Гроза в нашем окне

Множество капель дождя падают с неба, разбиваясь о крыши домов, не останавливаясь. По дорогам Хоукинса ручьем течет вода так, что по ним невозможно ходить. Тёмные тучи давно заслонили небо, а просвета нигде не видно. А единственное, что освещает улицу — это молнии, без конца ударяющие в землю. Тело Робин содрогается каждый раз, когда вновь оглушающе гремит гром. Она затыкает уши, чтобы не слышать, но помогает слабо. Всю жизнь она боялась именно грозы. Когда она была маленькая, как услышит громовые раскаты или увидит сверкающую молнию, пусть даже где-то в далеке, то сразу пряталась под одеяло, затыкала уши, а иногда и тихо плакала. А в ее самых страшных кошмарах молния всё-таки добиралась до ее дома, и тогда девочка просыпалась в холодном поту. В такие моменты рядом никогда никого не было, маленькой Робин всегда приходилось справляться со своими страхами самой и одиночество было одним из них. Но сейчас все по-другому. Теперь она не одна, рядом лежит Нэнси. Ее рука мягко гладит спину Робин, успокаивая, пытаясь забрать весь страх. Робин хочется что-то сказать, но слова никак не выходят, сбитое дыхание не дает донести мысль, из всех звуков складывается нечто едва похожее на «Нэнси». Свободной рукой Нэнси сжимает ладонь Робин, проводит тонкими пальцами по ее тыльной стороне. Ее кудряшки касаются щеки Робин. Щекотно. По телу пробегает волна мурашек и непонятно – то ли от страха, то ли из-за Нэнси. Но сейчас это мало волнует, особенно, когда ее успокаивающий голос тихо шепчет на ухо. — Все хорошо, Робин, я рядом. И Робин ей верит, успокаивается. Да, может все еще страшно, но теперь не так сильно. Вдвоем справляться с грозой легче. Раньше она всегда была одна и никто ее не успокаивал, а сейчас рядом Нэнси, такая искренняя и нежная. Робин неосознанно жмется ближе к ней, она точно магнит притягивает ее. Что-то незнакомое теплится в ее груди, грозясь вырваться наружу и своим теплом согреть их обеих, спрятать от грозы. Робин ненавидит все эти фразы про бабочек в животе, но, кажется, сейчас это единственное, что может описать ее, когда рука Нэнси ложится на ее щеку, поглаживая большим пальцем. Раскаты грома все еще звучат, а яркие вспышки молний все еще просачиваются сквозь зашторенное окно, но Робин больше не затыкает уши, не закрывает глаза. Теперь ее взгляд прикован к Нэнси, пытаясь запечатлеть все детали ее лица, как ее брови расслабляются, когда она видит, как Робин успокаивается, как ее бездонные голубые глаза отражают блик света, как она закусывает губу, как пара выбившихся кудряшек мило спадают ей на лицо так, что Робин хочется их осторожно смахнуть. Но даже так страх не удается преодолеть полностью, ее тело все еще пробирает дрожь с каждым ударом грома, а когда молнии усиливаются, она жмурится. Гроза все не хочет заканчиваться, она может затихнуть на пару минут, а затем снова начаться с новой силой, еще громче и страшнее прежнего. Поэтому Нэнси ближе прижимает ее к себе, ее рука запутывается в волосах Робин, нежно поглаживая. Робин судорожно вздыхает, утыкается носом куда-то чуть ниже шеи, а ее руки крепко сжимают ткань майки Нэнси, хватается будто за спасательный круг, она совсем как маленький ребенок. Но Ненси ничего не говорит про это, лишь ближе прижимает к себе, целует в макушку, заставляя щёки Робин пылать. Теперь Робин больше не боится грозы.