Ведь Альбус — его Бог

Всё начинается с ужасающего осознания ошибки, когда Северус понимает, что собирается сделать Волдеморт с Поттерами — со всей семьёй. Он потерян, он в отчаянии — ему хочется выть, выть и выть, как выл в ту ночь его позора оборотень Люпин, ему хочется провести своими неухоженными и ободранными ногтями по лицу, сдирая кожу и добираясь до грязной, чёрной сути. Он чудовище, которое, возможно, станет причиной смерти единственного ему дорогого человека. В идеальном мире он бы назвал Повелителя важным ему человеком, ведь тот дал ему всё, — и любой Пожиратель признал бы его таковым без единого колебания, поставил бы его выше себя, выше семьи, — но при мысли о выборе между Тёмным Лордом и ней сомнения стекают с него, как весенний снег с цветов, очерчивая чёткий ответ. Но Северус не воет, не скулит и не плачет от отчаяния из-за совершённого дела. Это его ответственность, его ошибка — он сообщил хозяину информацию, которая, возможно, уничтожит их обоих. Пророчество забралось в голову Повелителю, а Снейпу прошлось ножом по сердцу, заставляя вспомнить о былом и ушедшем. Она где-то там, с ними, и ему противно-противно думать о её семье, но лишь воспоминание об огненных волосах и взгляде, смотрящем сквозь оболочку, поверх внешности и одежды, поверх чистоты крови и репутации, смывает сочащуюся из него ненависть к ним, но всего на мгновение. Он молил хозяина о ней, стоя на коленях, как будто замаливал грехи в величественной магловской церкви, с понуренной головой, со внутренним бессилием, но с твёрдым голосом — таким, каким любил его слышать Тёмный Лорд, — отчеканивая нужные слова, льющиеся из его рта жалким набором объяснений и молебен. Повелитель согласился — но всё это было поверхностно, условно; то, что нарушено было бы с радостью, скажи Лили ему хоть одно лишнее слово, вырази она отказ отдать ребёнка. Без новых болезненных раздумий Северус аппарирует в Паучий Тупик и судорожно перебирает книги, пытаясь найти то, что ему нужно. Спустя долгие и напряжённые минуты поиска взгляд улавливает нужный корешок. Вот, вот она: «Carmina Incantata». Светло-серая обложка с серебряными буквами — всё, что он искал. Книга со множеством различных способов зачаровать послание. В его голове обрисовался безумный план; он искренне не уверен, что доживёт до того момента, чтобы передать сообщение получателю, если встретится с ним лицом к лицу. Однако у него нет выбора. Маленькая зачарованная птичка вылетает в окно прямо на его глазах, не оставляя возможности отступить.

***

Через час прилетает роскошный феникс — серебристый патронус человека, с которым его Повелитель никак не желает встречаться лицом к лицу, — мягко приземляясь на его стол и шепча место встречи. За столько лет Северус забыл голос Дамблдора, и патронус не помогает вспомнить — это всего лишь передача слов магическим образом, которая отнимает характерные черты речи отправителя, оставляя нечто похожее на оригинал, но в то же время очень далёкое. Он где-то слышал, что говорящий патронус придумал именно директор Хогвартса. Удивительное изобретение. Магловские телефоны — массивные, тяжёлые куски пластмассы, не имеющие способности передавать информацию без проводов, что в сравнении с летящим фениксом — жалкое ничто. Он вспоминает, почему стал Пожирателем Смерти. Северус зажмуривает глаза, отгоняя воспоминания юности, и аппарирует.

