Часть 1
14 июня 2025 г., 00:36
Прыгая со скалы, Шисуи Учиха искренне желал быстрой и безболезненной смерти. Усталость, копившаяся в сердце с самого его рождения, казалось, наконец исчезнет. Сейчас, когда он стал бесполезен и уже стоит на пороге мучительной смерти от яда жуков Абураме, он искренне желал поскорее умереть.
С глухим чавканьем его обмякшее и ослабевшее тело упало в реку. Течение тотчас же подхватило бессознательную тушку, словно бревно.
Шисуи Учиха искренне желал умереть, не ожидая, что не всем по нраву наблюдать за самоубийцами.
***
Искра задумчиво смотрела на полыхающий, словно звезда, костёр — единственный источник света в безлунную ночь в лесу. Раздраженно вздохнув, она отпила из фляги вина и тут же с выражением вселенской печали на лице запрокинула голову, пытаясь разглядеть хоть бы одну звёздочку сквозь густые кроны древних деревьев. Трель бы побрала этот дрянной мир, где не хотят давать работу честному наëмнику! Подумаешь, не шиноби! Подумаешь, без некой чакры! Она ведь опытный целитель и гениальный стратег. Пусть и в край обезумевший калека, который и двух недель в обществе живых не протянет, чтобы не полететь к трелям на пир. Из-за поразительной подозрительности местных горожан Искра уже второй месяц оставалась без работы, а следовательно и без денег. И, что самое трагичное, без выпивки. И ладно бы она хорошо затарилась вином (да хотя бы пивом!) в предыдущем мире, так нет же, ей уже третий мир подряд крайне не везло с работой. Эти неутешительные мысли привели её к какой-то реке. Решив, что терять ей все равно уже нечего — даже вина оставалось всего сорок две фляги — Искра, интереса ради, решила пройтись вверх по течению реки. Дойдя до какой-то сравнительно тихой заводи, с одной стороны огороженной густым непролазным лесом, а с другой — нависающей скалой, наëмница решила, что лучше места для ночной попойки ей не найти. Обсутроив при помощи самого простого алхимического круга кострище, дрова и сам костёр, Искра развалилась на каменистой земле, крупными глотками осушив флягу купленного где-то лет сорок пять назад эля. Берег заводи казался безлюдным, что было наëмнице только на руку. Пытаясь в очередной раз найти себе работу в новом мире, Искра совершенно случайно оказалась заперта в полыхающем сарае. Пытаясь выбраться оттуда, не подпалив своих длинных алых кос, она совершенно случайно осталась без верхней рубахи и теперь направо и налево щеголяла своим мускулистым телом, покрытым шрамами разной степени жуткости, прикрытая одними лишь бинтами, туго стягивающими грудь. Кто ж знал, что люди в маленькой деревеньке могут так сильно испугаться девушки ростом под два метра в диковатой нелепой одежде! Искра искренне недоумевала. Пройдя через десятки, если не сотни различных миров, она совершенно разучилась различать традиции и историческое развитие мира. Летающие автомобили смешались в её голове с поклонением листу подорожника, строительство пирамид с рытьем землянок, а брючные костюмы с заплатанными кимоно. Обречённо вздохнув, она окинула взглядом валяющиеся вокруг неё бутылки с вином. Осталось всего тридцать семь. Надолго их не хватит. Из собственных мыслей, полных глубокой безнадёжности и вселенской скорби, её вырвал едва слышный разговор. Прекратив пить, Искра насторожилась, пытаясь услышать, о чем шла речь. Однако, так и не поняв ни слова, она увидела, как с той самой нависающей над заводью скалы спрыгнул человек. Судя по тому, как двигалось в падении его тело, он был в сознании. Не сопротивлялся падению и, казалось, был ему только рад. Искра раздраженно цокнула языком. Ещё один самоубивец нашелся. Проследив совершенно равнодушным взглядом за тем, как тело шлепнулось о водную гладь и потонуло, Искра, скривив привиредливую рожу, непроизвольно коснулась двух шрамов на шее. Тело же, всплыв, подхваченное течением, поплыло в сторону продолжения реки. Не дожидаясь, когда без пяти минут труп окончательно смоет потоком, Искра, закатив глаза и поморщившись, с разбегу прыгнула в воду, тут же ударившись о каменистое