Часть 1
Илья уже давно жил жизнью, о которой многие могли бы лишь мечтать. Просторный особняк, утопающий в зелени садов и звоне фонтанов, словно сошёл со страниц романа о французской знати. Мраморные лестницы, золочёные карнизы, мягкие ковры ручной работы, парящие под потолком хрустальные люстры и аромат благовоний — всё это стало для него обыденностью. Каждый его день начинался в уютной спальне с панорамными окнами, сквозь которые мягкий свет утреннего солнца пробивался, ласково целуя бархатные шторы и шелковое постельное бельё.
Да, жизнь была роскошной. Слишком роскошной, чтобы быть правдой.
Каждое утро ему подавали завтрак на террасе с видом на сад. Сегодня всё было по расписанию: дымящийся кофе в фарфоровой чашке, хрустящие круассаны, ягоды, мед, свежевыжатый апельсиновый сок. Но, несмотря на изысканность трапезы, Илья, прикусив нижнюю губу, задумчиво глядел куда-то за горизонт. Что-то не давало ему покоя.
Он откусил кусочек круассана, вдохнул пряный аромат жареного миндаля и неожиданно хихикнул. Мысль, пронёсшаяся в голове, была почти детской:
— Как же это похоже на средневековье… Только тогда роскошь была уделом знати, а теперь она просто… принадлежит мне.
Завтрак был великолепен, но он справился с ним быстро — не потому что спешил, а потому что в голове уже зародился маленький план. Что-то вроде шалости, флирта, озорного выступления, которое могло скрасить день и добавить перца в привычную рутину их идеальной жизни.
Он встал, поправил шёлковый халат, и, оставив тарелку на столе, грациозно вышел из кухни. Его походка была лёгкой, даже танцующей — он знал, как красиво двигаться, как поймать взгляд, как разжечь желание. В его глазах загорелся озорной огонёк.
Пока он проходил мимо массивных часов в коридоре, взгляд на мгновение упал на стрелки: 8:00.
— Рано, — подумал он, прищурившись. — Обычно мой лисёнок уже в кабинете к этому времени… Но, похоже, сегодня я встал раньше.
Он ускорил шаг. Его босые ноги беззвучно ступали по ковру, и скоро он оказался перед дубовой дверью, ведущей в кабинет Лемптона.
Немного помедлив, Илья приоткрыл дверь. Как он и ожидал, его благоверный был на месте.
В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг и скрипом пера. За массивным письменным столом сидел Лемптон — высокий, подтянутый, с серебристыми волосами, собранными в небрежный хвост. Его лицо было суровым, сосредоточенным. Он подписывал какие-то документы, иногда подносил лист ближе к глазам, щурился, перечитывал. От него веяло силой, стабильностью, той самой властью, на которую Илья когда-то и повёлся.
Илья закрыл дверь за собой, шагнул ближе и с лёгкостью, свойственной лишь самым уверенным в себе людям, уселся прямо на край стола.
— Доброе утро, — мягко произнёс он, склонившись ближе к Лемптону. — Ты такой сосредоточенный… прям как всегда. Строгий, сильный… такой мой.
Лемптон оторвал взгляд от бумаг. Он не проронил ни слова, но его глаза — глубокие, серые, с чуть усталым, но живым блеском — смотрели на Илью с вопросом: «Что ты задумал?»
Илья не стал тянуть. Он наклонился ближе, чуть коснувшись губами его уха.
— Мне просто захотелось напомнить тебе, кто делает твои утренние совещания чуточку… теплее, — прошептал он.
Тонкие пальцы скользнули по плечу Лемптона, будто невзначай, но с точным расчётом. Он знал, куда дотронуться, чтобы вызвать дрожь.
Лемптон покраснел. Чуть. Едва заметно. Но для Ильи этого было достаточно. Он знал — попал в цель.
— Ты ведь даже не скучаешь без меня за своими бумажками? — продолжал он, обводя пальцем край его воротника. — А я вот, знаешь, скучал.
Он обошёл стол, оказался за спиной Лемптона и склонился к нему, почти обнимая сзади. Его губы коснулись шеи. Не по-настоящему. Почти. Воздух, наполненный ароматом его духов, щекотал кожу Лемптона, заставляя мышцы напрягаться.
— Представь: ты сидишь, работаешь, и вдруг — я. Такой дерзкий, такой твой. И у меня к тебе… идея.
Лемптон тяжело сглотнул. Но молчал.
— Я бы мог тебе помочь, знаешь. Только не с бумагами. Скорее… с настроением.
Илья обошёл стол снова, сел прямо на край, закинув одну ногу на другую, и стал наблюдать. Он знал, что делает. Каждый его жест, взгляд, интонация были отточены до совершенства.
— Лемптон… — голос стал ниже. — Хочешь, я тебе что-то прошепчу? Только тебе. Только сейчас.
Он склонился и начал шептать.
Не похвалу, нет. Не обычные «ты такой молодец». Его слова были как музыка, как искушение, как вызов. Он говорил ему, какой он красивый, когда сердится на бумаги. Как его серебристые волосы хочется намотать на палец. Как тяжело не думать о нём, когда лежишь в ванной. Как, каждый раз, когда Лемптон надевает жилет, Илье хочется… сорвать его.
Лемптон слушал. Не прерывал. Он покраснел ещё сильнее. Вдох стал глубже, пальцы сжали перо сильнее.
Илья улыбнулся. Его миссия была выполнена. Он слез со стола, выпрямился и прошёл к двери. Прежде чем выйти, он обернулся.
— Не скучай, мой кабинетный рыцарь, — с шаловливым смешком сказал он. — А если всё-таки заскучаешь — зови. Я мигом приду… освежить тебе утро.
И с этими словами он вышел, оставив за собой лёгкий аромат мускуса, свежести и чего-то… дразняще недосказанного.
Он шёл по коридору, не скрывая своей гордости. И пусть день только начинался — он уже победил.
