Тропа из цветов горечавки

Ночь спускается тихо, не видно звезд,

Зреют волчьи ягоды у ручья,

За окном туман, за туманом мост,

На мосту стоит тот, кто ждет тебя

— Милый путник, куда бы ни держал ты свой путь, обходи заколдованный лес стороной. Ибо живет там злой дух. Когда на землю опускается ночь, в густой чаще показывается Хозяйка Леса. Хоть раньше она была веселой деревенской женщиной, теперь ее облик далек от человеческого. Глаза ярко-желтые, как майские одуванчики. Ногти такие длинные, что достают до земли. Как понять, что Хозяйка рядом? О, это известно доподлинно: тропа к ее логову усыпана цветками горечавки. Если на свое несчастье заметишь синие бутоны под ногами, уходи немедленно! Отступай, пятясь спиной, чтобы запутать следы. Но коль же ты, несчастный путник, от страха впал в ступор… Прочитай специальную молитву. Будь внимателен! Перепутаешь всего одно слово — Хозяйка набросится и защекочет тебя до смерти… Керосиновая лампа неожиданно валится на пол. По комнате скачут испуганные вопли. — Хозяйка! Это Хозяйка пришла! — Верните свет! Быстро! — Кнопка на стене, рядом с дверью! Чанбин нащупывает выключатель первым. Щёлк. Тишина. Затем вздохи облегчения. — Я чуть не умер, — прикладывая ладонь ко лбу, стонет Джуван. — Да уж. Закричал, как конь резаный, — усмехается Феликс. — Что ты несешь? Кто, по-твоему, режет коней? И ты сам испугался! Они с ребятами собрались на чердаке в доме Джувана. Выключили свет, оставив только полудохлую лампу, и принялись рассказывать жуткие истории — такая деревенская традиция на кровавое полнолуние. — Боже, успокойтесь вы, — Чанбин кряхтит, садясь обратно на пол. — Это обычная страшилка для детей, чтобы в лес ночью не ходили. — А я говорил, пусть лучше Феликс рассказывает. У него голос ниже, — Джуван явно разочарован отсутствием ужасающего эффекта. Обладатель низкого голоса мотает головой. — Нормально ты рассказал. Чанбин просто городской, вот и не верит. Доля правды в этом есть. Чанбин действительно нездешний, в отличие от остальных ребят. Он приезжает к бабушке на лето, и то — не каждый год. Но в правдивости легенды имеются сомнения не потому, что Чанбин городской. А потому, что это чушь собачья. — Неужели вы никогда не были в этом несчастном лесу? — спрашивает он с усмешкой. Трое лиц выражают недоумение. — Конечно, нет, — нахмурившись, говорит Черён. — Разве ты не знаешь? Там на самом деле пропадают люди. — Да ну. Черён наклоняется к нему, переходя на шепот. — Самым первым был мальчик, которого отправили собирать морошку на болото. Ему было около двадцати, как нам сейчас. Ушел рано утром с корзинкой и не вернулся. Прошло много лет. Бедные родители давно потеряли надежду. Теперь на нашем кладбище есть его захоронение. Пустое, конечно. А потом рядом начали появляться другие, тоже пустые. Всех мальчиков, кто не вернулся из леса. — Только мальчики пропадают? Девушка кивает. — Говорят, Хозяйке нужны именно они. Но почему, никто не знает. — Может, у девчонок просто больше мозгов, вот они и не суются в лес по ночам? — смеется Чанбин. — Неужели кто-то правда верит в эти бредни? Вы меня поражаете. В комнате виснет напряженное молчание. Ребята переглядываются между собой. — Иногда парни реально идут туда по глупости, — неуверенно замечает Феликс, — проверить, существует Хозяйка или нет. В прошлом году пропал наш общий друг Кай. Он, как ты, тоже кричал, что это все выдумка. Пошел туда на закате с уверенно поднятым носом. И где он теперь… — Если отправиться в лес с должной подготовкой, ничего не случится. Над головами неприятно потрескивает лампочка. — Раз ты такой умный, иди сам в этот лес, — с ноткой холода говорит Джуван. — Ты сдурел? — одергивает его Феликс. — На смерть человека отправляешь? — Какая разница. Он все равно не пойдет. — Может, и пойду, — спокойно говорит Чанбин. Черён хватается за его плечо. — А как же пропавшие мальчики? И Хозяйка Леса? — Нет никакой Хозяйки, Черён. Есть дурные головы и печальное стечение обстоятельств. Джуван встает с места. Он важно складывает руки на груди и приподнимает подбородок. — Вы, городские, все такие. Заносчивые. Думаете, что лучше нас. Зуб даю — ты в этом лесу полчасика походишь и к бабусе побежишь, как миленький. Спорим? Черён тоже поднимается на ноги. — Ты — ребенок, Джу. Соображаешь, на что споришь? Чанбин, не слушай его! Заведённый Джуван уже протянул ладонь. Держит на весу, дожидаясь ответа. Хмыкнув, Чанбин крепко пожимает ее.