дно. Подавиться вам трелью. Для её роста заводь была слишком мелкой. Вода едва до плеч ей доставала. Разгребая левой рукой воду, она размашистыми шагами, словно игнорируя тяжесть воды, добралась до плывущего тела и, обмотав вокруг его руки цепь, привязанную к левому запястью, потащила самоубивца к берегу. Вытащив того на сушу, она несколькими грубыми движениями надавала на грудную клетку, заставляя неудавшегося утопленца выплевать воду из лёгких. Ликвидировав первостепенную угрозу жизни спасенного, Искра обратила внимание на изменившийся цвет кожи у ногтей — отравили мальца, значит. Ну, вывести яд для нынешней неё — дело нехитрое. Надо только тело сначала укрепить, чтобы от удара или еще чего прочего раньше не откинулся. Начертив мелом алхимическую формулу на плоском камне, удачно подвернувшемся под руку, Искра, все за ту же цепь, перетащила самоубивца с берега на произвольный «операционный стол». Активировав формулу она с удивлением отметила, что парнишка-то не промах, еще быть в силах дойти до скалы с такими-то травмами. Одна морока. Но что поделать? Любителей самовыпила Искра просто так никогда не оставит. Закончив с телесными повреждениями, наëмница сделала на пальце спасенного аккуратный надрез, сцедив кровь. Ощутив вкус яда на языке, Искра довольно усмехнулась, отметив про себя, что яд-то заковыристый. Работать над таким одно удовольствие. Порывшись в мешочке, что болтался у неё на поясе, она вынула несколько колбочек с травами. Выложив их содержимое в центр очередного круга, легонько щелкнув пальцами правой руки, создавая противоядие. Сразу же преобразовав его с колбой, Искра довольно осмотрела получившуюся жидкость. Полу-прозрачная зеленоватая жижа вызывала у неё приступ предельного самодовольства. В прочем, противоядие готовилось для неудавшегося самоубивца. Одернув чебя, наëмница подошла к по-прежнему бессознательному пареньку и, приподняв его голову, аккуратно влила в рот содержимое колбы. Убедившись, что яд нейтрализован, Искра задумалась над тем, как быть с глазами спасенного. С одной стороны — почему бы и не восстановить их? В конце концов, только в прошлом мире она оттачивала это мастерство и у неё все еще сохранились свежие формулы и даже ингредиенты. С другой же — если восстановить ему глаза, то он увидит и её. А она сейчас даже скрыть свои шрамы не могла. В прочем, вряд ли они еще пересекутся после того, как она убедится, что спасённый самоубивец не хочет больше совершить новую попытку самовыпила. Так что почему бы и не побыть альтруистом немного, раз уж выпал шанс? Усмехнувшись своим мыслям, наемница начертила очередной круг, выложив на него странные смеси, взятые все из того же безжонного мешка на её поясе. Совершив простенькое преобразование, Искра подхватила правой рукой два новых глаза. Подойдя к бессознательному парнишке, она начертила еще один круг, и передвинув на него голову спасенного, вложила глазные яблоки в пустые глазницы. Вновь щёлкнув пальцами, она положила ладонь на внешний круг формулы, запуская реакцию. Спустя пять минут преобразование было завершено и Искра, довольная своим результатом, вновь уселась у по-прежнему ярко пытающегося костра. Нашарив в мешке еще одну бутылку вина, она расслабленно отпила из горлышка и тут же печальным взглядом окинула уже валяющиеся вокруг фляги. Осталось всего тридцать шесть бутылок.***
Когда Шисуи прыгал со скалы, он совершенно точно был уверен, что умрет. Более того, он сам этого хотел. Но по причине, ему неведомой, он был все еще отвратительно жив. И не просто жив — а ещё и здоров! Здоров настолько, насколько не был, наверное, с первого своего дня существования. Тело больше не ломило от каждого движения, не болела голова, и, что самое удивительное, он мог видеть! Видеть? Но он ведь лишился обоих своих глаз, он точно это помнил. И только тогда он понял — это не его глаза. Шарингана в них нет. Растерянный, Шисуи издал сдавленный хрип — жалкая попытка сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Уже пришёл в себя? — раздался откуда-то сбоку голос, совершенно