На краю закона

Машина Карла. Он чувствовал, как будто Софи вышибла из него опору. Он хотел доказать, что он взрослый, сильный, решительный — но сейчас чувствовал себя парнем, которого застукали. И Кейси… черт, Кейси была ещё рядом. Она ничего не знала об этом разговоре. И всё равно — именно в это утро он впервые понял, что теперь — он тот, кто должен уметь сказать "нет". А это, возможно, самое взрослое, что можно сделать. Кабинет Софи. После ухода Карла. Центр был почти пуст. Утро только начиналось, и большинство сотрудников ещё пили кофе в коридоре. В кабинете — тихо. Только часы на стене отсчитывали время, которое Кейси тянула, чтобы не писать. Софи несколько минут просто молча смотрела на девушку, которая сидела, уставившись в пустую графу с надписью: «ближайшие родственники». — Не хочешь заполнять? — спросила Софи спокойно. Кейси чуть дёрнулась, но не посмотрела на неё: — А смысл? Всё равно вас интересует только, чтобы я была "безопасна, обеспечена и под наблюдением", да? Софи откинулась на спинку стула. Скрестила руки. — Знаешь, ты удивительно точно цитируешь нашу методичку. Небольшая пауза. Кейси вдруг усмехнулась, криво, с усталостью: — Ну так я же профессиональная подопечная. Стаж — лет восемь. Софи впервые — очень медленно — улыбнулась. Небольшой уголок губ, почти незаметный. Но тёплый. — Карл… слишком за тебя держится. Это видно. Даже если он думает, что скрывает. Ты понимаешь, что это может ему навредить? Кейси сжала губы: — Я не просила. Он сам. Он просто... — она опустила глаза — был первый, кто не смотрел на меня как на тикающую проблему. Он просто посадил меня на диван и дал плед. Даже не спрашивал, кто я. Просто дал. Тишина. Софи выдохнула: — Ты знаешь, он один из немногих в полиции, кому я доверяю. По-настоящему. Но и я знаю, насколько он упрямый, если речь про тех, за кого он готов драться. — Он не должен драться за меня, — тихо говорит Кейси. — Я же не дело. Не миссия. Я просто… просто хочу хотя бы один раз не быть чужой. Софи смотрит на неё долго. Потом встаёт. Подходит, садится рядом. Уже не напротив — рядом. — Слушай, я тоже когда-то была девочкой, которая слишком рано узнала, как выглядит одиночество. И да, мне повезло. Я выбралась. Но знаешь, что помогло больше всего? Когда одна взрослая женщина села рядом и сказала: "ты не проблема. Ты — человек." Она кладёт руку на анкету. — Давай попробуем не заполнять это как приговор, а как начало. Я помогу. Но ты тоже должна помочь мне. Договорились? Кейси медленно поворачивает к ней голову. В глазах — слёзы. Но не от боли. От облегчения. — Договорились. Позже. Участок. Жарко, душно, кулер пищит на последнем издыхании. Джо печатает отчёт, сосредоточенно. Скучно. На фоне — кто-то спорит, кто-то шутит, у кого-то звонит рация. Внезапно — распахивается дверь. Врывается женщина. Волосы пышные, глаза сверкают, рюкзак болтается на одном плече. В другой руке у нее ребенок – девочка. На лице — смесь раздражения, решимости и огня. Дебби на весь участок: — Где Карл? Где мой долбаный брат? Если он снова не берёт трубку, потому что спит после смены — я его прибью и закопаю за школой, как в старые добрые! Все на секунду замолкают. Кто-то хихикает. Джо отрывается от монитора, приподнимает бровь. Дебби раздражённо, но бойко: — И ещё: если тут есть кто-то, кто может посидеть с ребёнком пятнадцать минут, пока я передам Карлу зубную щётку Френни — я заплачу… пончиком. Или моральной поддержкой. Или... просто скажите, где он! Джо осторожно, но с интересом: — А вы… сестра Карла? Дебби поворачивается. Сканирует его взглядом с ног до головы. Дебби: — А ты кто? Джо, улыбаясь: — Джо. Напарник Карла. А ты… буря с пучком и рюкзаком. Дебби подозрительно, но уже веселее: — Умный. Это