношения. Возможно, он никогда и не нуждался в моей защите... — Каччан, ты чего завис? Ха-ха... — Его яркая улыбка в ту же секунду заставила меня вдохнуть, словно выводя из очень давнего сна. Его зелёная шевелюра нежилась в лучах восходящего солнца, пока пальцы нежно касались моего лица. Он лежал у меня под боком, в утренних объятиях, чарую меня своей улыбкой, как три с лишним года тому назад. — Не говори мне, что ты начал спать с открытыми глазами? — Он смеялся, касаясь моего подбородка, а в моей груди словно бушевал ураган. Море эмоций накрыли меня вновь, заставляя осознать всё, что произошло за наши годы вместе. Всё свои ужасные поступки я буду помнить до самой смерти, неся за них вину в своём сердце до конца. Но и ответственность за его дальнейшее счастье, теперь я тоже нёс внутри себя. Я научился жить со всем этим как обычный человек. Я научился принимать свои ошибки и поступки, и научился исправлять и брать за них ответственность. Я научился теплу, любви и доброте по отношению дорогих мне людей. Всё это ради него. С тех самых пор, как излил ему все самые свои сокровенные тайны, по сей день и в будущем не менее, я готов идти ради него на что угодно. Хочу сделать его самым счастливым. И хочу видеть его таким рядом с собой. — Я просто задумался. — Тихий смех вырвался из моих уст и я накрыл его своей рукой, прижав к себе ближе. Он засмеялся, громко, словно весенний колокольчик на ветру. Раны и вина в сердце понемногу затягивались. Я был ужасным человеком. Возможно, остаюсь и по сей день. Но я стараюсь измениться. Хочу измениться ради него. Чтобы он никогда в жизни не жалел о том, что выбрал и открылся мне в тот день. — Каччан, нам на работу скоро! Ха-ха-ха! — Выглядывая из под руки смеялся он. — Совсем немного. — Я нежно осыпал его лицо поцелуями, задевая губы, целуя их, чувствуя, как посасывали мои в ответ. Я держал его в своих объятиях так, как никогда не мог представить. И хоть для меня осталось тайной то, как он смог простить мне всё что когда-то было. Несмотря на всё, теперь, я мог без зазрения совести и страха говорить ему о том, как сильно я его люблю. С того рокового вечера, начался наш с ним рассвет. Самый яркий и теплый из всех, что мы когда-либо могли себе представить. С того вечера, я поклялся, что буду любить его больше, чем кого бы то ни было. - Наш с ним рассвет - [Конец]