Шисуи не знакомый, — Быстро же ты. И часу не прошло, а уже пышешь жизненными силами, — в голосе явно слышалась насмешка, смешанная с презрением и недовольством. Шисуи поежился, почувствовав от говорившей странную неуютную силу и встал с каменной плиты, на которой все это время лежал. В глазах потемнело, но вскоре головокружение прошло и Учиха смог разглядеть своего предполагаемого спасителя. Однако только лишь раз взглянув на неё, Шисуи застыл от ужаса. Перед ним сидела у костра женщина с рыжевато-алыми волосами, даже заплетенными в косы ниспадающими ей до колен. Все её тело — от босых ног до крепкой шеи — было покрыто чудовищными следами былых ран. Особенно внимание Учихи привлекли два шрама на шее и уродливые шрамы на правом плече и левом предплечье. Первый проходил аккурат по линии плечевого сустава и там, казалось, не было половины плоти. Второй же кривой лентой начинался между безымянным и средним пальцами и шёл до самого локтя, стягивая внутрь кожу. Учиха поежился. Даже для него, прошедшего войну, видеть такое тело было… Сложно. — В чем дело? — женщина вдруг повернулась к нему и Учиха застыл от удивления. По её лицу ей можно было дать не больше двадцати, в то время как голос, хрипловатый и низкий, звучал слишком взросло. Взгляд совершенно чужих Шисуи серых глаз, заменивших ему шаринган, встретился с бездонной пустотой изумрудно зелёных глаз неизвестной. — Разглядываешь? — она, усмехнувшись, кивнула на собственное правое плечо, — Присаживайся ко мне, поговорить надо. Шисуи бросил настороженный взгляд и аккуратно встал с импровизированной «кровати». Едва не споткнувшись по пути, он все же подошёл к костру и уселся напротив женщины. — Пей, — бросила она, протягивая Учихе бамбуковый стакан, наполненный какой-то странной жидкостью непонятного цвета, — Могу сделать глоток первой, если боишься что отравлю. В прочем, если бы хотела тебе навредить, могла бы просто не спасать тебя. Женщина смерила Шисуи недовольным взглядом и, сделав один быстрый глоток, вновь протянула Учихе стакан. Кивнув в знак благодарности, спасённый перехватил его обеими руками и, принюхавшись, оторопело сморщился. — Что? Запах не нравится? — усмехнулась женщина, — Прости уж, но хорошая пилюля горька. Если не хочешь помереть от яда, как бешеная псина, то придется выпить. Шисуи, подозрительно глядя на женщину, все же выпил содержимое стакана. С одной стороны доверять ей было бы опрометчиво, учитывая, в какой сейчас ситуации Коноха. С другой же, она была права — у неё было множество возможностей навредить ему, пока он был без сознания. Выходит, она либо шпион, которому нужна информация о деревне, либо и впрямь настолько добра, что спасла его. В прочем, учитывая текущее положение дел, Шисуи скорее склонялся к первому варианту. — Итак, малец, — Учиха поперхнулся воздухом, услышав обращение, — Зачем тебе понадобилось самоликвидироваться? В голосе женщины не было любопытства или сочувствия, только недовольство и раздражение. Её ледяные, лишённые каких-либо чувств глаза смотрели, кажется, прямо в душу Учихе. Шисуи мысленно поежился. — Прежде чем я отвечу, — вдруг получится сторговаться? — Скажите, кто вы? — Эка подозрительность, — женщина усмехнулась, — Зовусь я Искра, лет мне понятия не имею сколько, места рождения не имею, дома не имею, документов, подтверждающих личность тоже. Работаю наёмником, иду, куда Свирель занесет. За деньги и вино выполню любой ваш каприз, если это не причинение какого-либо вреда ребенку или любому другому невиновному. Теперь отвечай ты, — она сощурилась и лицо её вновь стало злым. — Я все равно был отравлен, так что не прожил бы долго. А если бы остался в живых, на меня начали бы охоту, — Учиха горько усмехнулся, перебирая в руках бамбуковый стакан. — Охоту за телом? — Да. — Тогда почему утопление? Самосожжение было бы куда практичнее. Шисуи оторопело посмотрел на женщину. Судя по её выражению лица, говорила она совершенно серьезно. Казалось, она искренне не понимала его выбора способа ухода из жизни. Её глаза, все так же пугающе