Оболочка

***

Когда небосвод озарится заревом алого Часы на сводах башен полночь пробьют Каждый падет под когтями зверя в глубинах замка живущего Палача незримого никому, своего часа ждущего И окрасятся залы реками крови И смоют все грехи человечьи И заполнится циферблат новыми душами Продливая жизнь землям сим Покровителю их несмертному и жаждущему Божеству кровавому

***

Холодеещее тело того, кто был столь близок и дорог, крадётся в безжизненном танце под пугающую тишину и далекий трескот догорающего города. Все произошло слишком рьяно, быстро, безумно. В голове правителя все ещё туман и звенящие крики, давно затихшие, но отпечатавшиеся в сознании. Пред глазами же, виднеются лишь обрывки сего хаоса. Король сжимает в шершавых чуть дрожащих ладонях чужую талию, второй рукой забираясь в медные волосы пальцами, путаясь в них, оставляя темные отметины крови на спутаных прядях. Прижимая угасшую жизнь ближе. Волоча, в некогда величественный тронный зал возлюбленного. Извиняясь тысячи раз за каждое пятно на когда-то белой рубахе, смявшейся и влажной от пропитавшей ее не застывающей крови. Шляпник уже мертв, но рана аккурат в сердце досихпор расходится узором по жабо и груди напоминая чернеющую розу. Аккуратно возлагая советника рядом со вторым бездыханным телом на троне. Чат дрожит кажется самим нутром, отходя от забвения все больше. Тела соприкасаясь чуть сползают боле схожите с мешками набитыми сеном, а не живыми всего пару часов назад людьми. Лица кровью словно умытые. Две пары глаз, карие и зелёные, некогда блестящие. Смотрят в душу правителю, без осуждения, скорее с горечью, непонимающе. С головы шута сваливается его глупый мятый колпак, трещит в тишине. Бубенцами ударяясь о каменный пол, своим звуком режет по ушам Чата. Заставляя осознавать произошедшее со страхом нарастающим каждую секунду. Ужасом парализующим лёгкие, выбивающим из них последний воздух, кажется он начинает задыхаться. Тело сводит холодом, ноги подкашивают не желаю держать больше. В замке слишком темно, свечи зажжённые консьержем ещё в начале вечера почти потухли, оставляя за собой лишь редкие, едва светящие огоньки. Но луна. Алеющая, огромная кажется готовая заглянуть в каждое окно. Ласково в лицо правителю светит, хвалит за кровавое зарево. Обдает своим сиянием темное помещение, освещая все ужасы произошедшие здесь несколько долгих часов назад. Они все мертвы. Бал который должен был быть символом процветания королевста превратился в смесь горечи и трупов. Тел истекающих кровью, которая длинной рекой тянулась от единого человека. Человека чье сердце ещё гулко стучало, казалось бы готовое вырваться, от понимания того, что это все сделал ОН САМ.. Гости прибывшие на торжество, прислуга оказавшаяся здесь лишь по воле случая. Неповинные и виновные. Те кто были безразличены всем и кто важен кому-то. Те кто были горячо дороги самому правителю. Каждый стал лишь безжизненной оболочкой.. Оболочкой.. лишь сейчас до Чата доходит что он сам являлся ей все время. Без возможности отказа или выбора. Голоса преследовавшие его всюду. Нашептывающие ужасы и жаждущие жизни чужой. Модди так старался убежать от своего предназначения, незная его, но чувствуя опасность. И казалось бы вырвался, скрылся, слишком потерялся в глупости любви, беззаботном счастье которое заглушало все вопли в голове. И к чему это привело? Чат безмолвно сидит напротив своего трона под безжизненными взглядами любимых людей, в окружении тел бездыханных. Ощущая присутствие высшего, вспоминает пророчество судорожно. Все же каждый пасть должен пред божеством и оболочка вне исключения. Благодарности голосов счастливых в голове переливаются, клокочут довольные предвкушением. Звук металла в плоть входящего, жгучей болью пробивает правителя. Чат смерти ждёт со смирением, лишь голову опуская ниже, в ноги телам безжизненным. Просит прощения снова и снова. Скоро ад кончится и таймер сбросится. Снова счастье ждёт поколения, до нового света алого, до новой жажды покровителя. Божества кровавого, страшно.