Dirty Rose

Минги просыпается от легкого толчка в плечо и, потирая глаза, выбирается из машины. Они медленно поднимаются на этаж, скидывают в коридоре вещи и плетутся на кухню разогреть себе курочки. Юнхо включает телевизор, чтобы посмотреть что-нибудь за едой, да и просто для фона. Он делает им с Минги кофе, получается медленно: усталость даёт о себе знать. — Есть планы на выходные? — Юнхо зевает. Ему безумно нравится такое сонное и неторопливое утро с Минги. — Могу заскочить к тебе в студию, если ты, как обычно, намерен работать. Или зависнем с плейстейшен дома. — У меня сейчас не очень много работы, так что могу остаться у тебя, — Минги улыбается и забирает со стола свой кофе. — Это отличная новость. Несмотря на всё удобство дивана, смотреть тебе в спину не так весело, зато можно поболтать с Есаном, когда тот забегает, — Юнхо потягивается и зависает, в процессе вспоминая что-то. — Минги, у нас хотят вечеринку устроить для всех желающих. Владелец планирует подзаработать и привлечь новых клиентов. Постоянников у нас хватает, но давно не было чего-то нового. Идея неплохая, у него планы на категорию постарше, чтобы алкоголя прилично продать. — Я не против просто так повеселиться, даже если не буду выступать, — Минги кивает. — А что за вечеринка? — Фетиши. Мне предлагают работать в длинных перчатках. Ну и вообще всякие аксессуары приветствуются. Корсеты, цепочки, всё в таком духе. В меню просят тоже что-то по теме добавить, пока не знаю даже, что мешать. — Ого, звучит интересно. Я бы даже сказал, сексуально, — Минги задумывается. — Обязательно приду. Такое точно нельзя пропускать. Ты в перчатках, новые коктейли — звучит как мечта. — Предлагали ещё нацепить корсет, но мне пока удалось откреститься. Выступишь или только поглазеть придёшь? — Юнхо инстинктивно втягивает живот при мысле о таких аксессуарах. — Точного списка для сцены пока нет. — А я бы посмотрел на тебя в корсете, — Минги вздыхает. — И, думаю, выступлю. Подберу парочку песен в тему, будет классно. — Обещали поделиться выручкой с самым горячим выступлением, но, зная тебя, — Юнхо окидывает Минги взглядом. — Конкурентов нет. — Тут даже спорить не буду, — Минги гордо улыбается и целует Юнхо в щеку. — У тебя самый сексуальный бойфренд. — И самый откровенный, — Юнхо обнимает Минги, оставляя поцелуй на шее и возвращается к кофе и завтраку. — Надо лечь, иначе я усну с куском курицы во рту. — Поддерживаю, — Минги потягивается и идет в комнату, переодевшись в домашнюю одежду Юнхо. Он тут же заваливается на кровать и прикрывает глаза. — Да уж, это точно удобнее любого дивана. — Хороший был выбор, — Юнхо притягивает к себе Минги и засыпает сразу же, как только удаётся закинуть на него все конечности. Минги неплохо разбирается в моде, но все-таки обращается с помощью к Хонджуну, чтобы подобрать себе образ на вечеринку. — Ты и так один сплошной фетиш, — фырчит Хонджун, разбирая шкаф друга и заодно рюкзак с аксессуарам, которые он взял с собой из дома. — Это был точно комплимент? — уточняет Минги. — Вроде да, но я не уверен. После нескольких примерок и жарких споров костюм все-таки собрать удается. Минги рассматривает себя в зеркало. Выглядит определенно очень интересно. Классический черный жилет, надетый на голое тело, свободные брюки в тон на низкой посадке. На бедре красуется портупея, на шее — широкий кожаный ошейник. И вишенкой на торте образа оказывается двойная серебряная цепочка на талии. Хонджун специально подобрал ее для Минги, аргументируя тем, что скрытое под одеждой иногда будоражит гораздо больше. И действительно — при любом движении кожа живота оголяется сильнее, жилетка ползет вверх, открывая вид на тонкую цепочку. Хонджун еще немного помогает с легким макияжем, укладкой и отправляет Минги на вечеринку. — Ты точно всех затмишь, — обещает Хонджун, похлопывая своего друга по плечу. Из-за длительных сборов Минги приезжает поздно, ровно перед своим выступлением и даже не успевает поздороваться с Юнхо. В списке артистов он сегодня первый, время не рассчитал. Поэтому, быстро проверив микрофон и мониторы, он выходит на сцену и после приветствия начинает зачитывать первый трек. У него не так много песен с сексуальным подтекстом, но те, что