холодные, не выражали ни сочувствия, ни даже интереса к жизни собеседника. Шисуи не нашелся, что ответить. — Если охота велась за телом, то утопление ведь немногим полезнее вскрытия вен. Я бы поняла, если бы под скалой были острые камни, но тут ведь совершенно спокойная река, даже порогов нет. — Вы так говорите, будто хорошо разбираетесь в способах ухода из жизни, — горько усмехнулся Шисуи, поняв, что ему нечего возразить этой женщине. — Есть немного, — она легко пожала плечами, проведя непроизвольно подрагивающими пальцами левой руки по шрамам на шее. — Могу теперь я задать ещё один вопрос? — Шисуи настороженно смотрел за реакцией собеседницы. — Можешь, кто ж тебе запрещает, — женщина усмехнулась, скривив губы. — Почему вы спасли меня? — А ты бы стал смотреть, как случайный прохожий портит тебе аппетит своим самоубийством? — она выгнула бровь, скрестив руки на груди. Шисуи от такой формулировки впал в ступор. — Не думай, что дело в тебе, малец, — женщина снисходительно хмыкнула, — Я просто на дух не переношу самоубийц. — Не переносите на дух? — Сводят счеты с жизнью только трусы, которые боятся столкнуться с будущим, — женщина усмехнулась, схватив себя за горло, — Неужели твоя смерть принесет миру больше пользы, чем жизнь? — Моя жизнь принесет мне больше боли, чем смерть, — ответил Шисуи, не глядя женщине в глаза. — Если и решаешь кому-нибудь жаловаться на свою несчастную жизнь, так хоть выбирай с умом, — она протянула руку, требуя вернуть себе стакан, — Я не нанималась сопли тебе вытирать. — Я не думал об этом, — удивленно протянул Шисуи, — Я задел вас? — Выбесил, — улыбнулась женщина, по-прежнему сверля Учиху своим безэмоциональным взглядом, — Как и любой, кто может так легко расстаться с жизнью. — В любом случае, — Шисуи попытался выдавить из себя улыбку, — Я благодарен вам за спасение и за выведение яда… — А за новые глаза, выходит, нет? — она, кажется, открыто над ним насмехалась. — Их тоже создали вы? — Шисуи оторопел, — Но как? — Это несложно, если знать строение глазного яблока и его химический состав, — пожала плечами женщина. Она говорила об этом так легко, словно они тут обсуждали, какого цвета небо. — Будь это так легко, люди не страдали бы от слепоты. — А я и не сказала, что это легко для обычных людей, — женщина вскинула брови, осклабившись, выражая своё самодовольство, — Я изучала медицинскую алхимию больше полутора веков. Конечно для меня это просто. — Ал… Химию? — Шисуи с трудом произнёс незнакомое слово. — Выходит, в вашем мире её не знают? — с задумчивым видом протянула женщина склонив голову набок, — Какая же морока. — Мире? — вопросы множились в голове Шисуи. — Мире, — кивнула, как ни в чем не бывало, женщина, — Я пришла сюда из-за пределов неба, — она широко улыбнулась, наблюдая за изменениями в лице спасеныша, — И уйду ещё дальше за грань. Шисуи замолчал, уйдя в свои мысли с головой. — Скажите… А вы правда сделаете все, если я смогу вам заплатить? В голове Учихи созрел план. Он и сам не знал, что на него нашло, но если судьба подкинула ему такой шанс — грешно не воспользоваться. — Смотря чего ты от меня хочешь и что можешь предложить, — женщина откинулась назад, прекратив, наконец буравить Учиху взглядом. И Шисуи… Все ей рассказал. Она слушала молча, даже не глядя на него. Только иногда на какие-то его слова отвечала саркастичным смешком. Хотя Учиха видел, что для неё его рассказ не так уж и трагичен, он видел, что слушает она внимательно. Когда Шисуи закончил рассказ, Искра лишь скучающе вздохнула, отведя взгляд. — Это дело непростое, — протянула она, — Что ты можешь дать мне взамен? Шисуи молчал, понимая, что мало что. Особенно сейчас. — Скажи, — взгляд её на мгновение оживился, — Какие вина у вас тут есть? — Только… Сакэ. — Эта дрянная рисовая водка? — лицо её моментально скривилось в отвращении. Брови Шисуи моментально взметнулись вверх. — Я отказываюсь. У Учихи сердце ушло в пятки. Что было дальше — он не помнил. Голова внезапно стала какой-то тяжёлой и Шисуи провалился в беспамятство.Пошел дождь.