***

Утёс за территорией Хогвартса, на который его позвали, одиноко размещается на краю Запретного Леса. Стоит холодная ночь; вдали видны тёмно-зелёные очертания древних деревьев. Северус сцепляет зубы, осматривая местность и пытаясь понять, где же человек, которого он так безнадёжно попросил о встрече. Проходит много долгих и мучительных минут ожидания, прежде чем утёс трясётся, а затем замирает. Стоит оглушительная тишина, птицы безмолвны, как и все страшные лесные существа. Нет ни одного намёка на старого волшебника. Но тут появляется он. В юношестве Северус не воспринимал Альбуса Дамблдора серьёзно, не воспринимал по-настоящему. Он был лишь седовласым старцем, не больше, чем шутка для его круга общения на старших курсах, ещё один повод посмеяться и поплеваться на маглолюбческие взгляды. Много кто помнил про Гриндевальда, но по большей части все молчали, не желая признавать поражения своих семей. Признавать победы Дамблдора. Они игнорировали его победу над темнейшим волшебником первой половины века, его новые способы обращения с драконьей кровью, все его титулы — всё, — всё для них пустышка, шутка, которая подогревалась маразматичным поведением в Большом Зале: идиотские реплики, клоунские мантии, детская весёлость. И Северус не пытался спорить, не пытался думать за себя, не пытался увидеть, кто такой Альбус Дамблдор. Но сейчас, стоя на мокрой траве высокого утёса, сейчас он начинал видеть. Глаза слезятся от ослепляющей вспышки серебристо-белого света, из которой появляется волшебник; правая рука болезненно пустует, горюя об улетевшей в сторону палочке. Он одет в непривычную для глаз тёмную мантию — ни следа его цветастых мантий, множества цветочных и звёздных узоров. Кажется, она чёрная, но Северус не может сказать наверняка — вокруг слишком темно. Выражение его лица не выражает ничего, абсолютно, как будто Северус смотрит на непроницаемую стену. Затуманенное от слёз зрение не даёт ему видеть всего, что так хочется. Например, где его палочка? Но, рассуждая логически, он и не рассчитывал выбраться отсюда живым. Но он хочет, ему нужно быть живым, потому что Лили нужна его помощь. — Не убивайте меня! — Это не было моим намерением. Сознание Северуса совсем перестаёт улавливать суть происходящего. Боль от того, что он такое, не даёт мыслить адекватно, нормально. Как будто весь свет рациональности приглушили. Он слышит голоса их обоих, обвиняющие слова и запоминает только: — …то Лорд Волдеморт, несомненно, пощадит её. Разве вы не могли попросить его пощадить мать в обмен на сына? — Я… я просил… — Вы мне омерзительны. Северус знает. Он собирается с силами и фокусируется. Он видит отвращение на лице Дамблдора. Он никогда не видел подобного выражения на его лице, что делает его ещё более ярким и отчётливым в памяти, вырезая, отпечатывая силуэты в сознании, как обычно делают пыточным Legillimens. — Значит, вам нет дела до смертей её мужа и сына? Им можно умереть, лишь бы вы получили то, что хотите? Язык прилипает к нёбу, рот наполняется ядовитой слюной, и Северус не может, совершенно не может пошевелить челюстью. Альбус Дамблдор спокойно смотрит на него, его длинная, необычной формы палочка мягко лежит в правой руке. Северус глотает яд и хрипит: — Тогда спрячьте их всех. Защитите её… — он неохотно понимает, что должен сказать, чтобы его отчаянная просьба звучала по-человечески и морально. — Их. Прошу. Он молит так же, как молил Лорда часами ранее. Это ощущается так знакомо и… естественно. — И что вы дадите мне взамен, Северус? Взамен, профессор? Он переспрашивает, потому что он просто… — Взамен? …просто не знает, что сказать. Северус не знает, что можно дать или предложить такому человеку, как Альбус Дамблдор. Он даже не думал, что доживёт до этой точки их разговора, если быть честным. Когда его осветила белая вспышка света, водоворот ветра вокруг принёс ему мысль, не будет ли следующим шагом Дамблдора смертельное проклятье. Но что он может дать взамен? Честно? Здесь и сейчас? Сейчас, когда опасность висит над Лили как дамоклов меч? Он готов на… — Всё что угодно.