есть, определенно точно заводят толпу. Возможно, сегодняшний аутфит тоже этому способствует. Народу в баре сегодня очень много, особенно новеньких. Танцпол забит под завязку, и все очень тепло поддерживают Минги. Поэтому, чтобы повысить градус и порадовать зрителей, он в конце своего последнего трека расстегивает жилетку полностью. Небольшое пространство бара тут же оглушает какофония удивленных, но довольных визгов. Минги улыбается, довольный своим перфомансом, желает всем хорошего вечера и покидает сцену, чтобы немного отдышаться в гримерной. Через пять минут там появляется Юнхо. И его настроение очень сложно понять. На его руках красуются длинные кожаные перчатки и какое-то подобие корсета дополняет белоснежную рубашку. Юнхо долго не соглашался, но всё же он плотно общается с гостями и должен максимально соответствовать теме. — Ты… просто… У меня впервые в баре попросили воды. Воды, понимаешь? — Юнхо подходит ближе. — Ты решил совратить весь клуб. Кто тебя вообще надоумил на это? Пальцами Юнхо касается чужого живота, поддевает цепочку. — На себя посмотри, — Минги опускает взгляд вниз, на имитацию корсета. — Я же обещал горячее выступление. Тебе нравится? Хонджун сказал, что цепочка хорошо подчеркнет мою талию, но я до последнего не был уверен. — Я убью Хонджуна, — спокойно говорит Юнхо, продолжая поглаживать живот Минги, находя в этом какую-то магию. Цепочка поблескивает от света и чуть слышно позвякивает. Звук едва различимый, хочется опустится на колени и прижаться ухом или провести языком, попробовать просунуть его кончик в одно из колечек. Юнхо чувствует, как начинает заводиться от этих мыслей. Он кусает губы и выдыхает судорожно, немного нервно. Минги чувствует чужое возбуждение, улыбается и утягивает Юнхо в жаркий поцелуй. — Хочешь меня, да? — спрашивает Минги, впрочем, зная уже ответ на этот вопрос. — У тебя есть с собой? — Юнхо не верит ни своему голосу, ни слуху, произнося это. Совсем недавно он посчитал бы злой шуткой даже предположение, что он отважится такое спросить. — Есть, — Минги хитро улыбается. — Решил, что надо получше подготовиться для такой вечеринки. Правда, у нас есть проблема. Гримерные надо освободить, выступающих сегодня много. Поэтому как насчет твоей каморки? — Идём, — если бы Юнхо мог представить собственный разум как живого человека, тот смотрел бы на него сейчас очень выразительно. Но, к счастью, это невозможно. А вот оправдывать себя тем, что с таким стояком работать не получится, очень подходящая стратегия. Юнхо держит ключ в заднем кармане брюк: порой надо быстро отлучиться, чтобы переодеться. Сейчас это очень выручает: не нужно возвращаться в бар и что-то объяснять. Стыдно будет потом. Юнхо открывает дверь и, зайдя с Минги внутрь, тут же закрывает её с другой стороны. Перчатки мешают наслаждаться прикосновениями, поэтому через секунду они летят куда-то в сторону. Минги кладет свои ладони на задницу Юнхо, сжимает крепко и продолжает влажно целовать. В подсобке ужасно душно и мало места, но это даже подстегивает возбуждение. — Какой же ты сексуальный. Кажется, мне всегда мало, — рычит Минги, кусая Юнхо у основания шеи. В ответ ему слышится протяжный стон, который вдруг резко обрывается. Юнхо зажимает себе рот рукой. Не хватало ещё, чтобы их услышали или подумали, что кому-то плохо и начали ломиться. Может, после такого и не уволят, но вспоминать будут постоянно. — Мне казалось, я уже привык к тому, как ты ходишь, к этому всему, — Юнхо стягивает жилетку с плеч, отправляя её вслед за перчатками, и тянется к ширинке, чтобы расстегнуть штаны. — Но я жестоко ошибался. Ты каждый раз удивляешь. — Хочу соответствовать своему ужасно привлекательному бойфренду, — Минги расстегивает рубашку Юнхо ровно до корсета и просто стягивает с плеч. — Не буду его снимать. Тебе идет. Минги оглаживает руками грудь Юнхо, ведет ладонями до плеч и шеи. Сама ситуация ужасно возбуждает. Время, место, одежда, то, насколько это всё неуместно. Но ждать до дома, до того момента, как закончится смена, кажется пыткой. Юнхо опускается на колени, чтобы быстрее справиться с брюками и наконец коснуться языком цепочки. Прохлада металла контрастирует с жаром от кожи. ощущения совершенно новые и волнующие. Минги