плюс. Не слишком умный — это даже лучше. Френни тем временем тянется к телефону на столе Джо. Френни: — Это можно? Я хочу "свинку"! Джо: — Если "свинка" — это YouTube, то нет. Дебби, вздыхая: — Неважно. Где Карл? Джо: — На выезде. Оставил отчёт и умчался в закат. Обещал вернуться героем. Дебби пожимает плечами: — Как всегда. Ладно. Скажи ему, что Френни теперь считает тебя своим няней и вы обязаны купить нам мороженое. (делает паузу) — Ты норм. Для копа. Даже симпатичный. Но это не точно. Джо хмыкает: — А ты — Галлагер? Дебби, разворачиваясь: — До мозга костей, детка. Она уходит так же внезапно, как появилась. Джо ещё пару секунд смотрит на дверь. Потом медленно возвращается к компьютеру. И тихо себе под нос: — Вот это фурия в чистом виде. Участок. Кабинет Маркуса. Вечер. День почти окончен. Бумаги разложены, свет мягкий, не офисный. Маркус уже без пиджака, с закатанными рукавами, потирает переносицу — он провёл день, разбирая сложный кейс, и не ждал гостей. Стук в дверь — лёгкий, знакомый. Софи входит, с планшетом и напряжённым лицом. — Свободен? — Для тебя — почти всегда, — отвечает Маркус сдержанно. — Что-то срочное? Софи садится, но не торопится говорить. Откладывает планшет. — Я хочу поговорить про Карла Галлагера. Маркус приподнимает брови. — Нарушил протокол? — Нет. Нарушил сердце, — хмыкает Софи, но взгляд серьёзный. — Эта девочка. Кейси. Под опекой. Она была у него. И он не скрыл. Он... борется. Но видно, насколько глубоко он уже в этом. Маркус слушает, не перебивая. Только кивает. — Ты считаешь, он перегнул? Софи качает головой. — Нет. Я считаю, он спас её. Не как коп. Как человек. Он не пытался обойти систему. Он пришёл ко мне, он согласился на временное размещение. Но... он смотрит на неё как человек, который боится потерять не подопечную, а свою точку опоры. Маркус складывает руки перед собой. — Думаешь, он может сорваться? — Думаю, он уже на грани. И всё равно держит. Потому что Карл — не дурак. Он не нарушит черту. Но его ломает. И он не скажет этого вслух — никому. Даже себе. Маркус какое-то время молчит. Потом осторожно: — Ты волнуешься за него? Или за неё? Софи усмехается, но взгляд остаётся прямым: — За обоих. Но за него — чуть больше. Потому что он идёт по очень тонкому льду. Потому что я вижу, как он растёт. Как ломает в себе старое, чтобы дать место новому. А это всегда больно.Я сама училась держать дистанцию годами. А он — проходит это за месяцы. С самоконтролем, с болью, с рефлексией, на которую у других уходит полжизни. Если вообще уходит. Маркус откидывается на спинку кресла. Смотрит в потолок. Потом — на неё. — Я давно за ним наблюдаю. Он горячий, но не глупый. Сильный, но не слепой. И ты это тоже видишь. И, если честно… это подкупает. Он напоминает мне… меня. Только без стены из камня. Софи мягко улыбается: — А я как раз думала: он — как ты. Только с теплом снаружи. Ты — снаружи броня, а что у тебя внутри вообще непонятно. А он — огонь прямо в руках. Маркус смотрит на неё чуть пристальнее: — Тебе это нравится? Софи не отвечает сразу. Потом говорит тихо: — Мне нравится, когда кто-то не боится чувствовать. Хотя сама я боюсь. Софи поднимает на него несмелый взгляд. Маркус замирает. Мышцы челюсти едва двигаются. Он не привык к таким признаниям — особенно от неё. Он встает, медленно подходит. Не навязчиво. Просто ближе. — Я не умею показывать, как ты. Но я слышу. И я рядом. Если вдруг ты захочешь — не быть сильной. Хоть раз. Софи улыбается. Нешироко, но глубоко. И опускает взгляд. — Вот и договорились, — говорит она. — Я — если захочу. А ты — если вдруг перестанешь бояться показывать, что хочешь. Он не отвечает. Но остаётся стоять рядом. И в этом молчании между ними — всё, что пока не сказано.