***
Итачи стоял, подставив лицо под крупные капли. Множество мыслей бушевало в его голове, не давая покоя. Похоронив Шисуи, он обрёл Мангеке шаринган и ему казалось, что будь у него хотя бы немного больше времени… Он бы смог все исправить. Смог бы спасти брата от той ужасной участи от одержимости местью, от боли утраты всего, чем дорожил. От боли предательства. Но времени не осталось, и сегодня ночью ему придется взять на свою душу тяжёлый грех, убив весь клан. Убить родных отца и мать. Тяжело вздохнув, он обхватил себя за плечи и согнулся пополам. Эмоции бушевали внутри, грозясь вырваться наружу в любой момент. Забрезжил рассвет, омраченный дождевыми облаками. Насквозь мокрый, Учиха глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Прежде, чем он убьет свою семью, пожалуйста, только позвольте ему ещё один день побыть её частью. Стоит вернуться домой, пока мама ещё не встала, чтобы заняться утренней рутиной. От мысли о том, что уже завтра она не проснется, у Итачи защемило сердце. Шуншином добравшись до дома, он быстро переоделся и, не успев высушить волосы, спрятался под одеялом. Мама, конечно, заметит, что он промок, но что-то непривычно детское в нём не хотело признаваться в том, что опять не уследил за собой. Утро проходило так же, как и каждое утро перед ним — в гробовой тишине, которую решался нарушить один только малыш Саске. От мысли о том, что уже завтра он лишится всего, Итачи хотелось вскрыть себе вены, но он не мог. Молча пытаясь запихнуть в себя завтрак, чтобы не раскрыть лишних эмоций, Итачи вдруг услышал взрыв. Он звучал приглушенно, словно шёл издалека. Инстинктивно подскочив, он бросился на улицу и только тогда увидел, что и отец, и матушка, даже брат, тоже не стали задерживаться в доме. Увидев, где произошел взрыв, Итачи остолбенел. Кабинет Хокаге — и только он — был разнесен в щепки. В панике Итачи посмотрел на отца, пытаясь понять, что происходит. А отец выглядел удивленным даже сильнее, чем сам Итачи. Значит, это не часть плана Учих по совершению переворота? Но кто тогда? Не медля больше ни секунды, Итачи молнией метнулся в сторону резиденции Хокаге. Отец, не теряя времени, ринулся вслед за ним. На улице возле резиденции уже начала собираться толпа гражданских. Шиноби, которых было от чего-то подозрительно мало, пытались разогнать ротозеев. Пока не прибудут те, кто в состоянии принимать важные решения, нельзя допустить, чтобы неточная информмация просочилась в массы. А переживать было о чем. Прибыв на место, Итачи застыл от ужаса. Взрыв, который раздался в резиденции, затронул только кабинет Хокаге. Внешняя стена рзлетелась в щепки, и ударной волной на улицу выкинуло три тела. Два, искалеченных до неузнаваемости, Итачи смог сразу распознать. Даже останься от этих двоих один лишь прах, он бы все равно не ошибся. Тела принадлежали Сарутоби Хирузену и Шимуре Данзо. А третий труп… Третий выглядел странно. Девушка, ростом под два метра, чье тело было покрыто шрамами. Воин, и очень опытный, судя по развитой мускулатуре. На её шее и запястьях были видны ещё кровоточащие раны. В жизненно важных точках. Значит, она покончила с собой. Видимо, когда её застали на месте преступления. Большего Итачи рассмотреть не успел. Один за другим прибыли главы оставшихся кланов со своими отрядами шиноби и, быстро организовав дело, разогнали соглядатаев. Затем было решено созвать экстренный совет глав кланов, и Итачи пришлось уйти. Возвращаться домой не хотелось, но мама будет волноваться, если он не появится слишком долго. Передвигаясь по крышам домов, Итачи думал. О том, что, несмотря на то, что Третьему Хокаге он был верен, их с Данзо смерть оказалась для него… Радостной. Итачи было немного мерзко от таких своих мыслей, но он ничего не мог с собой поделать. В глубине души он все еще был верен клану и прекрасно понимал причину их недовольства. И сейчас, когда не стало Данзо, чьей марионеткой был почивший Хирузен, у него появился шанс изменить клан. Быть может, у него еще есть шанс увидеть, как растет младший брат, своими глазами вовсе не из тени… Вернулся домой Итачи, словно в тумане. Он плохо помнил, как подошёл к матери, как рассказал ей о произошедшем, как оказался в своей комнате. Вымотанный событиями минувших дней, он уснул, стоило только голове коснуться подушки. Итачи не видел, как младший брат аккуратно пробрался к нему в комнату, чтобы закрыть шторы на окнах, из которых лил яркий солнечный свет. Саске тихонько, только бы не потревожить брата, сделал все так, чтобы ничто не потревожило его сон, напоследок заботливо укрыв того одеялом.***