***

В деревеньке, расположенной на холме, есть главный вход. Там выстроены высокие распашные ворота с резьбой в виде солнца и луны. Когда выходишь из них, быстро попадаешь на шоссе. Путь к железной дороге тоже совсем рядом. Чуть дальше речка. Через эти ворота круглыми днями ходят люди. А в дальней части деревни стоят другие ворота. Старые. Прогнившие. Заросшие плющом сверху донизу. Путь оттуда один — прямиком в лес. Этими воротами не пользуется никто. Сегодня через них пройдет Чанбин. Феликс с Джуваном собрались провожать его. Уже потихоньку вечереет. — Я напомню последний раз, что мы просто шутили, — мягко говорит Феликс. — Если честно, не ожидал от тебя. Чанбин, жующий один из бутербродов, что взял с собой, непонимающе смотрит на него. — Не думал, что тебя можно взять на слабо, — поясняет Ликс, наклоняясь к его уху. — Забил бы ты хрен на Джувана! Он шибанутый. — Я иду не поэтому. — Хватит его отговаривать, — фыркает Джуван, — Чанбин же городской. Чанбин ничего не боится. Или Чанбин передумал? — Чанбин не передумал, — вздыхает Чанбин, отряхивая крошки с груди. — Мы будем ждать тебя здесь, — Феликс прощается лучезарной улыбкой. Откуда-то громко выкрикивают его имя. Чанбин оборачивается — к ним на всех ногах несется Черён. Добежав, она лезет в карман сарафана. Ее щеки горят. — Успела. Как хорошо. Возьми, пожалуйста, — девушка протягивает лист бумаги, сложенный несколько раз. — Что это такое? — Бин забирает его, вертя в руках. Она прячет взгляд. — Молитва. Я знаю, ты не веришь в наши глупые легенды. Но если сказание про Хозяйку правдиво… Эти слова должны уберечь тебя. Пожалуйста, не смейся, Чанбин. Все мальчики, которые ходили в лес, брали молитву с собой. Мне так мама сказала. Очевидно, молитва им не шибко помогла. Чанбин решает не подмечать это вслух. — Спасибо, Черён. Не волнуйся. Похлопав подругу по загорелому плечу, он прячет листок в карман.