представляется если не лучшей танцовщицей султана, то точно чем-то запретным, словно украденным. Юнхо поддевает цепочку, одновременно с этим ведя кончиком языка по животу. Минги буквально вжимается спиной в стену от нахлынувшего возбуждений. Ему нравится, что Юнхо не стесняется проявлять инициативу и предложил такую авантюру. — Может, мне теперь почаще надевать это под одежду? И прикупить еще каких-нибудь портупей? — Минги кладет одну руку на затылок Юнхо, улыбаясь хитро. — Меня уволят, если я буду постоянно таскать тебя сюда посреди рабочей смены, — Юнхо поднимается взгляд, и с этого положения вид ничуть не хуже. На долгие прелюдии нет времени, да и ни к чему они сейчас. Спустить штаны вместе с бельем — дело пары движений, немного приходится повозиться с ногами, чтобы потом в процессе Минги не запутался и не свалился. Выпрямившись, Юнхо прижимается, ворует один поцелуй за другим, сходя с ума от того, как цепочка ощущается под пальцами. Он не может перестать перекатывать ее по коже Минги, чуть тянуть. Такое сильное возбуждение Юнхо может списать разве что на новизну ощущений или, вероятно, случайно обнаруженный тот самый фетиш. В его жизни толком не было нормального секса: да, он пробовал всякое от невозможности заниматься им классическим способом. Но это были скорее вариации ласк, направленные именно на удовлетворение, желательно быстрое, чтобы позор длился как можно меньше времени. Минги отвечает на поцелуи влажно, проводя языком по горячим губам Юнхо. Это все так похоже на сюжет из порно, что даже не кажется реальным. Поэтому приходится много трогать и ласкать, убеждаясь в обратном. Минги одной рукой расстегивает брюки Юнхо и тут же забирается рукой под резинку белья, поглаживая его твердый, возбужденный член. Это хотя бы немного его усмиряет. Юнхо подумает потом, насколько развратно выглядит сейчас, полуодетый толкаясь в чужую руку, стремясь получить больше. С Минги он стал спокойнее и раскрепощеннее, потому что никогда не получал отказа или предосудительного взгляда в ответ даже на самые безумные идеи. Разрядка ощущается настолько близкой, что Юнхо начинает дрожать. Он закусывает нижнюю губу чуть ли не до крови, чтобы немного отрезвить себя. Разворачивается к Минги спиной, ищет опору где-нибудь поблизости. Диван слишком старый и просто развалится, к тому же он дико неудобный и подходит только для отдыха на пару минут или короткого сна. Юнхо упирается руками в стену. Минги понимает, что полноценный секс сейчас — не лучшая идея, и ему в голову приходит очень интересная мысль. Он целует затылок и шею Юнхо, одновременно с этим раскатывая по своему члену презерватив и смазывая его. — Раздвинь ноги чуть шире, — просит Минги, придерживая Юнхо за бедра. Просьба выполняется тут же. Юнхо немного опускает голову и старается дышать глубже. Хочется почувствовать уже хоть какое-то давление. Минги одну руку оставляет на бедре, а вторую перемещает на член Юнхо. Гладит большим пальцем головку, немного неторопливо, но выдержки сейчас нет совсем. — Сегодня у нас будет день новых впечатлений. И с этими словами Минги начинает медленно потираться своим членом между упругих ягодиц Юнхо. Ощущения интересные, необычные и не особо отличаются от классического секса. Юнхо, не получая ожидаемого, на пару секунд теряется, но рука Минги на члене быстро возвращает его в «здесь и сейчас». Дыша глубже, он подстраивается под размеренные движения, получая от этого свою часть удовольствия. — Минги… — Юнхо кажется достаточным обозначить свое состояние просто голосом. В любом случае на комплименты сейчас нет сил, и всё остальное будет сказано позже. Руки предательски дрожат, ноги подкашиваются. Юнхо понимает, что со временем привыкнет к напору Минги. Но сейчас чуть ли не каждый их секс приносит те самые новые ощущения. Минги начинает быстрее двигать бедрами. Головка его члена периодически утыкается в сжатое колечко мышц, усиливая возбуждение. Хотя казалось бы — куда еще. — С тобой точно не соскучишься, — рычит Минги, целуя Юнхо под лопаткой. — Спасибо, — единственный ответ, который сейчас приходит в голову. — Я люблю тебя. Юнхо утыкается в свое плечо и кусает губы, чтобы не издавать слишком громких звуков. Он и так никогда