Итачи проснулся, когда солнце взошло уже во второй раз. Он проспал целые сутки, и даже отец не смог его разбудить. Когда Итачи вышел из своей комнаты, даже после долгих попыток привести себя в порядок все еще сонный и помятый, он увидел только мать, с пустым выражением лица прибирающую на кухне. Только тогда он узнал, что на роль Хокаге хотят выбрать Шикаку Нара. Итачи улыбнулся в душе. Шикаку мудрый и не позволит собой вертеть, как позволял Хирузен. От чего-то юный Учиха был уверен, что при Шикаку жизнь клана тоже наладится и переворота не случится. А разу уж так… Быть может ему стоит уйти из АНБУ?***
Искра, проснувшись, обнаружила себя, насквозь вскрытую, в чёрном мешке, лежащем на груде, по всей видимости, таких же мешков. Судя по тому, что под собой она ощущала только чужие кости да мышцы, находилась она в каком-нибудь крематории в ожидании собственного сожжения. Раздражённо вздохнув, она окинула взглядом свою одежду и с сожалением обнаружила, что её обменный безразмерный мешок был изъят вместе со старой одеждой. Теперь же на ней была какая-то грязного серого цвета рубаха с длинными рукавами — похоронная одежда преступников, видать. Попадись она им лет двадцать назад — быть может, и не стала бы выбираться. Но она уже и так недавно восстанавливалась после непомерно долгой «дремоты» и вновь становиться духом созерцающим, но ни трели не желающим она не собиралась. По счастью, её кровь всегда была при ней. Прокусив себе палец, она провела кровоточащей ранкой по поверхности мешка и, дождавшись, когда отрава разъест покрытие, вылезла из своего мешка. Обнаружив себя и впрямь в зале ожидания кремации, она сосредоточенно выдохнула, пытаясь найти вентиляцию или хотя бы люк для нечистот. Найдя небольшой лаз, заменивший, по всей видимости, заменявший первое, Искра, начертив уменьшающую формулу на собственном теле, пробралась в тоннель и, карабкаясь одной рукой, направилась в объятия свободы и свежего воздуха, чьего запаха она уже давно не ощущала. Выбравшись наружу, она поспешила скрыться в лесу, чтобы не дать погоне себя найти.***
Шисуи пришел в себя на вечер следующего дня. Он понял это по состоянию кострища. Вновь поразившись собственному хорошему самочувствию, он принялся оглядываться вокруг и взгляд его зацепился за огненно-алые косы. Поднявшись на локтях, он увидел все ту же странную женщину. Одета она была уже куда более закрыто, но даже сквозь плотную ткань Шисуи видел кровоточащие раны. Вопросы множились в его голове, но он так и не решился их задать. Увидев, что спасеныш пришёл в себя, Искра, ухмыльнувшись, подошла к нему и присела на корточки. Склонив голову набок, она произнесла, осклабившись: — Я устранила угрозу твоему клану и всей деревне, — её ухмылка была похожа на хищный оскал самодовольного павлина, распушившего свой хвост, — Так что бывай, малец. Она щелкнула его по носу и, поднявшись, разворошила ногой кострище. — Ах да, — деланно спохватилась она, — Тебе лучше скорее возвращаться в деревню, а то потом совсем потеряешь нить повествования. И не вздумай больше думать о том, чтобы свести счеты с жизнью, — посуровев на миг, она тотчас же вернула своему лицу смешливое выражение и, оттолкнувшись от камня возле заводи, запрыгнула на дерево и вскоре окончательно скрылась из виду. Шисуи проводил её задумчивым взглядом и, наконец, поднявшись, увидел, что за пеплом, оставшимся от костра, виделся ещё один «алхимический круг». Усмехнувшись, он тоже быстро выбрался из лощины, направившись к деревне. Он терялся в догадках, что же она сделала, а тревожное предчувствие заглушалось чувством странно лёгкой безразличности, которую он, казалось, перенял от неё. Чтобы не случилось в Конохе, пока он жив, он ещё сможет за неё побороться. Даже без шарингана.***
Искра, скрывшись от любопытного взгляда спасеныша, спустилась на землю, и, заложив два пальца в рот, трижды отрывиссто свистнула. На зов к ней спустился её Зоркий. Непомерно большой ворон, верный спутник и друг. Указав ему на своё плечо, она начертила мелом новый круг для перемещения и, шагнув в него, на прощание помахала лесной чаще рукой. Этот мир оказался… Не таким уж и скучным. Однако уж очень странным.