***

Резиновые сапоги тихонько поскрипывают с каждым шагом. Чанбин замедляется, приметив узкую тропинку, и равнодушно смотрит по сторонам. Лес как лес. Высоченные ветвистые деревья. Непонятные кусты цветастых ягод. Крупные валуны, покрытые мхом. Ничего особенного здесь нет. Одно раздражает: комары. Чанбин только пришел, а уже весь исчесался и обматерился. Нужно было взять спрей. Не продумал. Не считая этого, подготовился он более чем достойно. В крупном рюкзаке термос с чаем, перекус, охотничий нож (подарок отца) и самое главное — компас. На тот случай, если телефон прикажет долго жить. Стрелка уверенно показывает на север, как и должна. Именно туда движется Чанбин. Деревня осталась в противоположной стороне. И хоть набор казался полноценным, Чанбин решил перестраховаться. Утром он заприметил у бабушки красные атласные ленты — ими она обычно перевязывает букеты. Чанбин оставляет яркие бантики на ветках каждые несколько метров, чтобы не заблудиться. Задрав голову вверх, Чанбин выглядывает проблески неба. Сквозь кроны деревьев проскальзывают редкие лучики солнца. Нет еще и шести вечера. Он пообещал Джувану, что продержится до полуночи. Мог бы, конечно, усесться на пень и сидеть себе спокойно. Но ведь так не интересно. Раз заявился, можно и прогуляться. Поэтому Чанбин гуляет. Ступает осторожно, глядя под ноги. Насвистывает песенки. Жует приготовленные с утра бутерброды. В лесу хорошо. Он понимает, где находится. А если забудет, ленточки подскажут путь. Спустя пару часов ему встречается симпатичная полянка — крошечная и идеально-круглая. Ее обрамляют розовые растения, похожие на вереск. Выглядит уютно. Так и манит присесть отдохнуть. Бин не отказывается. Он опускается на землю, отгоняя с плеча рогатого жучка. Приключение проходит безмятежно. Разве что… Кажется Чанбину, что он не один. Причудливое ощущение, осязаемое на коже. Будто за ним неустанно наблюдает пристальная пара глаз. Он раз за разом оглядывается по сторонам. Но в зеленой чаще не видно ни людей, ни животных. Наверное, это все дурацкие сказки ребят. Нагнали первобытной тревоги без причины. Зато полянка волшебная. Сюда попадают лучики вечернего солнца, приятно нагревая лицо. Чанбин разглядывает деревья вокруг себя, пытаясь вспомнить их названия. А потом прикрывает глаза. Лишь на секунду. А когда он открывает глаза, вокруг него… Тьма. Зябко. Ноги затекли. Голова жутко гудит, как после дневного сна. Солнце скрылось, не попрощавшись. Полянка больше не кажется приветливой. Чанбин достает телефон. Жмет на кнопку разблокировки снова и снова. Но тот не реагирует. Неужто сел? Такого не могло произойти. С утра Чанбин зарядил его на полную и едва трогал во время пути. Телефон новый, заряд держит по два дня. Что за… Хруст. Чанбин, вообще-то, не планировал пугаться. Но сейчас он как минимум растерян. Нужно было одолжить у бабушки наручные часы. Они хорошие, остались от деда. Дурак, не подумал. Как теперь узнать, который час? Спокойно, Бинни. Без паники. Глубоко вздохнув, Чанбин тянется за компасом. Деревня находится на юге. Ему нужно всего лишь… Нет, нет, нет. Что за чертовщина такая?! Стрелка странно болтается. Чанбин делает несколько шагов, вертя компас в руках. Все бестолку. Стрелка указывает куда угодно, только не на север. А затем и вовсе начинает крутиться. Компас сбился. Вот это уже совсем не смешно. Ни капельки. Сердце зачем-то набирает обороты. Чанбин злится на себя. Он ведь не трус. Тогда почему ладони вспотели? Рядом снова хрустит. Громко. Словно крупная ветка ломается под чьей-то ногой. Чанбин не гордится собой. Он принимается бежать. Ленточки! Нужно искать их! Чанбин несется вперед, высматривая их во все глаза. Он натыкается на высокий куст и сразу узнает его. Забавный куст, как будто горизонтально растет. Чанбин точно оставлял алую ленту на нем. Поклясться готов. Вот только