не был из тех, кто кричит в постели, но в этом помещении слишком хорошая акустика. Юнхо кажутся слишком громкими чужие выдохи, удары бедер Минги о его собственные. Он шепотом просит ещё, сам подается назад, чтобы прижаться сильнее. Из-за этого съезжают руки и приходится поумерить пыл. — И я тебя люблю, — Минги делает еще несколько толчков и кончает в презерватив, прикусывая губы, что не издавать лишних звуков. Если честно, он даже представить не мог, что от подобного секса оргазм тоже может быть таким сильный. Минги пытается отдышаться, продолжая сбивчиво дрочить член Юнхо. Это не занимает много времени. Юнхо сгибает одну руку в локте, только чудом не ударяясь при этом головой о стену. Так проще держать равновесие, и можно сжать головку своего члена в кулак, чтобы, кончая, не испачкать одежду. Мысль о том, что ему ещё работать, тикает где-то на задворках сознания. Юнхо с трудом дышит: душно, и только что случившийся оргазм сводит мышцы. Сейчас хочется обнять Минги и тащить его в душ, но есть лишь пара минут, чтобы привести себя в порядок. — Это было вау, — признается Минги, пытаясь снова собраться с мыслями и одеться. — Мне теперь нужно выпить и желательно — виски, чтобы снова собраться, — Юнхо сглатывает ком в горле и тянется рукой к цепочке. — Ты планируешь оставить это до конца смены? Минги находит влажные салфетки и помогает Юнхо вытереться, застегивает ему брюки, рубашку. — Конечно планирую. Особенно после такого. — Тогда ты сидишь у барной стойки и никуда не ходишь. Налью всё, что пожелаешь. Тематические коктейли вышли вполне приличными, — Юнхо с удовольствием приковал бы этой цепочкой Минги к себе или запер здесь. — Ты у меня, оказывается, ревнивый, — Минги шутливо кусает Юнхо за плечо. — Хорошо, буду всю оставшуюся ночь скрашивать твою компанию. — Я не ревнивый, просто не хочу, чтобы вокруг тебя собрались толпы. Ты слишком шикарно выглядишь, а так будешь привлекать в бар людей. И я смогу смотреть на тебя, — Юнхо потирает укушенное плечо и чмокает Минги в щеку. — Пойдем, пока меня там не прокляли. — Понятно, лишь бы выгоду найти, — Минги наигранно обижается и выходит вслед за Юнхо из тесной каморки. — Конечно. Ты силой своего обаяния заставил меня оторваться от работы и теперь должен компенсировать, — Юнхо приобнимает Минги за талию и подтягивает его к себе, чтобы быстрым поцелуем коснуться губ. Всё равно все знают в баре, что они встречаются. — Ладно, ладно, буду привлекать к тебе клиентов. Так что сегодня ожидай очень хорошую выручку, — Минги шлепает Юнхо по заднице и смеется довольно. С наличными и чаевыми в этот вечер действительно не обижают. Сонхва эту вечеринку пропускает, хотя мог бы быть неплохой контент и встреча с Хонджуном. Но формат открытых дверей ему не подходит. Слишком шумно, слишком много людей, которые так и норовят прижаться к тебе посильнее. К тому же держать с Хонджуном расстояние становится всё сложнее. Сонхва ловит себя на том, что начинает забываться. Где-нибудь в кафе или на выходе из студии он иногда берет того за руку или наклоняется слишком близко, чтобы что-то сказать. Теперь контроль — самое страшное. Мнимое ощущение, что вам ничего не угрожает, может привести к ужасным последствиям. Но Сонхва успокаивает себя, что они достаточно осторожны. К тому же Хонджун всем нравится. Негативных комментариев единицы. Все восхищаются его талантом, внешним видом. Кто-то даже пишет, что они с Сонхва дополняют друг друга. Такие комментарии хочется перечитывать почаще. Иногда Сонхва даже думает открыться своей аудитории или хотя бы намекнуть, что ему кое-кто нравится, именно поэтому в его трансляциях появились «нотки возбуждения». Но страх потерять труд стольких лет слишком силен. Сонхва отвечает на звонок, не посмотрев на номер, и слышит в ответ лишь тишину. Кладет трубку. Такие моменты возвращают его к реальности: скорее всего, кто-то снова пытается пробить его номер или проверяют слитый. Сонхва вздыхает и пишет Хонджуну. «Мой новый образ вызвал восторг. Думаю в следующем месяце покраситься в розовый». «Ты хочешь с ума меня свести?» — тут же отвечает Хонджун. Он, конечно, тоже переживает за их отношения. Иногда даже машинально отворачивается от объятий Сонхва, если их