Фарфоровый мальчик

Жёлтый кленовый листок сорвался с ветки, и его понёс ветер. Это олицетворение осени выписывало невероятные завитушки и петли. С каждым мгновением падения его траектория становилась всё более и более неспокойной. Турбулентность спуска скачкообразно увеличивалась, что… листок порвался.  А в падении лоскутов осени уже не было ничего магического и завораживающего. Даже ветер их оставил. Их путешествие с небес напоминало падение подстреленной утки. Только вместо гумуса земли или водяной глади пруда их ждала голова мальчика.  О, это был совершенно необыкновенный мальчик с грустными глазами. Он, казалось, был вылит из фарфора, обожжён, а потом расписан китайскими мастерами. У читателя может сложиться ложное впечатление, что мальчик казался окружающим безжизненным. Вы никогда не видели более жизнерадостного и весёлого молодого человека. Но несмотря на эту внешнюю живость что-то мешало ему быть по-настоящему открытым с друзьями…  Хотя можно ли тогда их считать друзьями?.. Спорный вопрос. Но мальчик считал. При этом будучи одиноким настолько же, насколько шутливым в компании знакомых. А его шутки всегда вносили в компанию чувство лёгкости и веселья.  В общем, с виду обычным мальчик. Не более странный, чем случайно пойманный на перемене школьник.  Но было в нём то, что не поддавалось никакому рациональному анализу, и это было заметно только самому Фарфору (если читатель не против, назовём его так). Фарфор чувствовал, что потерял что-то очень и очень важное. Но при этом никак не мог вспомнить, что именно…  Это его мучило настолько, что его внутреннее одиночество стало перерастать во внешнее. Всё меньше времени он проводил с друзьями, всё меньше шутил, всё реже можно было увидеть улыбку на его лице.  Теперь, чтобы найти его, нужно было приложить немалые усилия. Все следы, оставленные им, вели к его местоположению, которое, практически всегда, было покинуто пару часов назад. Фарфор, как будто, стремился, чтобы все забыли о его существовании, как и он забыл о… об этом.  Так и в один из самых обычных дней, он брёл по лесу, пытаясь найти хоть какие-то ключи к разгадке. Уже вечерело. Лунный месяц однозначно указывал направление на солнце, как что-то в сердце мальчика подскочило. Он увидел какой-то свет. Очень знакомый свет. Всполох огня, если точнее. Фарфор сразу же сорвался на бег, как-будто бы, боясь, что в следующую секунду это видение исчезнет. И лишь, когда стал отчётливо различать пламя, мальчик перешёл на шаг.  Фарфор почти вышел на полянку, но притаился в кустах. Он увидел идиллию. Другой мальчик сидит у костра. Тот смотрит на пламя и наслаждается. Рядом лежит груда веток и сухостоя. Но помимо того топлива, что успел насобирать мальчик, лёгкий ветерок гулял по этой поляне. Он закручивал пламя в спирали и обволакивал запасливого молодого человека. Можно сказать, что они танцевали в такт треску костра.  А по такому живому лицу Фарфора катились слёзы. Он вспомнил, что потерял.  Когда-то давно Фарфор ещё не был одинок. Его глаза пока были лишены того грустного блеска, что характерен для разбитого сердца. И тогда он повстречал ветерок. Ветерок был горяч, но не бесстрашен. Его пугал холод ночи. В первый вечер ветерок обволакивал Фарфора, они делили тепло на двоих и к утру изрядно продрогли. Но это был лучший рассвет в их жизни. Восходящее солнце принесло тепло столь необходимое в этот холодный час. На следующую ночь мальчик придумал, что можно развести костёр. Но… ему приходилось бегать всю ночь за веточками и сухими листьями, чтобы согреть ветерок. Фарфор не смог тогда провести ночь вместе с ветерком, но делал для того всё, что мог. И на следующую ночь, и на ночь после той, и затем…  Прошло много долгих ночей… Иногда они мёрзли вдвоём вместе, а иногда в воздух поднимались искорки огня, видимые только ветерку. Они уже не были рады приходу ночи, та не сулила ничего хорошего. Затем ветерок решил полететь в другое место, где теплее ночью, где не нужно обогреваться. Фарфор остался один и не побежал за тем. Он не подумал, что потом может быть слишком поздно. Так Фарфор потерял ветерок.  Чтобы не разбиться вдребезги, как его сердце, мальчик решил забыть и жить дальше. Не получилось… Теперь другой греет ветерок, и у того получается гораздо лучше.  В Фарфоровом сердце зазвенели обида, горечь и нечто неуловимое, причиняющее невыносимую боль. Затем мальчик принял решение больше никогда не приходить сюда. Оставить их идиллию для двоих.  Но опять не получилось… Что бы Фарфор не делал, какое бы ни было время суток, все пути вели на ту поляну. И в один из его незапланированных приходов никого кроме него не оказалось на полянке. Только большая куча веток. И тут мальчику пришлось сдерживать своё сердце. А то рвалось растащить все ветки по лесу, чтобы ветерок промёрз, чтобы ветерок знал, кого потерял… Справившись с неправильным порывом, Фарфор сел на место, где вчера сидел тот другой мальчик. Долго сидел он. Просто сидел и смотрел на угольки и золу, всё ещё еле тёплые после ночных посиделок. Слишком засиделся Фарфор. Прилетел ветерок. И горячий воздух задрожал от узнавания. Это была их самая неловкая встреча. Так и стояли они на расстоянии пары-тройки шагов и не смели сказать другому ни слова.  Прошли дни… Фарфор уже привык к молчанию ветерка. Это стало их маленькой традицией. Обычно мальчик уходил в полдень, чтобы не пересекаться с другим, но в это раз Фарфор потерял счёт времени. А тот мальчик не пришёл. Такое иногда и раньше случалось, но никогда до этого Фарфор и ветерок не проводили ночь вдвоём… снова… Пока тепло ускользало из окружающего мира, Фарфор сидел в глубокой задумчивости: его мысли описывали пируэты, которые ещё совсем недавно пролетал ветерок.  Но вдруг что-то щёлкнуто в голове мальчика, он встал и пошёл в лес. Ветерок проводил его лёгким, еле заметным дуновением. Скоро Фарфор вернулся с листьями и веточками, которые подобрал на полянке. Мальчик положил такое «топливо» на угольки и жестом пригласил ветерок разжечь огонь. Его приглашение было услышано.  А потом они вдвоём наблюдали полёт искорок в воздухе. Ветерок нежился, пролетая через скопления маленьких пламеней, превращая их в простой горячий пепел. Фарфор смотрел заворожённо и провожал взглядом пепел до тех пор, пока тот не скрывался из виду. Тогда мальчик возвращался к «костру», и всё начиналось заново. Целую ночь напролёт.  И после этого Фарфор также приходил время от времени помолчать, но больше никогда не оставался на ночь. И всё-таки что-то изменилось в этом мальчике. Вроде всё прежнее, только глаза, которые снова загорелись жизнью, глаза, утратившие разбитый блеск. И эти глаза больше никогда не видели танец ветерка в всполохах огня. И каждый в них мог видеть неподдельное желание жить.