Поговори со мной

      Йост Кляйн ощутил, как мир разлетается на осколки. Боль пронзила тело, отзываясь эхом в каждой клетке. Он упал, как и всегда, под градом тяжелых ударов. Отец снова был пьян, глаза налиты кровью, а слова — ядовитыми плевками ненависти. — Ничтожество! Бесполезный кусок! — кричал он, пока Йост сжимался калачиком на грязном полу, пытаясь защитить себя.       Мать молча наблюдала, равнодушная, словно это происходило не с её сыном. Её единственная цель в жизни — бесплатное пиво.       Когда всё кончилось, и тишина, пропитанная запахами спиртного, сигарет и нескончаемой злобой, повисла в воздухе, маленький Кляйн пополз к двери. Ноги почти отказывали. Каждый шаг отдавался болью, но цель была одна — Томас. Он знал, что там, в тёплом, светлом доме, он найдет хоть немного утешения.       Малыш брёл по тропинкам в глубь частного сектора в центре города. Телефон разрядился, да впрочем хорошо, что его в очередной раз не отобрали родители. Каждый день для ребёнка был как ад. Огромные голубо-серые синяки оставались месяцами на худом теле подростка, который из-за своего характера даже не мог за себя постоять. Перед своими же родителями.

***

      Томас открыл дверь моментально. Его лицо исказилось от ужаса, когда он увидел своего давнего и лучшего друга. Не задавая вопросов, он втащил его внутрь. За столько лет их знакомства, зная тяжёлую судьбу Кляйна, Томми впервые видел, как всё плохо. И ещё больше осознавал, что насилие — это ужасно. Дом эстонского мальчика всегда казался Йосту другим миром — чистота, порядок, запах свежей выпечки. Мама Таммеметса, высокая статная балтийская женщина с добрыми глазами, ахнула, увидев Йоста. Она молча провела его в ванную, где помогла смыть всю кровь и грязь. — Где же тебя так угораздило, малыш? — она не понимала, как можно так обращаться со своим же любимым ребёнком. — Я не знаю… Мама с папой думают так будет лучше… — безнадёжно ответил Кляйн маме друга, пыхтя и пуская сопли от тоски.       Затем был тёплый чай, мягкий плед и тихие вопросы. Йост молчал, пока слёзы сами текли по его щекам. Наконец, он рассказал всё. И теперь полностью, ведь родители Томаса хоть и знали о ситуации друга их сына, однако не в детальных подробностях. Сам характер голландца был очень нежный и сентиментальный. Но сегодня он рассказал всё: о нищете, о пьянстве, о побоях, о бесконечном страхе. Родители Томми слушали молча, с ужасом и сочувствием в глазах. Все события этого вечера смешались в голове бедного мальчишки как одна большая и тягучая каша.

***

      В ту ночь Йост спал в мягкой, чистой постели. Впервые за долгое время ему было безопасно. Даже можно сказать, за всю его жизнь. Ведь она проходила в стрессе и угрюмости почти до сегодняшнего дня. Ночь казалась сном. После чаепития и обещаний защиты, его уложили в спальню Томаса на диване. Гостевая комната была занята некотррыми ремонтными работами. Но заснуть Кляйн не мог. Непривычная тишина и тихие зевки друга давили, а в голове крутились воспоминания о пережитом. Через какое-то время в комнате проснулся Томми. — Не спится? — прошептал он.       Йост отрицательно покачал головой. В ответ лишь Таммеметс молча забрался к нему в кровать. Их плечи соприкоснулись, и Йост почувствовал тепло, которого ему так не хватало. Он никогда раньше не думал о друге в таком ключе. Но в эту ночь, глядя в его искренние глаза, он понял, что любит его. Любит за доброту, за заботу, за то, что Томми просто был рядом. — Томми… Том… — начал Йост, но запнулся, не зная, как выразить свои чувства.       Эстонец словно прочитал его мысли. Он нежно коснулся его щеки. В следующее мгновение их губы встретились. Поцелуй был робким, неумелым, но полным нежности. Они начали играть, прикасаться друг к другу, пытаясь понять, что происходит. Попытались имитировать то, что видели в фильмах, взрослые отношения, но они казались нелепыми и странными. Это всё казалось неестественным. Что-то не складывалось. — Йост, ты похож на девочку! У тебя есть вот эти круглые штучки! — тёмноволосый малыш сжал грудь Йоста. — Ой! Но я не девочка! Я тоже мальчик! Загляни в мои шорты! — отмахивался в ответ Кляйн. — Фи! — Вот видишь!       В конце концов, просто лежали рядом, обнявшись. Молчание было наполнено пониманием. Любовь, которую они чувствовали, была чистой, невинной и не нуждалась в словах или физических проявлениях. Это было начало чего-то нового, сложного, но прекрасного. Поддержки и понимания в этом сложном мире.

***

      На следующее утро зал суда наполнился напряжением уже в полдень. Родители Томаса, сохраняя внешнее спокойствие, казались воплощением справедливости и решимости. На скамье подсудимых, осунувшиеся и сломленные, сидели родители Йоста. Адвокаты, опытные и хладнокровные, методично представляли доказательства жестокого обращения, халатности и систематических побоев. Речь шла не только о физическом насилии, но и о моральном ущербе, нанесенном годами безразличия и пренебрежения. Родители прибалта продолжали повествование, делились своим ужасом и негодованием, подчёркивая, что подобное обращение с ребёнком — недопустимо и заслуживает наказания. Под давлением неопровержимых доказательств и всеобщего осуждения, суд вынес обвинительный приговор. Родители Йоста были признаны виновными в жестоком обращении с ребёнком и лишены родительских прав. Но в тюрьму они, конечно, не попали.

***

      Спустя совсем немного месяцев, в их жизни произошла трагедия: зависимость от алкоголя и общее ухудшение здоровья привели к фатальному исходу. Оба скончались практически одновременно, оставив Йоста круглым сиротой. Благо, семейство Кляйнов не ограничивалось на одном ребёнке. Старшие брат и сестра помогали чем могли, всё понимая, ведь к ним почему-то такого отношения никогда не было.