потенциально могут заметить. Тот обижается, хотя старается не показывать этого. Но Хонджун банально не хочет навредить его карьере. Именно поэтому чаще всего их встречи проходят у Сонхва дома или в студии. Вот и сейчас Хонджун уже привычно паркуется за воротами элитного жилого комплекса, натягивает капюшон огромной толстовки и поднимается на лифте в уже ставшую родной квартиру Сонхва. «Хочу», — отвечают ему на сообщение, прежде чем открыть дверь. — Мне кажется, розовый мне подойдёт, — Сонхва продолжает начатый в переписке разговор. — Можем даже съездить вместе к стилисту, выберешь оттенок. — Тогда я покрашусь в красный, хочу тебе соответствовать, — Хонджун закрывает дверь и сразу тянется за поцелуем. — Будем отлично сочетаться. — Тогда сейчас напишу ему, спрошу, когда есть местечко на запись, — Сонхва с довольным видом роется в контактах. — Как дела в студии? — Все хорошо. Правда, на свою музыку времени остается совсем мало. Но ничего, я привык, — Хонджун обнимает Сонхва за талию. — Я очень скучал. — Это из-за моих идей? — Сонхва не спешит выпутываться из объятий. — Но музыка, которую ты делаешь, так прекрасна, что я не могу не пользоваться этим. — Нет, просто много больших заказов для айдолов, а там все очень строго, много правок, — Хонджун вздыхает. — Но на твои идеи у меня всегда есть время и вдохновение. — Там много красивых парней, — Сонхва целует Хонджуна в краешек губ. — Я как-то думал попробовать. Но этим нужно гореть так сильно, чтобы забыть обо всём. И шанс вырваться так мал. — Но не красивее тебя, — Хонджун наконец-то стягивает толстовку, оставаясь в тонкой футболке. — Я рад, что ты не айдол. Иначе наши отношения были бы совсем невозможны. — Постоянно столько скандалов всплывает с отношениями, — Сонхва был бы рад не выпускать Хонджуна из своего дома никогда. — Быть блогером точно куда безопаснее, — Хонджун тянется к своему рюкзаку, достает оттуда бутылку вина. — Хочу посмотреть, как ты снимаешь видео. Можно? — Конечно. Это не секрет, но в этом нет ничего интересного, — Сонхва на какое-то время погружается в собственные мысли. — Есть у меня одна история, которую можно записать. Поможешь с одеждой? — Я заинтригован, — Хонджун следует в комнату за Сонхва. — Хочу записать что-то волнующее, — из шкафа на кровать падают пара приталенных пиджаков, рубашек с рюшами, чёрных брюк. — У меня есть одна история про вампиров. Твоё вино будет как раз кстати. — Ого, выглядит сексуально. Тебе точно подойдет, — мурлычет Хонджун и, не удержавшись, снова притягивает Сонхва к себе, чтобы поцеловать. Они так мало времени проводят вместе, наедине, что совсем не хочется упускать момент близости. — Я хочу надеть рубашку и брюки, может быть, серьги, — Сонхва медленно целует Хонджуна. И, отстранившись лишь на пару секунд, вновь возвращается к чужим губам. — Хотелось бы снять что-то с тобой. — Это будет рискованно, — Хонджун напрягается. — Но не отрицаю, что мне тоже было бы очень интересно. — Это просто желание, — с ноткой сожаления произносит Сонхва. Их общение и так уже вызывает вопросы. Сонхва никогда ни с кем так долго не сотрудничал, не упоминал в трансляциях, а количество музыки Хонджуна в его жизни возросло до практически круглосуточного прослушивания. — Может, когда-нибудь я и попаду в твое видео, — Хонджун улыбается краешком губ, помогает Сонхва с одеждой, с манжетами рубашки. — Я дождусь этого момента, — Сонхва красит губы в алый. Под запись в квартире выделена отдельная комната с хорошей акустикой. Сонхва проверяет настройки микрофона. Говорит несколько раз то тише, то громче, делает короткую запись, проверяя, как звучит. Что-то снова настраивает. Выставляет свет. Обычно это не занимает много времени, ведь чужих здесь не бывает, а свои рабочие стороны Сонхва уже давно нашёл. Но присутствие Хонджуна заставляет поволноваться. Сонхва приносит ему стул, наливает вина в два бокала, забирает себе один. Он снова проверяет микрофон, включает камеру, но смотрит на Хонджуна, что сидит за ней. Все это выглядит жутко любопытно. Хонджун наблюдает за действиями Сонхва, как он внимательно все настраивает и проверяет. Чужой взгляд слегка смущает. Особенно такой прямой и глубокий. Хонджун краснеет и, стараясь не издавать лишних