ленты нет. Сбоку что-то завывает. То ли ветер, то ли… Господи. Чанбин бежит. Резиновые сапоги жалобно скрипят. Трава опасно скользкая. Прежде, чем Чанбин успевает сообразить, он позорно валится лицом в землю. Вставать Бин не спешит. Повернувшись на спину, он лежит, переводя дыхание. Неба совсем не видно. Верхушки деревьев утопают в вязкой черноте. Чернота эта вот-вот свалится на Чанбина и поглотит целиком. Приходить в лес было ошибкой. Ему здесь не рады. — Давай, Чанбин, — приказывает он сам себе, — соберись. Он поднимается на ноги, отряхивая штаны от грязи. Это всего лишь лес. Всего лишь тихая июньская ночь. Ничего страшного тут нет. Сейчас присядет куда-нибудь, попьет горячего чая из термоса и решит, что ему делать дальше. — Заблудился, путничек? Чанбин вздрагивает, как ужаленный. Голос прозвучал слишком близко. И слишком внезапно. Рядом никого не видно. Одни мрачные стволы деревьев, окружающие со всех сторон. — Кто здесь? Джуван, это ты? Я чувствовал, что вы за мной следите! Хихиканье шелестит по воздуху, словно стая невидимых бабочек. — За тобой давно слежу. Меня ты здорово развлек. Чанбин хватается за телефон. Сейчас как подсветит шутника фонариком. Увы. Бесполезный аппарат продолжает упрямиться. Чанбин сжимает лямки рюкзака подрагивающими руками. Чёрт возьми. Он ведь не трус. — А ну, покажись! — Раз настаиваешь. Он возникает прямо перед глазами. Черноволосый. Долговязый. Одетый в простую рубашку болотного цвета и свободные штаны. Керосиновая лампа в руках подсвечивает миловидное лицо. Чанбин этого парня первый раз в жизни видит. — Ты кто? Ему широко улыбаются. — Я — спасение твое. Добрый посланник из темноты. Самый верный друг. Выбирай, что больше нравится. — Что ты такое несешь, — Чанбин делает шаг назад. — За подарок спасибо. Мне подходит? Парень ведет ладонью по волосам, красуясь ленточками, вплетенными в пряди. Так вот куда они делись. Их украл лесной сумасшедший. — Хочешь выбраться отсюда? — чудик наклоняет голову вбок. — Я дорогу знаю. Могу помочь. Чанбин снова шагает назад, но расстояние не сокращается. Наоборот. Лицо парня хорошо видно. Он красив, как хрупкая кукла из фарфора. От этого только страшнее. — Ты не из нашей деревни, да? Я тебя не помню. — О, нет. Я живу здесь. Этот лес — мой дом. И ты в нем прилично потоптался, Чанбин. — Откуда ты знаешь мое имя. Парень вдруг исчезает, только чтоб появиться снова. Прямо за спиной. — Показать путь к деревне? — его шепот щекочет затылок. Чанбин испуганно отшатывается, отгоняя паренька, как москита. — Оставь меня в покое! — Жаль, — парень обиженно хнычет, — мы так смело шли, не боялись ничего… Неужели я отвратителен тебе? Реально чертовщина какая-то. Может, Чанбин до сих пор на полянке спит? Он щиплет себя за запястье. Ничего не меняется. Незнакомец медленно ходит вокруг него, надув губы. В нос бьет запахом керосина. Лампа у него устаревшей модели. Таких давно не делают. — Предлагаю последний раз. Показать тебе дорогу или нет? Наверное, терять уже нечего. Телефон разрядился, компас сломан, Чанбин растерян до кончиков пальцев. А еще он голодный. Доверять первому встречному — безумие полное, но… какие у него сейчас варианты? — Хорошо. Показывай. Бабочки ликующе разлетаются во все стороны. — Ура! Иди за мной. Время течет странно. Кажется, будто с момента их встречи прошло всего несколько минут. Или… несколько часов? Непонятно. Живот болезненно ноет. Хлеб с сыром, который Чанбин взял с собой, давно кончился. На пути так удачно попадается куст с крупными черными ягодами. Чанбин останавливается, набирая в ладонь несколько штук. Он почти успевает отправить горсть в рот. Подскочив к нему, парень с силой хлопает его по руке. Ягоды валятся им под ноги, как бусины порванного ожерелья. — Болван! Это же белладонна! — Белла… кто? — Ядовитая ягода. От нее можно сойти с ума. Или даже