звуков, отпивает вино из бокала. Сонхва здоровается с аудиторией и говорит, что сегодня будет история немного мистическая и загадочная. Делает глоток. Начинает шёпотом рассказывать историю, иногда постукивая по стакану ногтями, трогая серьги. Сонхва не сводит с Хонджуна глаз, словно говорит всё это именно ему. Это почти похоже на диалог. И Хонджун смущается того, что начинает чувствовать, как подкатывает возбуждение. Теплеют и краснеют скулы, приятно крутит в животе. И то ли из-за вина, то ли из-за собственного безрассудства Хонджун решает… поиграть. Он отставляет вино, съезжает по стулу вниз и стягивает футболку, не разрывая зрительного контакта с Сонхва. Сохранить лицо в такой ситуации — задача из разряда невыполнимых. Сонхва не в силах скрыть удивление, даже лёгкий шок от происходящего. Первое желание — просто выключить камеру и продолжить запись позже. Но следом приходит азарт, желание посмотреть, что будет дальше. Сонхва немного перестраивает историю, чтобы его удивление вписывалось в рассказ. Он ведёт рукой по шее, по бокалу, вновь делает глоток и облизывает губы. История явно становится более волнующей. Хонджун будто зеркалит действия Сонхва. Гладит себя по ключицам, касается груди, проколотых сосков по очереди, пробегается пальцами вниз. Это выглядит настолько сексуально, что Сонхва невольно сглатывает. Ему всё труднее концентрироваться на рассказе. Всё больше в нём пауз, вздохов. Хонджун увлекается, тянется к ремню своих джинсов и расстегивает его медленно. Подцепляет пальцем резинку белья, но дальше не заходит. Возвращает руку обратно на грудь и дергает штангу в одном из сосков. Сонхва замирает, забывая, зачем он вообще находится в этой комнате. Он не спешит покидать своё место, но текст явно придётся перезаписывать или монтировать. — Происходящее перед глазами юного вампира возбуждало его, заставляло ерзать на месте и пропускать выдохи, — шепчет Сонхва в микрофон. Хонджун улыбается, садится теперь прямо. Одной рукой упирается между разведенных коленей, а пальцами другой проводит по своим губам и кладет в рот сразу два, облизывая их по очереди. Сонхва тяжело дышит прямо в микрофон и осушает бокал с вином. Он не хочет подходить к Хонджуну, не хочет его трогать, только смотреть. Его самого начинает ломать от возбуждения. Брюки кажутся слишком узкими, рубашка душит. Сонхва расстегивает верхние пуговицы, продолжая смотреть. Хонджун приоткрывает рот, высовывает язык, облизываясь. А влажные пальцы просовывает за резинку белья и закрывает глаза от удовольствия. — Юный вампир желал таких же жарких прикосновений, одежда казалась ему ужасно грубой и ненужной. Он желал того, кто напротив, и неважно, какой расы был незнакомец, — с придыханием шепчет Сонхва, расстегивая рубашку полностью. Он гладит свои соски, как совсем недавно Хонджун. Они никогда не были чувствительными, но сейчас важнее процесс, приносящий удовольствие. Хонджун спускает джинсы и белье ниже, чтобы у Сонхва был лучше обзор. Обхватывает свой член рукой и снова открывает глаза, чтобы смотреть на своего самого сексуального вампира. Это видео уже точно никто не увидит, поэтому Хонджун не стесняется теперь издавать самые пошлые звуки, на которые способен. Сонхва понимает, что микрофон продолжает писать, значит, он сможет услышать это снова. Не о таком совместном видео он говорил ранее, но ни на секунду не сомневается, когда вторая рука Хонджуна начинает гладить поверх брюк. — Кто же смог покорить такого прекрасного вампира? — тихо шепчет Хонджун, поглядывая на Сонхва из-под опущенных ресниц. Ему нравится эта игра. Камера, микрофоны, свет — они словно порно-ролик снимают. — Ты, — шепчет ему в ответ Сонхва, расстегивая и приспуская свои брюки, показывая, насколько возбуждён он сам, наблюдая за Хонджуном. Влажная головка дёргается от лёгкого прикосновения пальцев. Сонхва не сжимает, водит поверх очень осторожно и даже нежно. — Что «я»? — Хонджун вздергивает бровь. — Ну же, говори. Он полностью вытаскивает свой член из трусов и начинает быстро двигать рукой. Пальцы левой снова тянет в рот и облизывает — так пошло и открыто, что сам удивляется. — Ты покорил молодого вампира, заставил его желать тебя, близости с тобой. Сходить с ума от мыслей о руках, ласкающих тело, — Сонхва стонет в микрофон, но не спешит ускорять темп. Он всё так же медленно и мучительно гладит себя, не сводя глаз с Хонджуна, ощущая на себе его фантомные прикосновения. — Ах, как жаль, что меня невозможно коснуться, — стонет Хонджун, оглаживая головку большим пальцем. Сонхва выглядит так сексуально и благородно одновременно. Он правда похож сейчас на вампира и принца, даже с членом в руке. Сонхва поднимается со своего стула, выпрямляясь в полный рост. Он снимает рубашку, оставляя её на полу возле ног, затем брюки, бельё. Оставаясь перед Хонджуном полностью обнажённым, он вновь садится на место, размазывает на губах алую помаду. — Как жаль, что прикосновения для нас запретны, — шепчет Сонхва в микрофон и убирает руки от члена, который вздрагивает от возбуждения, не получая разрядки. Хонджун готов рычать. Он бы все отдал, чтобы прямо сейчас встать на колени перед Сонхва и отсосать ему. Но хочется соблюдать негласные правила этой игры. Правда, длится она не очень долго. Возбуждение настолько сильное, что Хонджун неожиданно для самого себя кончает в ладонь. Оргазм столь мощный, что перед глазами начинают прыгать белые точки. Между ними с Сонхва словно стеклянная преграда или тысячи километров, которые почему-то подарили возможность быть ближе, но лишь визуально. И теперь в этой игре ведущий Сонхва. Наблюдая как Хонджун кончает, он чувствует почти физическую боль и удовольствие. Ему кажется, что его собственный член сейчас пульсирует, но этого не происходит. Головка влажная от предэякулята, и любое, даже самое незначительное прикосновение ощущается в сотню раз сильнее. Сонхва водит указательным пальцем от нее вниз, размазывая жидкость. Он напряжен и тяжело дышит, но не хочет кончать так просто, ведь это означает прекратить игру. Хонджун пытается прийти в себя, ерзает голой задницей по стулу. Поднимает взгляд на Сонхва, и ему кажется, что он снова возбуждается. Смотрит на свою руку, испачканную в вязкой сперме, и начинает ее планомерно слизывать с ладони. Сонхва не верит самому себе. Он, так любящий секс на чистых простынях и большой кровати, сейчас сходит с ума от возбуждения под светом софтбоксов, стонет в микрофон и наблюдает за невероятно грязными, но такими волнующими действиями Хонджуна. Сонхва хочется, чтобы этот язык был на его члене, чтобы вел по спирали и надавливал самым кончиком на головку. Он понимает, что хнычет, хотя подобные звуки не слышал от себя никогда. В фильмах они всегда казались наигранными и невероятно глупыми. Сонхва надавливает большим пальцем на головку сверху и сжимает второй рукой стул под собой. Он давит на член сильнее, водит из стороны в сторону и сводит ноги в попытке получить хоть какие-то ещё прикосновения. Хонджун надевает джинсы и белье обратно и теперь занимает просто позицию наблюдателя. Он вообще ничего из этого не планировал. Но результат получился невероятный. С учетом того, что секса — в любом виде — у них еще не было. Но Сонхва действительно сводит его с ума и толкает на удивительные вещи. Лаская себя лишь одним пальцем, он поднимает на Хонджуна совершенно дикий и расфокусированный взгляд. Все его тело дрожит, требуя разрядки, которую никак не удается получить. Сонхва наконец обхватывает член ладонью, но теперь и этого кажется мало, дрожь не унимается. Он водит вверх-вниз так же медленно, как раньше делал это пальцем. И через несколько повторений наконец кончает. Ощущения на грани удовольствия и боли, яркие, они словно вытягивают все силы и в то же время дарят невероятное облегчение. Сонхва вновь поднимает взгляд на Хонджуна: тот почти одет и смотрит очень внимательно. Это смущает и в то же время вызывает внутри почти ликование. Сонхва осматривает помещение, словно пытаясь вернуться в реальность. Одежда под его ногами перепачкана спермой, аппаратура всё ещё работает. Сонхва не уверен уже, что захочет это переслушивать. — Кажется, тебе придется все перезаписывать заново. Извини, — на самом деле Хонджун не звучит сильно виноватым. В конце концов, это явно понравилось и Сонхва тоже. — Но теперь я убедился окончательно в том, насколько ты горяч. — Ничего. Теперь я смогу поймать нужное настроение, просто вспоминая о том, что здесь