умереть! Можешь не благодарить, — он с довольным видом заправляет прядь за ухо. Они идут дальше. Незнакомец — впереди. Чанбин — на несколько шагов позади. Он усиленно перебирает в памяти деревенские легенды и страшилки. Упоминался ли там парень удивительной красоты, тронутый на голову? Вроде нет. — Как тебя зовут? — решается спросить Чанбин. — Зови, как нравится. Я могу быть кем угодно. Нежным ландышем… Чистым ручейком… Пышным рогозом… Захочешь — обращусь в милую лесную куницу. Очуметь теперь. Аж жалко беднягу. От жизни в лесу совсем мозги набекренились. Он еще и пританцовывает на ходу. Движения у него необычайно плавные и отточенные. Чанбин никогда не видел, чтобы парни двигались так грациозно — будто он зачарован мелодией, слышимой ему одному. Тропинку под ногами давно не разобрать. Все вокруг заросло травой. Темнота плотно сгустилась. Чанбин осматривается, но видит сплошь деревья. Ощущение, будто промежутки между стволами все меньше и меньше. Чанбину тесно. Он совсем не узнает этот участок пути. — Ты уверен, что мы правильно… — Как тебе живется в деревне, Чанбин? — щебечет парень, уверенно двигаясь вперед. — Вообще, я городской. Приехал на лето к бабушке. Дом старый, поломка на поломке. Чиню крышу, веранду, сарай. Иногда за молоком хожу. Еще клубнику с грядки ем. Слышен мечтательный вздох. — Клубнику… С зелеными хвостиками? — Хвостики не ем. — А что ты забыл в лесу? Намеревался героически сразить дикого зверя? — Ни в коем случае, — Чанбин резко мотает головой, — я животных убивать не хочу. Мне даже на цветы жалко наступать. Парень чуть замедляется. — Вот оно что. Значит, ты всамделишный добряк. Чем же ты занимаешься под светом солнца? Как причудливо он разговаривает. — По призванию я поэт, — гордо говорит Чанбин. — Сочиняю стихи. Их набралось уже на целый сборник. Ни одно издательство пока что не приняло. Но я не сдаюсь. Тебе… вообще знакомо, что такое поэзия? — Немножко. О чем твои буквы? — О красоте вокруг. О любви к родным. О том, как здорово быть человеком. Парень замирает на месте. Что-то меняется. Он медленно поворачивает голову в его сторону. Озорные огоньки, плясавшие в темных глазах, гаснут. На лице мелькает тень серьезности. Пугающей серьезности. Чанбин теряется. Спустя миг паренек хлопает густыми ресницами, и его губы вновь кривятся в странную улыбку. — Я ужасный дурак! Все перепутал. Тебе совсем в другую сторону! — Но мы так уверенно шли, разве… — Говорю, я ошибся! Насупившись, парень лезет рукой в карман штанов. Затем подносит к лицу сжатый кулак и начинает бормотать шепотом. Слова, видимо, предназначены чему-то в кулаке. Разомкнув ладонь, парень выпускает на волю… светлячка. Тот устремляется в противоположную сторону, шелестя крохотными крылышками. — Какое огорчение, что мы никогда не свидимся вновь. Следуй за светлячком. И не вздумай сюда возвращаться. Чанбин хочет сказать: что за ахинея, не пойду я за… Но внезапно его ноги срываются с места. Он бежит, как угорелый, удерживая взгляд на серебристой точке впереди себя. Мимо с невообразимой скоростью проносятся скомканные картинки лесной флоры. Ягодные кусты. Валуны, покрытые мхом. Деревья, деревья, деревья… Когда Чанбин очухивается, крохи-светлячка больше не видно. Зато видно звездное небо над головой и старые ворота, заросшие плющом. Дремучий лес остался позади. Что это было? Деревня крепко спит — в окнах темно. Сверчки поют свои песенки. Чанбина никто не дождался. Он тянется к телефону. Экран показывает четыре утра, а уровень заряда почти полный. Следующим проверяется компас — полностью исправен. Что, чёрт побери, это было? Добравшись до дома, Чанбин тихонько крадется в свою комнату. Он бросает рюкзак и валится на кровать, не переодевшись. Тело вымоталось, как никогда в жизни. Но сон не приходит. До самого утра Чанбин думает о чудаковатом парне, живущем в чаще леса.