произошло, — Сонхва выключает микрофон. Он всё ещё полностью раздет, но нагота его не смущает. — Я пока схожу в душ, а потом в качестве компенсации приготовлю нам ужин, — Хонджун подходит к Сонхва, обнимает за плечи. — Ты много смотрел на мои соски. Нравится? — Это выглядит очень волнующе, — Сонхва тянет руку, но замирает в паре сантиметров. — Я могу потрогать? — Да, конечно. Больно ты точно не сделаешь, — улыбается Хонджун. — Что ты чувствуешь, когда к ним прикасаются? — Сонхва двигает небольшую штангу из стороны в сторону. — Это приятно, или чувствительности почти нет? — На самом деле, чувствительность действительно минимальная, но тут скорее изюминка в самом процессе. И в том, как это заводит партнера. Если сильно потянуть, будет, конечно, больно, но терпимо. На грани удовольствия. — А если так? — Сонхва наклоняется и берет сосок Хонджуна в рот вместе со штангой, проводит языком. — Она прохладная, — улыбается. — Металл — действительно не то, что ожидаешь ощутить на теле своего партнера. — Так хорошо. Потому что ты касаешься еще и кожи, — Хонджун закусывает нижнюю губу. — Мне нравятся татуировки, пирсинг. — У тебя есть что-то ещё? — Сонхва проводит рукой по плечу. — Только давай сначала в душ, и мне стоит одеться. — Две татуировки и пирсинг в ушах. Но останавливаться я не планирую. Давно хотел уже начать, но мой бывший, про которого я рассказывал, не любил… все это, — с грустью вспоминает Хонджун. — Для меня это немного странно, примерно как не любить родинки, хотя зависит от количества, — Сонхва направляется в душ, останавливаясь на время разговора у дверей. — Сейчас выйдешь, посмотрю на те, что есть. Хонджун кивает, быстро раздевается и залезает в душ. Теплая вода приятно расслабляет мышцы, даже в сон начинает клонить. Хочется обдумать произошедшее пару минут назад, но сил совсем не остается. Да и какой в этом смысл? Им было хорошо, остальное не так уж важно. Сонхва после душа забирается в тёплую пижаму, такую же даёт Хонджуну. Купил при случае. О том, что произошло между ними, не умалчивает, но и разговора как-то не заходит. Сонхва тянет Хонджуна на диван, вытаскивает из мини-бара ещё одну бутылку вина, которую планировал как раз для съемок историй про вампиров. Разливает напиток по бокалам. — Показывай, — Сонхва ведёт рукой по штанине вверх. — На руках я, кажется, не видел, значит, ноги. — Да, одна на руке, вторая здесь, на щиколотке, — Хонджун слегка разворачивают ногу для лучшего обзора и указывает на тату с крыльями. — Она была первой. Соски ты видел, уши — тоже. Хочу еще попробовать проколоть язык или бровь. — Почему именно этот рисунок? Если личное, можешь не отвечать, — Сонхва касается губами брови. — Удобно целовать. — Крылья означают свободу, мне показалось это очень символичным. Звучит просто, но мне нравится, — Хонджун улыбается и прикрывает глаза. — Свобода от предрассудков. Никаких границ и обязательств, — Сонхва ставит бокал на столик и кладёт голову на колени Хонджуна. — Звучит как что-то потрясающее. — Такой смысл я и вкладывал, — Хонджун поглаживает Сонхва по голове, перебирает жесткие светлые волосы. — На тебе тату тоже будет хорошо смотреться. Какой-нибудь маленький рисунок или надпись. — Никогда не думал о подобном. Может быть, что-то, написанное твоей рукой, — Сонхва отодвигает ворот пижамы, — на плече или ключице. Хонджун удивленно смотрит на Сонхва. — Ты серьезно? Это же тату, оно навсегда. — Я понимаю. Но ты тоже останешься навсегда. Не буквально. Мы можем завтра расстаться, но ты уже привнёс многое в мою жизнь, — Сонхва смотрит на Хонджуна, тянется рукой, чтобы коснуться щеки. — Завтра ты точно никуда от меня не денешься, — Хонджун перехватывает пальцы Сонхва и целует каждый по очереди. — Ты такой милый, — Сонхва прикрывает глаза. Хонджун улыбается, устраивается рядом с ним и засыпает. День выдался насыщенным на события, можно и отдохнуть. Бокалы так и остаются стоять на столе. Сонхва не видит, как на его телефон в беззвучном режиме снова поступает звонок с незнакомого номера. Такие он всегда оставляет без ответа, ведь чаще всего они не сулят ничего хорошего. Следом кто-то звонит Хонджуну: пара гудков — и сбрасывают. Сонхва прижимается к нему во сне в поисках тепла.